Любовь приходит там, где её не ждёшь

Возможно самое нелюбимое время Америки — сидеть на собрании. И тут даже дело не в потраченном зря времени, а в давлении со всех сторон — ты не можешь положиться даже на собственную семью. Главное правило политики: никогда никому не доверять. Через эти гребни Америка проходил и не раз. На своём веку США повидал множество великих стран, которые погибли из-за предательств. Потому на общих собраниях чувствуется некая аура настороженности и враждебности. Выдержать такое иногда очень затруднительно. Даже собственному брату в политических делах Америка не спешит доверять на все сто процентов, Канада в общем-то также. Сейчас США сидел довольно тихо в отличие от его обычного уклада и слушал выступления остальных стран, своё он уже рассказал. Было довольно скучно да и само собрание подходило к концу, поэтому Америка не особо то и вслушивался в речь говорившего: те, о ком ему надо было знать больше — уже выступили. И это собрание можно было бы назвать успешным — никаких перебранок, но видимо не все так считают. Какая-то страна, решившая что о ней давно позабыли — что кстати так и было, — повернулась к США и с лисьей ухмылкой заявила: — Я считаю, Ваша политика просто ужасна. Все ахнули. Америка лишь тяжело вздохнул — он ужасно устал, споров тоже не хотелось, — и ответил самым скучающим тоном, на который только способен: — Я считаю, вам стоит хорошенько подумать. На такое заявление девушка разозлилась, довольно сильно, а потому начала кричать и пытаться доказать свою правоту. — Да как так можно. Вы же не следите даже за своими гражданами, они живут просто в ужасных условиях. А сами небось только и развлекаетесь где-нибудь. Возможно, последние слова были даже лишними, но девушка так не считала, продолжая стоять на своём. Все могло затянуться настолько, что, вместо оставшихся десяти минут собрания, они бы просидели ещё полчаса. Никто этого не хотел. Америка так ничего и не ответил на эти обвинения, возможно не хотел, возможно задели, никто не знал наверняка, но может быть оно и к лучшему. Начались шепотки. Британия, сидевший во главе всего этого, начал постепенно злиться, что выдавало нервное подергивание его глаза — это явно заметили все. Подозревая что просто им теперь не отделаться от гнева Королевства, Россия решил сам разобраться с этой ситуацией — если уж его и накажут, то страшнее остаться здесь среди вот этих недоумков, чем нарваться на пару ненужных документов. В зале резко все замолчали, стоило только России подняться. Страна сразу съежилась под взглядом убийственно ледяных глаз. — На сегодня достаточно твоих бесполезных, никому не нужных обвинений. Дрожь прошла по всему телу девушки. Многие сочувственно посмотрели на неё. Даже США испугался за сохранность жизни этой уже взбесившей страны. Но более он испугался тона, которым говорил Россия. Этого тона не было даже у Союза. Да и Союз не стал бы защищать его, хотя защита это было бесполезна. Но надо отдать должное — все успокоились. Америка заметил взмах своего отца, который привлекал внимание всех стран. — Думаю, на сегодня можно закончить, в принципе. Все свободны. До следующего собрания. *** Все же было что-то в этом взгляде такого, чего разглядеть Америка, увы, не смог. Что-то в нём читалось — это США понял только сейчас, — что-то чувствовалось; Россия о чем-то просил, кричал, звал. Этот холодный тон не выходил из головы. Если повернуть все немного назад, развернуть изначальную картину, разглядывая её лучше, приглядываясь, стараясь вникнуть чуть глубже, то можно заметить, что в сравнении с привычным тоном СССР, тон Россия был каким-то наигранным, притворным. Да, он слился воедино, обосновал своё место и лежит там как родной, но прижился будто не удобно, не, так как должен быть. От этого голова уже трещала. Выкинув на время из головы эти противные мысли, Америка решил приготовить себе чего-нибудь. Он поговорит, обязательно поговорит с Россией, возможно, даже извинится за всё то дерьмо, что сыпал на него годами, вряд ли это поможет, но может шаг к улучшению отношений будет. Зачем их улучшать? Америка долгое время ломал голову, особенно после случая с машиной. Что-то определенно было не так с этой маской холодной угрозы, ну никак она не приходилась России родной — это уже США увидел после нескольких случаев, когда Россия был рядом со своей семьёй. Все же лицо тогда его