Враги по жизни, мужья в постели

      - У него есть парень, ты представляешь! У этой тупой гориллы!       Каору голосит так, что официантки, которые ретиво покидают ресторан после окончания своей смены, задерживаются в дверях и боязливо оборачиваются, чтобы убедиться, что бармену не нужна помощь. Тот в свою очередь с равнодушным лицом машет им рукой, без слов веля убираться подальше, и подливает гостю ещё виски в стакан, на дне которого остались только подтаявшие кубики льда.       - Да кто вообще мог его полюбить? Этого… этого придурка. Тупая гора мускул, - продолжает причитать и хватает покатый стакан, залпом выпивая содержимое, с громким стуком возвращает его на подставку и требует нахально: - Ещё! – но бармен не торопится и продолжает протирать полотенцем посуду. По выражению его лица понятно, что весь этот спектакль его уже порядком утомил, но профессионализм, выдержка и правило «работаем до последнего клиента» вынуждали улыбаться и потакать капризам Сакураяшики.       - Глупый Джо, - а вот пошла стадия, когда гость итальянского ресторанчика кладёт тяжёлую от алкоголя голову на локти и смаргивает набежавшие на глаза слёзы, - Я же тебя люблю, а ты…       Что «он» бармену не посчастливится узнать – уже снявший свой поварской китель владелец заходит в зал и осматривает пустое помещение. Сперва ему кажется, что это Черри разогнал всех клиентов, но подняв взгляд на настенные часы понимает, что виноват только он сам раз продлил себе рабочий день почти на час, заставляя новичков драить духовку от жира и гари до состояния блеска в наказание за испорченные заготовки продуктов. Так работает кухня, чужое искупление нередко оборачивается боком ему самому.       - Что это? – Нанджо кивает на любовника, который отключился, когда обращается к бармену. Тот разводит руками и с чувством выполненного долга убирает недопитую бутылку виски в бар, прячется за шкаф и суетливо надевает пальто, явно спешит, отвечая впопыхах:       - Не что, а кто. Твой уважаемый муж, - усмехается, ненадолго выглядывая из-за дверцы, но снова оборачивается к зеркалу и поправляет шарф вокруг шеи, - Он пьёт тут уже с шести вечера и, кажется, забыл напрочь, что вы вместе.       Удивление на лице Коджиро становится шоком. Это же сколько надо было вылакать алкоголя, чтобы дойти до такого?       - Что он говорил?       - Ничего толком. Только жаловался пол вечера, что некий Джо – полная свинья, ну а потом и вовсе забыл в каких вы отношениях, сэр.       У бармена вся эта ситуация вызывает смешки и шутливые улыбки, но Коджиро совсем не смешно. Боковым зрением он замечает стол, который сам же и приготовил, и запоздало вспоминает то, о чём так небрежно запамятовал в суете и излишке посетителей: сегодня их годовщина, однако шеф ресторана так и не смог освободиться пораньше, свечи прогорели до самого основания, а талый воск испачкал скатерти; стейки, которые Каору не захотел есть в одиночестве, давно остыли. Даже салфетки лежали точно так же, как он их оставил. Наверняка девочки из зала в наказание ему специально не убрали это, будто желали пристыдить или наказать за халатность, с которой он отнёсся к возлюбленному.       - Хорошего вечера, босс, - прощается последний сотрудник и провожает себя звоном колокольчика над дверью. Джо ему салютует и подходит ближе к спящему Каору, осторожно снимает очки с его переносицы, чтобы ненароком не сломать их, и прячет в нагрудный карман свободной гавайской рубашки.       - И что с тобой делать? – риторически спрашивает, почёсывая задумчиво затылок. По-хорошему – закинуть на плечо и попробовать на такси доставить мало сопротивляющееся тело домой, но когда Нанджо пытается это сделать Блоссом неожиданно сильно начинает отбиваться, слепо ударяет по нему кулаками, попадая то в грудь, то по плечу, и верещит как одержимый:       - Руки от меня убери! – до тех пор, пока Коджиро не сгребает его в сильные объятия, сдавив поперёк спины. Каору обмякает и кладёт тяжёлую голову ему на плечо, разочарованно вздыхает и бормочет сипло: - А впрочем какая разница, всё равно у него есть парень…       - У кого? – коротко интересуется Джо. Впервые он видит, чтобы у кого-то настолько отшибало память просто от количества выпитого спиртного. Однако сейчас он отчётливо припоминает, что за все годы их отношений в принципе не видел Каору пьяным – каллиграф не позволял себе такой беспечности и в целом редко умел расслабляться.       - У Джо, - ворчит в шею, тычется носом совсем как слепой котёнок и вздыхает, - А я ведь его так люблю.       Нанджо смущённо улыбается. Болван, каких ещё поискать надо. Но признаваться Черри в том, что он сам и есть тот самый пресловутый парень, к которому Каору его ревнует, Коджиро не спешит. Однако пользуется своим преимуществом в силе, приподнимает любовника над полом и относит на диван, где обычно посетители ждали своей очереди или пока официанты подготовят столик, совсем как ребёнка усаживает себе на колени разморенного возлюбленного, продолжая гладить по спине.       - Хочешь мы ему отомстим? – шутливо предлагает, не надеется на ответ, поэтому заметно вздрагивает, когда Сакураяшики резко выпрямляется и говорит твёрдо:       - Х-хочу, - пусть и спотыкается на первой букве.       - Мы можем переспать друг с другом, - начинает издалека, приобнимает за поясницу и снова тянет гибкое тело на себя, вынуждая Каору навалиться сверху, - И тогда ты тоже будешь говорить ему, что у тебя есть парень.       Звучит нелепо, если даже не сказать по-идиотски, но глаза Черри загораются азартным блеском. Ему эта идея кажется чертовски крутой. Просто нереальной. Нетерпеливо поёрзав на месте, мужчина принимает для себя какое-то решение, это видно по мыслительному процессу на его лице, и сползает на пол, становится на колени между разведённых ног и бормочет глухо:       - Джо говорил, что ему нравится, как я выгляжу. Поэтому трахни моё лицо, - в голосе неприкрытое возбуждение, расфокусированный взгляд, к тому же без линз или очков, направлен на Джо, но как будто мимо. Окажись на его месте кто-то другой, то получил бы сейчас самый охренительный минет в своей жизни, но Коджиро вовремя подхватил своё счастье с барной стойки.       Коджиро не железный, чтобы отказываться от подобного предложения, поэтому когда Каору открывает рот и накрывает языком зубы долгожданный звук расстёгивающейся ширинки не заставляет себя долго ждать. Одной рукой он придерживает член у основания и проводит по алым, таким мягким на вид губам, а пальцами второй зарывается в длинные волосы и чуть оттягивает. Черри безумно сексуальный и жадно обхватывает крупную головку, сразу берёт глубоко и сладко причмокивает, сглатывая наполнившую рот слюну.       Каору чертовски хорош для того, кто олицетворяет собой оплот спокойствия и здравомыслия, и Нанджо даже немного горд за себя, ведь только он знает, на что способен этот рот и насколько его любовник требователен в постели. Он сосёт старательно, развязно, ласкает губами и языком по всей длине, то и дело выпуская член из рта, чтобы дать возможность шлёпнуть себя по губам, а затем снова набрасывается. Его руки то оглаживают бёдра, то придерживают большой ствол у основания, помогая, когда челюсть начинает неметь от усталости, но совершенно точно он не возражает, когда слышит хриплое:       - Шире рот, детка, - и чувствует тяжёлые ладони на затылке. Джо буквально удерживает его на месте и начитает двигать бёдрами сам, трахает влажный горячий рот, чувствует, как головка упирается в ребристое нёбо и ловит на себе полный желания взгляд. От удовольствия Черри закатывает глаза и гортанно мычит.       - Шлюшка, - выдыхает восторженно Нанджо перед тем, как выгнуться всем телом и кончить. Каору жадно вылизывает каждый дюйм, не дав ни единой капле упасть на пол, опускается губами ниже и целует мошонку, вздыхает мечтательно:       - Хочу ещё, - чувствуя какой пах тяжёлый и глубоко вдыхает мускусный запах. Такому Черри отказывать Джо не научился, поэтому хватает его за локти и тянет вверх, лихо меняет их местами – сам поднимается с дивана и становится позади любовника, когда он упирается руками в спинку и вызывающе прогибается в спине. Прелести традиционных одежд – легко задрать вверх подол. Коджиро присвистывает от удовольствия, когда рассматривает припухшие растянутые края дырочки, поглаживает любовника по ягодице.       - А ты подготовленный, - воркует сладко, Черри только подмигивает ему хитро в ответ, оглянувшись через плечо, и на выдохе шепчет:       - Вставь мне, чёрт подери, как же я хочу твой член.       Но даже в растянутую дырку большой член входит с трудом. Джо задерживает дыхание и останавливается, когда целиком проникает головка, считает про себя до десяти, ждёт, когда Каору перестанет напряжённо сводить лопатки и немного расслабится, и медленными толчками начинает двигаться. Но возлюбленный нетерпелив, сам подаётся назад, будто пытается насадиться, показывает, что готов, потому что связанный алкоголем язык больше не может говорить, только издавать пошлые стонущие звуки из самой глотки. Ноги едва держат, и если бы не руки Коджиро на боках, то он точно впечатался бы лбом в стену напротив.       Каору царапает ногтями безвкусный бархат обивки, громко стонет, закидывает голову назад и делает что-то невероятное, когда выписывает бёдрами восьмёрку сжав член внутри сильнее. Нанджо чертыхается себе под нос и удерживает его за ягодицу, прижимает к себе ближе, когда кончает с громким рыком, Черри не отстаёт от него в сексе как и на гоночном треке, почти одновременно пачкая диван спермой.       За новые белёсые пятна на бархате ему придётся отвечать перед ворчливой уборщицей завтра.       Нанджо выходит резко и опускается на корточки, смотрит на растянутые края дырочки и оглаживает напряжённые ноги от колена вверх.       - Ты что делаешь? – раздаётся сверху возмущённый возглас, но ответом Каору служат два пальца, которые резко толкаются внутрь. Джо разводит их в стороны и слизывает вытекающую сперму, издав при этом такой пошлый чмокающий звук, словно ест самое вкусное мороженое в своей жизни. Следом горячее дыхание щекочет кожу:       - Предлагаю тебе ещё один раунд.

***

      Утро нагоняет Каору яркими лучами света, что пробиваются в комнату через щель между шторами, и адской головной болью. Так хреново ему не было, кажется, ещё со времён колледжа. Но действительно тошнит, когда он поворачивается на бок и видит ухмыляющееся лицо Джо, который чуть ли не светится от счастья.       Это их квартира и однозначно их постель, на нём нет одежды, но дело уже привычное просыпаться вот так в одной кровати с Коджиро, однако события прошлого вечера остаются покрыты тайной, словно кто-то вырезал фрагмент плёнки и нагло присвоил его себе.       - Что произошло? – решается наконец спросить и тут же сожалеет об этом, с трудом узнаёт хриплый голос, а при попытке сесть снова падает головой в подушку.       - Уверен, что готов услышать? – Джо даже не притворяется, что с трудом сдерживает смех.       «Нет!» - вертится ответ, но боязливо Черри соглашается, кивая, чувствует, что будет гореть от стыда и очень пожалеет о своём вопросе. Уже к первой трети рассказа он прячется под одеялом с головой и клянётся себе, что больше никогда не посмотрит в глаза любовнику, а когда тот хвастается сколько раз за ночь они это сделали, осознает откуда свинцовая тяжесть в теле и жуткая усталость.       - Пиздец, - выдыхает тихо, уткнувшись носом в подушку, когда позорная исповедь подходит к концу. Желание исчезнуть с лица земли сильно как никогда.       - Да ладно тебе, - пытается ободрить Джо и обнимает крепко со спины, отмечает своей маленькой победой уже то, что Каору не пытается отдалиться и понемногу справляется с чудовищной реальностью. Подцепив пальцами край одеяла, он всё же освобождает розовую макушку и прижимается к ней губами, целует за ухом и просит тихо: - Прости, что опоздал на ужин.       - Прости, что напился, - в тон ему мгновенно гудит Черри и снова пытается укрыться одеялом, но Нанджо перехватывает его тонкое запястье и разворачивает возлюбленного к себе лицом, коротко целуя в губы.       - Ничего, - усмехается и играет бровями, - мне даже понравилось, - за что получает удар в бок.       - Сделай мне завтрак в честь годовщины, тупая ты горилла, - командует Черри.       Спорить с такими приказами Коджиро тоже не научился за все пять лет, что они живут вместе.