Предрассветное одиночество

Когда часы бьют половину четвëртого утра, Норман обречённо утыкается лицом в подушку, которая пахнет стиральным порошком и глицериновым мылом. Зажмурившись с силой, он переворачивается на спину и снова смотрит в потолок. Прошло больше шести часов с отбоя. Мерцающая темнота клубится по углам и в глубине их спальни, откуда раздаётся умиротворëнное сопение. Мальчик вздыхает, найдя на ощупь под белой наволочкой пару шпилек и тонкую спицу. Комнаты спят, и каждый шаг даëтся с трудом, потому что голова кружится от недосыпа. Стены и потолки давят на веки, а слабый свет холодно льëтся из окон узкого коридора. Неслышные движения чертят по стенам растянутые тени. Тихо. Настолько, что страшно дышать. Шорох одежды заставляет нервничать, хотя вполне очевидно, что этим никого не разбудишь. Заветная дверь прячется в темноте за углом. Норман подходит ближе и касается пальцами замочной скважины. Через несколько секунд раздаëтся щелчок. Получилось! Почему-то даже не верится, волнующее чувство переполняет и дарит смелость. Осторожно приоткрыв дверь, он вдыхает ночной воздух, который настолько свеж, что остро чувствуется, насколько в доме нестерпимо душно. Норман, оглядываясь напоследок, неспешно идëт к лесу. Прохлада касается волос и кожи, дарит лëгкую бодрость, избавляя от головной боли. Сердце начинает беспокойно стучать, когда ладони задевает легко и прохладно высокая трава, растущая рядом с речкой. Звëзды рассыпаются по плечам лëгким тëплым ветром, за которым все мысли уносит. Деревья шумят и дышат ровно и слегка рвано из-за порывов. Просто стоять и слушать приятно и успокаивающе. Он сбегает из дома, чтобы полюбоваться ночным небом, холодным и прекрасным, которое напоминает чем-то о Рэе. Но это лишь отговорки. На самом деле хочется просто раствориться в пространстве, наконец ощутить, насколько огромен этот мир, но мальчик не может даже представить, что же скрывается там, где заканчивается их хлопково-бумажное небытиë. Прекрасная утопия, несбыточная тысячу раз сказка, невозможная, слишком хорошая-счастливая незаслуженно жизнь. Подобраться бы к разгадке ближе, но… сейчас он не сможет узнать ответ. Возможно, это лишь лживый лепет, отговорки и страх перед чем-то неизведанным. Обычно детям подобное чуждо. Луна смотрит на маленького человека, на запутавшегося в сомнениях мальчика. Это так не похоже на Нормана, которого знают все, потому что до этого не было такой загадки, которую он не смог бы решить. возможно, это немного другое. Он снова оглядывается. Стоять среди темноты вовсе не страшно — всë давно изучено, знакомое распространяется ровно до ворот, сам вид которых вызывает невольную дрожь — смутное ощущение неизвестности. Пытливый ум жаждет попасть скорее наружу, даже если то, что скрыто за решёткой, не будет похоже совсем на приютскую реальность. Что, если там ничего нет? Серые мысли доносятся из неизвестности лазурным шëпотом, слегка сглаживая неприятные ощущения пустоты внутри. Он прикрывает спокойно глаза, выдыхая накопившееся. Норман любит их повторяющиеся счастливые дни, но иногда просто невыносимо тянет сбежать на пару часов в реальность. Что их ждëт, и откуда вообще в голову приходят подобные мысли? Мама тепло смотрит на них, но загадочно молчит. А после тихо шепчет: «Я люблю вас, поэтому хочу, чтобы вы были счастливы здесь как можно дольше, ведь снаружи ожидает совершенно другой мир…» Рэй на эти слова равнодушно пожимает плечами. Эмма не ждëт другого ответа, поэтому отступает, не задаëт больше подобных вопросов и словно не стремится отныне покинуть приют. Это ведь всë равно произойдëт рано или поздно. А пока им ещё нет даже одиннадцати, то и волноваться не о чем, правда же? Девочка этому верит и справедливо ценит их спокойствие. «Мама, что это значит?» — голос предательски срывается. Изабелла качает головой и обнимает со вздохом. Норман не может не думать обо всëм. Чем старше он становится, тем сложнее ему отпускать ненадолго давящее и погружаться в детские мечты. Из-за этого он ощущает себя чужим и раздробленным. Но мысли о доме прогоняют любую тоску. Он знает, что утром на его сонные зевки и рассеянность Рэй лишь строго, но понимающе покачает головой. Эмма же весь день будет носиться рядом, а вечером соберёт детей у постели, напоит его тëплым молоком и уложит пораньше спать вместе с кем-то из младших. Норман улыбается и ощущает легкие прикосновения мамы, когда ветер треплет спутанные волосы, задыхается слегка от мурашек: рубашка совсем не спасает от утреннего холода, но так даже легче. Лето уходит, по земле ползут обрывки туманов, оставляя за собой полосы рос на траве. Ощущается так, словно ему здесь и сейчас совершенно ничего не страшно: не пугают ни холод, ни туманное будущее, ни самые потаëнные страхи. Светлеет, но на земле темно, лишь деревья кажутся ещё мрачнее. Слегка ветрено и зябко, а по далекому горизонту вышатся облака, похожие удивительно на белые горы. Рассвет касается макушки, когда Солнце на востоке чертит рваные раны на небе. Ощущается гораздо больше, хотя пальцы скоро немеют и перестают слушаться. Рассвет напоминает о скором утреннем подъеме, звонкий смех словно разносится далеко по округе и — зовëт его поскорей домой.