смягчалось, становилось непривычно правильным, таким каким должно быть. Америка чувствовал непреодолимое желание узнать именно эту сторону России. Покопавшись в холодильнике, Америка понял, что даже составление плана еды на неделю не решает проблему похода в магазин. Чертово логово орущих детей, мамочек с огромными колясками, грубых старух и вечно ворчливых кассирш. Нет, это не комплекс, это давление. Но надо собраться с духом и выйти на этот раз одному. У Канады, как помнит Америка, были сегодня дела. *** Очереди на кассах. Боже, кто их придумал. Америка ненавидел стоять по три часа в них, особенно, когда из продуктов ему нужно было купить только этот чертов дошик. Очередь медленно двигалась, впереди стояли три женщины, и у всех трёх было полно еды в корзинах. США тихо простонал. Сзади кто-то подошёл. Обернувшись, Америка был удивлен увидеть Россию с одной лишь минералкой. Последний отстранено посмотрел на американца, а после поднял взгляд на очередь и тоже не сдержал гримасу обреченности. На это Америка пожал плечами, хотя несколько удивился проявлению у русского хоть какого-то спектра эмоций. Впереди ещё две женщины. — Зашёл водички купить, пф. — фыркнул Россия, так чтобы никто не услышал. — Зашёл дошик купить. — парировал в тон ему Америка. — Тут всегда такие очереди? — В этом магазине — да? — Россия почесал затылок. — Кассиры медленные. Оба парня скривились. Они сделали это почти одновременно, что вызвало полуулыбки у обоих. Америка почувствовал что-то странное в области груди. Все же было странно видеть вечно холодного Россию таким простым. — Я так понимаю, ты опять едешь в глушь, где я живу. — протянул Америка, закусывая губу. — Гмх, ты прав. Наконец очередь дошла и до них. За малым количеством продуктов, парней обслужили быстрей. — Тогда поехали вместе. — закончил своё предложение Америка; после добавил, — нам все равно по пути. — Странно общаться с тобой, когда ты не кидаешься на меня с оскорблениями. И да, поехали вместе. — Ах, да. Мне стоит извиниться за это. Мне жаль. Правда. — И что же послужило причиной начинать наше общение на такой ужасной ноте? — спросил Россия. — Ну… — протянул Америка, — это будет долго объяснять, наверное. — У нас впереди ещё много времени. — Россия махнул вперёд, показывая что, как минимум, до парка приличное расстояние. — Ну что ж, — начал америка. — ты очень похож на отца. Да и мимика, и все такое, — США покрутил рукой в воздухе, на что Россия просто кивнул, — мне казалось ты будешь такой же, как он. Ну тоже это непонятная ненависть, которой всегда не было. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь о ненависти, которой не было всегда? — озадаченно спросил Россия. — Когда я ещё был знаком с его отцом, твоим дедом выходит, он всегда был так добр и ласков, особенно в отношениях с Российской Империи. Я всегда думал, что он такой, а потом, — Америка запнулся: это до сих пор было неприятно говорить. — Он предстал таким холодным и безжалостным. Да ещё и по отношению к отцу. — Папа и дед никогда не ладили. — Россия был удивлен таким поворотом событий. Америка вскинул бровь, а после спросил: — Как так? Сколько я у них был, РИ всегда был нежен с ним. Союз мне часто улыбался. — Оу. Ну это многое объясняет. — Что ты имеешь в виду? — Америка прищурил глаза и склонил голову на бок. — Ну, папа всегда говорил остерегаться всех, и это понятно, но особенно тебя. Он также говорил, что ты принёс ему в жизни столько боли, сколько никто другой. — Россия почесал затылок, подбирая слова. — Если откровенно и прямо то — дед постоянно бил отца и говорил вести себя нормально рядом с тайным поклонников, ну с тобой получается. Короче, отец всегда держал на тебя обиду, которая переросла в ненависть, отчего и цапался с тобой, как кот с собакой. Америка качнул головой в знак согласия. Это многое объясняет. Практически все. Появился новый осадок: он вёл себя просто ужасно по отношению к России. Захотелось все исправить. — Слушай, Россия, — после недолгой паузы Америка подал голос. — Раз мы все разъяснили… Нет, не так. Так как прошлое не воротишь. Давай заново познакомимся. Не как враги, как… друзья? — Хм, ну давай. — Я Алекс. — Ого, даже так. А как полное. — Александр. — Хех, тип Саша. — Почему Саша, если Алекс. — Так принято сокращать у нас. — О, теперь понятно почему меня так все называют. — Я Руслан. — Приятно познакомиться, Руслан. — Взаимно.