Побережие

      Красный свет, пробивающийся сквозь закрытые веки, выдергивает из сна. Я открываю глаза.       Листья! Купол зелёных листьев, сквозь бреши которого светит солнце. Но это невозможно! Вокруг должны быть горы, а не джунгли!       И где все? Где моя группа?       Пытаясь оглядеться чуть не падаю, обо что-то споткнувшись. Рюкзак! Знакомый синий рюкзак с пятном от пролитого сока! Тут же водружаю его на спину: хоть что-то родное и понятное.       Хлопанье крыльев заставляет вздрогнуть. Вскидываю голову и успеваю заметить скрывающуюся в листве ярко-синюю птицу. Попугай? А это нормально, что он здесь?       И где это — «здесь»? И как тут оказалась я? Последнее что помню — мы с ребятами разошлись по палаткам после ужина: назавтра был запланирован финальный рывок до цивилизации и нужно было набраться сил. Ну, вот оно — «завтра». Ни ребят, ни цивилизации.       Это чей-то глупый розыгрыш? Меня опоили, и всё это — лишь сон? А может, это такая комната-аттракцион, замаскированная под джунгли? Нет, невозможно: слишком большое пространство и…       Ребёнок?!       То есть нет, не так. Подросток. Смуглокожий, почти полностью голый, с копьём на изготовку. Не спускает с меня глаз. Откуда он тут взялся?! Если бы я не обернулась — так бы и не заметила. Напряжённый, неподвижный. Я его напугала?       — Привет. Ты здесь живёшь?       Я улыбаюсь, стараясь говорить негромко и ласково, но в ответ по барабанным перепонкам ударяет визг, вперемешку со странным клёкотом. Почти тут же вдалеке слышится похожий крик, а затем — ещё и ещё один. С разных сторон.       Мальчик скалится, покрепче перехватывая копьё. Он пригибается и по-звериному щёлкает зубами.       Я — добыча?!       Развернувшись, кидаюсь бежать, изо всех сил стараясь не споткнуться о древесные корни. Нужно оказаться как можно дальше и попытаться спрятаться. Только бы уйти, только бы уйти!..       Деревья всё чаще становятся размытыми пятнами. Ноги гудят от напряжения, дыхание сбивается — долго так мне не выдержать. Сзади раздаётся свист, что-то стукает о дерево — справа, у плеча. Они рядом!       Предпринимаю отчаянную попытку спрятаться: тратя остатки сил, прыгаю в густые заросли каких-то листьев-лопухов и… под ногами оказывается чёрный песок, а впереди — вздымающиеся ярко-синие волны.       От неожиданности пытаюсь затормозить, но спотыкаюсь и падаю. В рот попадают солёные брызги.       Агх… Правую руку простреливает болью, саднит бок. С трудом высвобождаюсь из лямок рюкзака: если и смогу продолжить бежать, то только налегке. И то не факт.       А где преследователи?       Резко развернувшись на четвереньках, встречаюсь взглядом с туземцем. Мужчина. Лицо неподвижное, жестокое, разрисованное чем-то красным. Глаза… Теперь понимаю значение слова «свирепый». Кажется, он готов меня растерзать буквально голыми руками… Но всё равно медлит.       Я вижу, как ходят ходуном его плечи от быстрого дыхания; вижу, как он сжимает руки в кулаки. Нас разделяет несколько шагов — ничтожное препятствие. Но он всё равно остаётся на месте, полускрытый листьями.       Я тоже не двигаюсь: кажется, что попытаюсь сделать хоть шаг — и преследователь тоже придёт в движение. И тогда, уже абсолютно точно, догонит и…       Крик. Такой страшный и отчаянный, почти нечеловеческий. От него пробегают мурашки по спине и хочется упасть, сжаться в комок и заткнуть уши. Но и на это не решаюсь, пока исторгнувший его туземец не скрывается из виду, уходя назад, в заросли.       Кто-нибудь, спасите меня… Я… хочу домой!..

