Я выбираю тебя

      С трудом втащив в квартиру невменяемое пьяное тело, Васька бросил друга на кровать, а суетящаяся рядом Анна принялась стаскивать с брата ботинки, бормоча себе что-то под нос. Громче всего звучало: «Гад, нажрался как свинья, а у меня только все срастаться начало!». Васька усмехнулся, представляя завтрашние разборки между братом и сестрой. Он выглянул в коридор: дверь бабулиной комнаты была закрыта, значит, ее не разбудила их возня.       Лесин посмотрел на часы — почти двенадцать ночи, смысла возвращаться в общагу нет, все равно его не пустят. Да и идти по ночному городу в таком прикиде не улыбалось. Парень достал из шкафа первые попавшиеся шорты и футболку и направился в ванную. Стоя под горячими струями воды, упруго бившими по коже, он внутренне расслабился — наконец-то эта безумная авантюра подошла к концу. Другу помог, никто не признал в нем парня, кроме левого чувака, которого он навряд ли еще встретит, доказал свое актёрское мастерство.       Когда распаренный и довольный собой парень зашел в комнату, Анька уже убежала к себе. Ладно, завтра отдаст ее наряд. Достав из ящика простынь и одеяло, Васька застелил диван, стоящий напротив кровати, у стены. Стащив подушку у Антона, он вытянулся на своем ложе и закрыл глаза.       Ночную тишину нарушали едва слышные звуки проезжающих машин, негромко похрапывал спящий Антон, где-то во дворе залаяла собака. Васька, еще десять минут назад умирающий от усталости, лежал с закрытыми глазами, но сон не приходил. В голове, словно кадры немого кино, крутились разрозненные картинки-воспоминания о прошедшей вечеринке. Вспомнились оценивающие взгляды девчонок, потные руки на талии, так и норовившие соскользнуть ниже, чувство брезгливости, когда один из парней попытался зажать его в темном углу, обманутый внешним видом. При этом воспоминании в голове вдруг прозвучал вопрос, даже не вопрос, а утверждение: «Ты гей», сказанное негромким голосом нового знакомого.       Конечно, Васька знал, что существуют парни, предпочитающие нежным девушкам мускулистых мужчин, и в институте были ребята, не скрывающие своей ориентации, но близко с геями он не сталкивался. Дома, в маленьком городке, таких не водилось или они хорошо маскировались. В столице Ваське было чем заняться помимо наблюдения за приверженцами нетрадиционной любви. В любом случае, даже если у него и возникало любопытство к особенностям однополых отношений, дальше мимолетных фантазий дело не шло — Ваське вполне хватало раскрепощенных институтских девчонок, чтобы снимать сексуальное напряжение.       Может, Лекса ввели в заблуждение нарочитые кокетство и манерничанье? Так это же не Васька такой — роль такая! А это, подумал парень, уплывая в дрему, ничего не значит.       Громкое щебетание птиц и детские крики, ворвавшиеся в сон, разбудили Лесина. Он приподнял голову и заметил Аньку, распахнувшую плотные синие шторы, а за ними — и окно. Яркий свет залил комнату, высветил книжные полки и отразился в висевшей на стене плазме.       — Ань, ты чего? — хриплым со сна голосом поинтересовался парень, садясь на диване и растирая руками лицо.       — А ничего! — ехидно пропела девушка. — Одиннадцать уже, бабуля спрашивает, не пора ли вставать.       С кровати донесся скорбный стон, и опухшее лицо Антона оторвалось от подушки. Мутные глаза уставились сперва на Ваську, потом на Анну, и сиплый голос прошептал:       — Что-то мне плохо. Ань, дай воды. И таблетку от головы.       — Перебьешься, пьянчуга, — вздернув нос, девушка прошла к выходу. Обернулась и злорадно добавила: — Вставайте, завтрак на столе. Кстати, бабуля жаждет пообщаться с вами. С обоими.       Дверь с грохотом захлопнулась, вызвав страдальческий стон у упавшего обратно Антона.       — Вась, а что вчера было? В голове какая-то каша. Ничего не помню.       Васька, уже успевший убрать постельное белье, присел рядом с другом.       — Ну, брат, пить тебе точно нельзя. Забыл, как ты стриптиз на столе показывал?       Антон захрипел, закашлял, подавившись воздухом, потом выдавил:       — Вась, правда, что ли? Лучше пристрели меня, мне же теперь в институт нельзя — застебают.       Как ни хотелось Ваське подольше поиздеваться над расстроенным другом, но человеколюбие победило.       — Тох, успокойся, это шутка, — белобрысая голова повернулась на голос, — все нормально прошло. Твоя подруга произвела фурор, все обзавидовались и истекли слюнями. А еще ты с Леркой целовался. По крайней мере, ты так сказал.       — Серьезно? — изумился Антон, усаживаясь на кровати и ероша вздыбленные волосы руками. — Черт, вообще этого не помню! Мне хоть понравилось?       — Таких подробностей, увы, не знаю, — Васька помог другу подняться и принялся заправлять кровать. — Если Лерка сама подойдет к тебе, значит, не облажался. Так, давай в ванную, и на кухню. Не будем злить бабулю.       После завтрака в компании все еще сердитой Анны и невозмутимой бабули, которая разглядывала помятые лица ребят, Мирра Сигизмундовна устроила им форменный допрос. Она знала подробности прошедшего вечера, из чего можно было сделать заключение, что Анька уже наябедничала. Парни с красными от хлесткой выволочки щеками направились к выходу, когда бабуля окликнула Ваську.       Тот задержался и закрыл дверь по ее просьбе.       Мирра Сигизмундовна, жестом попросив парня присесть рядом, негромко заговорила. Васька ожидал услышать что угодно, но заданный вопрос его буквально ошеломил.       — Василий, мальчик мой, не кажется ли тебе, что переодевание в женский наряд имеет под собой другую подоплеку, — она немного замялась, но продолжила: — Возможно, подсознательно тебе хотелось привлечь внимание других… мужчин?       Васька с округлившимися глазами смотрел на смутившуюся старуху, хватая воздух ртом. Уже второй человек высказывает эту мысль, и если Лекс его не знает, то как бабуля, которая относится к нему как к внуку, может думать так?! Продышавшись, он эмоционально задал этот вопрос сидящей рядом женщине.       — Васенька, милый, что же в этом такого? — примирительно ответила та. — Талантливым людям свойственно увлекаться, и гендер роли не играет. Важна личность, внешняя привлекательность…       — Бабуля, — решительно перебил ее Васька, — объясни мне честно, с чего вдруг ты меня подозреваешь? Ты же прекрасно знаешь про моих многочисленных подруг, и заметь, девушек, исключительно девушек!       — Дружочек, а еще я вижу, как ты непроизвольно задерживаешь взгляд на мужских фигурах. На моем внуке, например.       — Ну знаешь, — зашипел парень, разъяренный последними словами, — если мне нравятся мужские тела, то только исключительно с эстетической точки зрения! И на Тоху я смотрю как на брата, и все. Мне не хочется трахать мужиков, для этого есть вполне доступные бабы!       — Василий! — прикрикнула бабуля, вставая. — Будь добр, без этих скабрезностей. Я рада, если у тебя нет проблем в личной жизни. Просто имей в виду, что ты мне дорог независимо от твоих предпочтений.       Мирра Сигизмундовна плавно вышла прочь, оставив парня в растерянности.       Васька, наскоро попрощавшись, сбежал к себе в общагу. Определенно сбежал, поскольку ему было необходимо место, где он мог бы в одиночестве обдумать разговор с бабулей. Он злился, произносил внутренние монологи, находя все новые и новые аргументы в свою пользу. Он не понимал, почему другим кажется очевидным его интерес к парням, если на самом деле этого интереса нет. По крайней мере, сексуального интереса. Да, Васька иногда рассматривал мужчин, но это была, скорее, профессиональная заинтересованность: походка, посадка головы, мимика, разворот плеч — подсмотренные детали помогали перевоплощаться в образ на сцене. Нельзя же смешивать такие разные вещи, крутилось в голове у парня, раздраженно мечущегося по комнате. От утреннего довольства собой не осталось и следа.       Пытаясь успокоиться, Васька даже вымыл пол и разобрал завалы вещей, кучей сваленных на стуле, но трудотерапия не помогла. Хоть Васька и был абсолютно убежден в своей нормальности, но мерзкий червячок сомнения уже копошился в голове, заставляя поневоле задуматься — а вдруг?.. А вдруг бабуля права, и он смотрит на Тоху как на сексуальный объект, просто еще не сознает этого. От этой мысли Ваське поплохело. Друга терять он не хотел ни за что, а как разобраться в этой ситуации, не понимал.       В дверь без стука просунулась голова Егора, живущего в соседней комнате.       — Васек, здорово! Ты мне тарелок не одолжишь, а то закусь есть, а посуды нифига.       Васька махнул рукой в сторону тумбочки, где хранилась нехитрая утварь. Пока Егор хозяйственно перебирал тарелки, одновременно что-то рассказывая, Лесин разглядывал его тылы. Через минуту выдохнул спокойнее — никакого интереса, тем более сексуального, не возникло вообще.       — … прикинь, он не верил, а потом все то же самое в сети прочитал. А если бы ушами не хлопал, так этот месяц бы не потерял…       — А? Ты о чем? — Васька сосредоточился на рассказе соседа.       — Ты про Тимоху со второго курса слышал? Он…       — Подожди, — слушать сплетни про какого-то левого чувака Ваське не хотелось, поэтому он сразу спросил о том, что его заинтересовало:       — Что там про сеть?       — Так я же говорю, сразу в интернете смотреть надо, ваш вопрос — их ответ, — покладисто ответил Егор, держа в руках посуду.       — Точно! — Ваську подбросило на стуле. — Интернет! — он быстренько выпроводил недоумевающего соседа и погрузился в дебри всемирной паутины.