Надежда

Из соседней комнаты через тоненькую стенку глухо доносился голос из старого радиоприёмника, заикаясь и шипя, он мрачно что-то рассказывал жителям захламлённого города — Магнитогорска. Ровно 5 часов утра. Послышались шаркающие шаги бабушки, направлявшиеся прямиком на кухню. Вот я слышу свист чайника. Неохотно, вылезаю из-под одеяла после бессонной ночи, ищу ногами тапочки и, конечно же, подскальзываюсь, покрывая весь этот проклятый мир трёхэтажным матом. Сонно поднимаюсь с клееного пола, направляюсь к двери, которая наверняка существует со времён революции. Потихоньку подхожу к кухне, ибо боюсь напугать бабушку резкими движениями.

***

— А. Андрюша, завтрак на столе… — тихо промямлила она, даже не посмотрев на меня. В её голосе я слышу лишь разочарование и тоску. Поблагодарив её быстрым кивком, я приступил к трапезе. Каша была на вкус отвратной, в принципе, как и всегда. Давясь этой омерзительной отравой пытался выдавить улыбку, так как не хотел обижать бабушку, ведь она мой единственный оставшийся родственник, её надо беречь. — С-с-спасибо, бабуля… Очень вкусно, ага… — я неуверенно показал палец вверх. Следуя утренней рутине, уже иду к ванной комнате. На потрескавшихся плитах слабо прикручен ржавый крючок, а на нём голубое полотенце. Повернул скрипучий кран в душе, меня окатило ледяной водой с ног до головы. От неожиданности я запутался в своих же ногах и не хило так долбанулся локтём об край ванной. По всей левой руке прошлась дрожь. На этот раз уже осторожнее, я перешагнул через бортик ванны. Умывшись холодной водой и одевшись в свою повседневную одежду, повернул ручку замка, она вот-вот отвалится. Покинув ванную, быстрыми шагами пошёл по коридору к входной двери, по пути останавливаясь у большого потресканного зеркала, начал разглядывать себя. В отражении виднелись те же светлые растрёпанные волосы, они настолько светлые, что почти белые, те же серые глаза вновь отражали тоску, тот же аккуратно вздёрнутый к верху нос, те же тонкие бледные губы. Из-под тонкого свитера торчал неаккуратный воротник белой рубашки, тёмные брюки контрастируют со светлым верхом. Я распахнул скрипучие дверцы громоздкого шкафа, быстро накинул на себя черное замшевое пальто, заворачиваюсь в длинный шарф и хватаю рюкзак, в который в спешке закинул абсолютно рандомные учебники и тетради. — Бабуль, я ушёл! — я прокричал уже выходя из квартиры.

***

В подъезде пахло недавно выкуренными сигаретами и мусором, лифт, конечно же не работал, снова придется бежать по лестнице с 13 этажа. Очень быстро, я побежал по старым ступеням, не обошлось без спотыканий и падений. Вот уже дошёл до 1 этажа, нажимаю на кнопку и со всей силы толкаю излишне тяжёлую дверь на улицу. Тут же я ощутил неприятный мороз, который обжигал щёки и нос. Небо всё ещё оставалось тёмным, как в ночь, серые облака выхлопного газа летали над городом. До моей школы идти примерно 4 километра, а автобусы там не ходят. Достав из кармана запутанные наушники, я решил послушать музыку, ибо хотелось скоротать время. Из наушников послышался рок, заиграла моя любимая песня «Faggot» — Mindless Self indulgence, эта песня связана с очень хорошими воспоминаниями, я даже знаю все слова наизусть. Так и не заметил, как дошёл в точку назначения, за железными воротами ходили школьники, спешили учителя.