***

      Зелёная полоса леса манит укрыться от палящего солнца. Но мне слишком страшно: не покидает ощущение чужого взгляда, а в шелесте листьев и криках птиц слышатся боевые кличи. Кажется, что стоит приблизиться к деревьям — и появятся дикари. Всё на что отважилась — прошла вдоль пляжа влево и вправо на несколько десятков метров от места, на котором спаслась от погони.       Почему спаслась — и сама толком не понимаю. Единственная идея — дикари почему-то боятся чёрного песка, не решаются на него наступить. Хорошо, если это просто суеверие. А если здесь, на побережье, и правда есть опасность, о которой пока не догадываюсь? Что-то, что страшнее папуасов с копьями и набегающего на песок прилива?       В любом случае, здесь оставаться больше нельзя. Надо попытаться найти хоть какое-то укрытие. Не знаю, может где-то попадётся пещера или каменная насыпь… Мне нужно хоть что-то, что поможет продержаться, пока я не придумаю, как отсюда выбраться.

***

      Шуршащая этикетка в крохотном отделе рюкзака — вот и всё, что осталось от батончика мюсли, первого из трёх. Еды немного, но куда больше меня сейчас заботит вода. Даже если буду очень сильно экономить, остатков хватит максимум дня на два. А что потом?       Ночь прошла без происшествий. Наверное, чёрный пляж — это всё же некое суеверие. Хотя мне сложно винить этих дремучих ребят: мне и самой неуютно видеть непривычно-чёрный песок и такую же чёрную гальку под ногами, время от времени сменяющих друг друга. И никаких растений. Открытое пространство, окружённое убийственными джунглями с одной стороны и океаном с другой. Полоска суши, напоминающая гигантскую дорогу, с которой нельзя сворачивать: время от времени до меня долетают воинственные кличи туземцев. Надеюсь, уже не по мою душу. Как было бы здорово, если бы они забыли о моём существовании! Тогда смогла бы попытаться отыскать пресный источник. А пока придётся идти дальше и надеяться на чудо.

***

      Я его нашла! Источник пресной воды — он здесь, прямо на пляже! Падающий со скал водопад. Даже отсюда могу слышать его гул!       Но сейчас к нему нельзя: там кто-то стоит, похожий на человека. Плохо видно, в сумерках не разглядеть. Надеюсь, он меня не заметил.       Это его так боятся туземцы? Надо быть осторожной. Торопиться нельзя, чтобы не попасться.       Но как же хочется пить! Последний батончик бы отдала, чтобы унять сухое жжение в горле!

***

      Еда. Где мне достать еды? В последний раз ела, кажется, вчера: повезло накопать в отлив ракушек и потом запечь их наподобие картошки в углях. Получилось невкусно, но хотя бы не отравилась.       Каждый день я выглядываю корабль, но горизонт чист. Может, не там выглядываю? Торговые пути не проходят? Не знаю.       Хорошо ещё, что рюкзак остался со мной: хотя бы есть спальник, коробок спичек… И горелка — на крайний случай. Стараюсь справляться спичками и высушенными ветками, прибивающимися к берегу, но надолго ли? Разводить костёр самостоятельно так и не получается.       Впрочем, если не найду еды — проблема количества спичек перестанет быть актуальной.       Не хочу умирать. Это всё ещё страшно.

