Шалость удалась

Главный зал Хогвартса встречал учеников парадным видом — начало учебного года, прибытие новых учеников, которых следовало настроить на лад “вы учитесь магии в одной из лучших школ магии”. А это значило, что под потолком горит почти в пару раз больше свечей, чем обычно, закрывая собой являющееся на нём темное небо, что огромные столы накрыты самыми дорогими и красивыми скатертями, штандарты факультетов реют под потолком, а господа преподаватели дружно облачились в лучшие мантии. Мадара Учиха, восседая на своем месте за столом Слизерина, смотрел на это со вселенской скукой. Вся эта совершенно долгая процедура распределения по факультетам не внушала совершенно никакого трепета и откровенно раздражала вот уже третий год кряду. Интересным оказалось разве что собственное распределение, а всё остальное время приходилось просто сидеть и ждать. Сейчас было чуть проще, потому что можно было слать заколдованные бумажки с посланиями Хашираме, который сидел, как на иголках, глядя в толпу первогодок. Ах, точно, он ведь говорил, что у него есть младший брат. Что ж, интересно будет посмотреть хотя бы на это. Наверняка выйдет очередной типичный гриффиндорец, который будет наводить вместе со старшим братом шороху в замке. Тобирама Сенджу ожиданий не оправдывает от слова совсем. Мадара думал увидеть кого-то, похожего на лучшего друга — такого же смуглого и темноволосого, с большим улыбчивым ртом и лукавинкой в глазах, но увидел его прямую противоположность. Мальчик, укутанный в тонкую темную мантию, выделился из толпы первокурсников сразу же — внешностью. На него начали оглядываться даже со столов, применяя заклинания, чтобы рассмотреть поближе. А рассматривать было что. Кожа даже не бледная, а бесцветная, с неяркими сине-фиолетовыми мазками вен. Руки с длинными, тонкими пальцами, которые тот держал сложенными на груди в отстраненном жесте. Волосы тоже бесцветные, не седые даже, а кипельно-белые. И — каре-красные, будто бы нечеловеческие глаза. Тот стоял спокойно, оглядывая вид вокруг с интересом, но без бешеного восторга, слушал со скучающим видом то, что говорили, но при том держал спину прямо, а лицо полным достоинства даже тогда, когда вокруг него расступались и шептались за спиной, указывая пальцами. И лишь один раз оглянулся на Хашираму — когда поднимался к заместителю директора, что опустил распределяющую шляпу на его макушку. В этот момент даже Мадара поймал себя на том, что затаил дыхание, вслушиваясь в повисшую на несколько секунд почти оглушительную тишину. Шляпа выкрикнула “Слизерин”. Сенджу Буцума, декан факультета Гриффиндор и, по совместительству, отец Хаширамы и Тобирамы, закашлялся где-то за преподавательским столом.