***

— Андрюх, привет! — очень знакомый голос окликнул меня со спины. На плечо опустилась теплая рука. Это же Лёха, единственный человек, который мне здесь рад. — О, Лёха! Какой первый урок? — действительно, я вообще забыл расписание. — А… Кажется, литература. Ух, на ней можно сесть вместе на последнюю парту и расслабиться, руссица всё равно не заметит, она же слепая. — радостно ответил он. Мы уже подходили ко школьному входу. — Чё, кто быстрее до раздевалки? — Лёх, не могу… Прости, голова болит. — мне было неловко перед другом, ведь слишком часто отказываюсь от таких предложений из-за головной боли. — Андрей, опять не спал до 3-х ночи…? Что случилось, опять рисовал? Пожалуйста, спи ночью, придурок, я вообще-то волнуюсь за тебя… — в его глазах виднелась тревога. Начинаю краснеть… Почему, когда я смущаюсь, никогда не могу скрыть это?! Да, почти каждую ночь рисую, чтобы никто не увидел, а потом сжигаю альбомы… На каждой странице изображён Лёха, с разных ракурсов, в разной одежде, с разными эмоциями. Очень люблю его рисовать, даже не знаю почему. Как-то легко получается, такой он красивый… Эти длинные черные волосы заплетённые в пучок, прекрасные зелёные глаза. Он такой высокий… Думаю, что Лёха самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. Естественно, в лицо никогда ему этого не скажу. — Чел, всё в порядке? Ты покраснел… — обеспокоенный Лёха нежно дотронулся своей ладонью до моего лба. Он смотрел мне прямо в глаза. В горле застрял ком, такое чувство, будто этот момент длится вечность. — Так, вроде температуры нет… Тебя что-то тревожит? — А. Л-лёх, всё в порядке… Пошли на урок! — я постарался собраться и выдавил нервную улыбку. — Ок, пошли, на 2-м этаже. — Лёха недоверчиво посмотрел на меня своими прекрасными глазами и рассмеялся. Заходим в класс, тут же чувствую на себе мерзкие взгляды одноклассников, очередной «прекрасный» день, чтобы поиздеваться надо мной. — О, хахах, смотрите, гомики пришли! Трахались всю ночь, что опоздали? — эти ублюдки считают, что мы с Лёхой геи, всё же, на то есть причины. Они травили меня с первого дня встречи с ними. — Андрюх, не обращай внимания, этих отбросов вовсе не обязательно слушать, — Лёха успокоил меня. — пойдём сядем вон там! — он указал на последнюю парту в ряду около окна. Как у него получается быть таким спокойным? Я так не умею! Одноклассники усмехнулись. В класс зашла руссичка, такая толстая, что еле помещается в дверной проем. Начался скучный и занудный урок литературы. Я ничего не слышал, мои мысли были заняты другим, например им… — Кстати, а что ты рисуешь по ночам, покажешь? — А? Н-нет, не сегодня… Оставил альбом дома, вот-т… — Мои щёки покраснели, к сожалению, на бледной коже это всегда заметно. — Тебе нехорошо. Давай отпросимся в туалет и выйдем? — он занервничал. — Нет. Всё хоро… — Людмила Николаевна, можно нам выйти? Андрею нехорошо. — Лёха поднял руку не обратив ни малейшего внимания на мои слова.