***

      Дельфины! Они приплыли к берегу поохотиться!       Вода чуть ли не вскипает от носящихся в ней маленьких серебристых рыбёшек. Медлить нельзя. Надо попытаться хоть немного поймать, пока они на мелководье.       С каким аппетитом они её проглатывают! Дельфины, миленькие, оставьте немного и мне! Ну пожалуйста!       Ай, снова упустила! Какие же вы скользкие!       Нет, стой, не уплывай!       Я же тебя схватила! Я же точно должна была тебя схватить, так почему пальцы сжали лишь воду?!       Нет-нет-нет-нет-нет! Вернитесь! Не уплывайте!       Ну пожалуйста!       Бесполезно. Только зря одежду намочила… Дура несчастная! Вот как теперь в этом ходить?!       Ветер… Холодно… Надо согреться.       Дрожа, скидываю с себя вещи и зажигаю непослушными пальцами горелку. Наспех наброшенное походное покрывало хоть немного спасает спину от ветра. Укрываться сегодня будет нечем.       Маленький огонёк манит своим теплом, так что я усаживаюсь на корточки и протягиваю к нему озябшие пальцы.       Хорошо. Немного горячо даже, но убирать руки не хочется…       Привычный плеск волн вдруг нарушает свой ритм. Дельфин?       Н-нет, не дельфин. Он… То существо, которое видела у водопада. Идёт из воды, прямо ко мне!       Приближается — и мне страшно отвести взгляд. Это не существо — это человек! Только с ног до головы обмотанный чем-то, напоминающим бинты. А лицо закрывает маска — похоже из кости. А я…       Непослушными пальцами вцепляюсь в края покрывала, стараясь не дать тому упасть. Сведённые на груди руки хоть немного должны прикрыть наготу.       Как я могла забыть, что не одна?! Как можно было так глупо попасться?! Зачем? Зачем он пришёл?..       Он останавливается в паре шагов, как и я присаживается на корточки и что-то кладёт на гальку. Рыба!       Он не… Он пришёл чтобы…       — С-спасибо.       Собственный голос кажется непривычно хриплым. Сама не верю, но в ответ получаю улыбку. Ничего не сказав, он разворачивается и уходит в сторону водопада.       Это… не сон?

***

      — Эй, есть здесь кто-нибудь? — голос перекрывается шумом водопада, но приходить без предупреждения страшно. — Я принесла немного еды. Тоже. В благодарность за вчерашнюю рыбу. Это кокос. Его можно разбить — будет и питьё, и перекус.       Зачем я это говорю? Ему-то, жителю острова, наверняка и так всё хорошо известно.       Никого. Он бывает здесь довольно часто, но сейчас, похоже, нет. И как быть? Оставлю кокос тут — пусть ожидает его возвращения. Ну, вот, кажется, и всё. Когда он придёт, то…       Ой, мамочки! Он уже тут! Как и вчера — в бинтах и маске.       — Я… принесла кокос. Вкусно. Вон там…       Но он перехватывает мою руку и осторожно тянет меня к водопаду. Отпускает только когда моя ладонь погружается в холодный поток. Неужели?!       — Пить? — складываю руки лодочкой и подношу их к губам, делая глоток. — Мне можно приходить сюда и пить? В любое время?       Не знаю, понял ли он меня, но снова кивнул и улыбнулся. Будем считать, что первый контакт состоялся.

***

      — Гоша, а я ракушек сделала. По твоему рецепту. Он молчит, как обычно. Ну, хотя бы улыбается — значит рад. На самом деле я не знаю, как его зовут, и есть ли у него вообще имя. Но нельзя же звать его просто — «человек»? А «Гоша» ему вроде понравилось.       Мы как-то приспособились к соседству друг друга… Хотя, по-честному, — от меня хоть какая-то ощутимая помощь появилась только в последнее время. Поначалу только и могла, что таскать упавшие на песок плоды. Такая себе польза в сравнении с постоянным доступом к пресной воде и подарками в виде свежей рыбы.       Поначалу я только бутылки наполняла — и пулей летела обратно, на свой большой плоский камень, к родному рюкзаку и прочим знакомым вещам. Это потом уже осмелела, когда поняла, что Гоша мне ничего плохого не желает. Ну правда, вдруг бы оказалось, что передача еды — это какой-то местный брачный ритуал? Но нет, обошлось. Так что постепенно я стала бывать в гостях чаще, постигая премудрости островного быта. Гоша даже отвёл меня в свой сад — небольшой островок земли прямо посреди пляжа, на котором чего только не растёт! Плоды уходят на еду, некоторые виды трав — на приправы, а есть и такие, что заменяют лекарства.       Учиться приходится многому, изо дня в день. Даже кулинарные навыки не избежали поправки на обстоятельства. Ну, зато Гоше моя готовка вроде нравится — вон как ракушкой по походной миске стучит: есть ложкой я его так и не убедила.       — Никто ведь не приплывёт, да? — разговаривать за обедом вошло у меня в привычку. Наверное, иначе совсем бы с ума сошла. — Это же не Земля, да? Другой мир? А может и Земля, только… Как это говорят? Одно из её отражений. Зазеркалье. Меня нет там, а никого из родных нет здесь…       Я много думала тогда, в первые дни на этом чёрном пляже. Всё пыталась понять. А потом вдруг как озарение пришло — «Зеркальное озеро»! Живописное место, любимая точка многих гидов и экскурсоводов. Вот только купаться там запрещено. Воду брать можно, а купаться — ни-ни. «Как через зеркало в другой мир пройдёшь» — гласит местная байка. Ну, я так думала, что байка, а выходит…       — Мы с тобой тут застряли, Гоша. Как думаешь, это навсегда?

