Ливень

Он барабанит по крыше, будто бы бубнит на ухо, шипит на капоте градом капель, точно закипевший на жаре движок. Но в салоне рендж-ровера даже прохладно — по заголенной коже живота бегут мурашки, соски тут же твердеют, и Изуку старается прижать ноги в теплых штанах поближе к животу. А все-таки в животе горячо, это тепло отдается до самых кончиков пальцев на ногах, жарит лицо, что даже глаза сбегаются в кучку от жаркого тягучего кайфа. Да, Мидория, ты дошел до ахегао, так стыдно и одновременно обескураживающе приятно. Юноша держит одной рукой ноги под коленями, второй как будто бы сыто потирая живот, изнутри которого чувствовал все эти жарящие толчки. Катсуки. Любимый Каччан висит над ним махиной, своими сухопарыми жилистыми руками поддерживая ноги парня — господи, в его жменю влазят обе его коленки, сжимая еще плотнее — и так сочно шлепая пахом по его заднице, стиснутой с обеих сторон его мощными бедрами. Все равно что насилуемый в тисках, Мидория стонет загнанно, чуточку смешно, когда его голос дрожит от импульсивной тряски. В желудке как будто карамель густая плавится, так ему это нравится. — Блять, заткнись уже, заебал, — рычит алый Катсуки, вдруг дергая Деку под коленом и поворачивая его полубоком, одну ногу вдавив в сидушку, а другую закинув на свое плечо. Скалится так хищно, видя лежащий на чужом животе член в луже собственной спермы. — Сучка, ты проиграл. — Замолчи, Каччан, — ошалело дышит тот, прикрыв глаза и на лице его такое страстное выражение, что Бакуго не может сдержаться — примявшись лобком к мясистой заднице парня, стиснул зубы, зарычал, смяв пальцами алую нижнюю губу парня и оттянув ее вниз, глядя на розовые десна и ровный ряд зубов. У Изуку закатываются глаза. - Афх, Каффян... - Я тебе не Каффян, - ворчит тот, снова задирая уже заебавшую его спецовку до груди. Зеленка под ним абсолютно невменяемый, пока кончает уже второй раз на свой же живот, дрожит, и стенки кишечника сжимают член Бакуго, почти выдаивая остатки. Он буквально на секунды вытаскивает из горячей дырки, чтобы посмотреть, как по ложбинке потечет белый мазок спермы, после чего снова вгоняет обратно, выдавливая из Деку тяжелый стон. Изуку жутко стыдно, что в окна заправки прекрасно видно, как их внедорожник покачивается - весьма характерно, чтобы догадаться, что происходит внутри. Ах, герой №1, чем же ты занимаешься в свое нерабочее время. Но Катсуки заставляет его обо всем этом мгновенно забыть - вжимает в сидение, наседая сверху, так горячо дышит в губы, что все мысли сметает из головы нахуй, и Мидория снова может лишь стонать от очередного грубого толчка. Конечно же задница будет болеть, а остаток дороги до дома он просидит в грязной одежде, потому что последние салфетки он потратил после того, как дражайший Каччан трахнул его в самую глотку в этой же машине - просто перехватил чужую шею крюком крепкой руки, нагнул над ширинкой и прямо по дороге отымел его в рот. Изуку и возмутился бы, но... сопротивляться такому напору и прерывистому дыханию сверху. Это было его слабое место. Но сейчас это ему совсем не важно - он лежит под Бакуго, весь горячий, запутавшийся в своей одежде и от этого еще более возбужденный, почти пьяный от страсти. По капоту ренджа барабанит вода, будто мотор вскипел, но в салоне жарко - в желудке карамельный ливень.