***

Получив разрешение, мы медленно покинули класс, со всех рядов послышались насмешки и упрёки. Такое чувство, что к ногам привязали камни весом в центнер, каждый шаг давался тяжело. Мы дошли до лавочки, время текло крайне медленно. Аккуратным движением руки, он указал мне на лавочку, я присел на её холодное сиденье. Сердце колотилось как бешеное, словно вылетало из груди. Лёха медленно присел на корточки передо мной, обеспокоенно смотря в лицо. — Точно всё хорошо? У тебя жар? — Лёха аккуратно дотронулся до моих щёк, которые покраснели ещё больше. Уверен, что он делает это специально, чтобы смутить меня. — Н-нет! Н... Не трогай! — испугавшись, крикнул и оттолкнул предмет своего воздыхания. Боже мой, что я творю… — Тебе неприятно моё присутствие? Это всё из-за… Меня? Мне уйти?.. — он виновато смотрел в пол, походу, я сильно его задел… — Нет! Ты не так всё понял… Я… Ах, прости, пожалуйста… — на глаза наворачиваются слезы. Как-то холодно стало, пусто… — Ты плачешь? — Лёха все ещё винил себя и крайне волновался. — Дай мне свою руку. — настойчиво сказал он, протягивая мне ладонь. Очень не уверено протянул свою обледеневшую от холодного пота руку. Я чувствую его пульс. Его сердце бьётся довольно быстро, но он не сильно показывает эмоции. — Пойдём за мной. — он куда-то направился и уверенно потащил меня за собой. — Ч-что…? Куда мы идём? — в непонимании, я пытался понять план Лёхи, жаль, что я не экстрасенс и не умею читать мысли… — Сейчас увидишь, это очень хорошее место! — он ободряюще улыбнулся. Вот мы уже поднимаемся по старой лестнице, проходим 3 этаж… Поднялись до 5 этажа, но тут стремянка с выходом на чердак. — Пришли! Только аккуратнее лезь, не упади! — он меня предостерёг, заботится всё-таки… — Так, полезай первым, я подхожу стремянку. — А как же ты?.. Не упадёшь, когда полезешь? — блин, так неловко всё-таки, он слишком заботливый. — Ничё, как-нибудь справлюсь. Лезь уже! Перешагивая со ступеньки на ступеньку, я не спеша поднимался наверх. Когда он рядом, чувствую себя в безопасности. Я поднялся, сижу и жду Лёху, который уже начал подъём. — Чувак, помоги мне. — он опять же с улыбкой посмотрел. — Ахаха чего лыбишься, дурачок? - подхватил Лёху под локти. Мы благополучно вылезли на чердак, но почему-то он запер дверь. — Зачем мы сюда пришли? И почему ты запер дверь? Он смотрел на меня своими прекрасными глазами, я вижу в них своё отражение. С интересом, Лёха приближался ко мне, чувствую на себе его дыхание, вижу каждую частицу его идеального личика. — Э? Ч-что… Ты собираешься сделать?.. — начал паниковать, и конечно же снова покраснел. Что всё это значит.? Моё сердцебиение участилось, в горле снова застрял ком, ладони похолодели, по спине прошлись мурашки… — А я всё про тебя знаю! Знаю все твои желания… В общем, ну… — Лёха нежно притянул меня к себе, его длинные руки тепло обвились вокруг моей шеи. — Что… Что ты делаешь…? — я догадываюсь чего он хочет, но всё ещё не понимаю. — Э-эй… Он плавно прикоснулся своими нежными губами к моим, я чувствую его горячий язык, чувствую его приятный запах… Не замечаю ни мусор вокруг себя, ни душного воздуха, что окружал нас, думаю только о Лёхе, о том, что прямо сейчас происходит. Что ты творишь… Я ведь парень и вообще не умею целоваться... Или тебе неважно? Он аккуратно разорвал поцелуй, так быстро… Эти неповторимые ощущения... Обещаю, что запомню до конца своих дней. Почему он так хорошо целуется? — Нравишься… Очень нравишься… — он прошептал мне прямо в губы. — П... Почему ты это сделал…? Мы же оба парни… И… — я был шокирован, тут же залился краской… Повисло неловкое молчание, оно длилось словно вечность… — Говорю же, нравишься ты мне, придурок. — он, смущаясь, смотрел мне в глаза. — Будем парой? Отказы не принимаются! — Лёха, я люблю… Тебя. — мило улыбнулся, наконец-то облегчение, столько лет я нёс эту тяжёлую ношу свой любви к нему. — Ты... Не против, если я сейчас обниму тебя? Не дожидаясь ответа, уткнулся носом в его плечо, приобнял за талию. В полной тишине мы просидели до звонка на перемену. Ты всегда будешь оставаться для меня идеалом. Жизнь прекрасна, а я походу теперь самый счастливый человек в этом мрачном городе, не то чтобы в городе, даже во всём мире!