***

      — Гоша, ты где? Го-о-ош! Я к тебе с сюрпризом: рыбные котлеты, почти по бабушкиному рецепту. Да что ты, в прятки играешь, что ли? Второй день от тебя ни слуху, ни духу — как так можно?!       Тихо. Как-то странно это… А это что…       — К-кровь? Гоша… Гоша, ты где?!       Возле водопада нет. И в пещере. А если… Тот грот — единственное место, куда он входить не разрешал.       — Гоша, если ты там…       Клонящееся к горизонту солнце подсвечивает низкий каменный свод с рисунками, а под ним…       — Гоша!       На полу — неподвижный и совсем холодный. На раскрытой ладони лежит длинный шип — колючка ядовитой рыбы, он мне объяснял про таких.       Дело дрянь.       — Гоша! Гоша, приди в себя! Ну же!       Дышит! Живой!       — Как же ты так, а?!       Метнуться за спальником и покрывалом, оказывается, совсем недолго, если очень нужно кого-то согреть.       — Ты противоядие принял? — а ноги уже сами несут в пещеру, к заветному пучку трав. — Ничего, даже если не принял — сейчас всё сделаем.       Горелка сжигает последнее топливо, пока перетаскиваю к гроту хворост для костра. Вскипевшая вода легко принимает в подношение сухие стебли и листья.       — Ты только держись, ладно?       Ледяная вода обжигает щиколотки, но нужно остудить отвар как можно скорее: и так много времени потеряла с этой беготнёй. Надо было догадаться, что что-то не так. Надо было прийти раньше!       Безвольные губы приоткрываются, и я вливаю спасительную жидкость буквально по капле, чтобы не дать захлебнуться.       И всё же, он глотает! Пока не приходит в себя, но хотя бы цепляется за жизнь.       Когда примерно кружка отвара оказывается выпитой — мысленно выдыхаю: самое сложное позади. Если всё пройдёт хорошо — он очнётся уже на рассвете.       — Ты только обязательно выздоравливай, ладно? Что я буду делать тут одна?       Пощупать бы лоб — проверить, нет ли жара — но лицо, как обычно, скрыто. Но нельзя же… Надеюсь, он меня простит.       Бинты из рыбьей кожи падают на пол, маска — туда же.       И вовсе ты не страшный. Подумаешь, шрамы — я и без них догадалась, что здесь, на острове, тебе пришлось несладко.       Подушечками пальцев ощущаю особенно бугристый рубец — почти у самого виска. Выходит, ты уже не в первый раз на волосок от смерти, да?       Ой, что же я делаю?! Хотела же температуру проверить, а не…       Горячий лоб с бисеринками пота — вот на чём надо сосредоточиться!       — Потерпи. Потерпи, скоро станет легче.       Ненадолго выбегаю наружу — за холодной водой и тряпкой. Кладу компресс и непроизвольно провожу рукой по его волосам. Жёсткие, спутанные. Расчёска по ним плачет. Ну ничего…       — Ты только держись… А то ведь, знаешь, я раньше думала, что живу на побережье, а оказалось — на Побережии.       Пытаясь согреть, осторожно перехватываю его руку и начинаю растирать безвольные пальцы и прохладную шершавую ладонь.       — Всё это время ты берёг меня здесь. Сначала просто тем, что жил на чёрном песке, а потом — своим присутствием и заботой. Не давая пропасть от голода и жажды, не давая сойти с ума. Теперь я тебя поберегу, ладно? Ты только просыпайся поскорее: тут такие красивые рассветы!