записки адель люрье. начало новой жизни

— я не подавлена! я прожила уже как двести лет и просто чертовски устала. — нормальные люди не могут проживать по двести лет, быть чертовски уставшим и выглядеть на двадцать семь. — я записалась в клуб, но меня не пустили. такой ответ подойдёт? — у вас возможна депрессия. такой ответ подойдёт?

сирень всё ещё цветет, как в мае 1764ого года. а тогда цвела сирень? но что-то же цвело. прошло полгода, прошлую жизнь замело. я слишком много знаю, поверь. меня нельзя воспринимать всерьёз? серьёзно, диего? ты помнишь вообще, когда тебя убили? а я помню всё, без единой помехи. меня не хватает на больше, чем строчек пять и несчастной любви, простите меня, дорогие мои; невзаимной любви не бывало. хорошо, что со мной стало? о боги, я захворала недугом знати немного. что теперь модно? о чём писать можно? а можно писать вообще? любовь не интересует, это никого не волнует. меня можно отправлять на кладбище. ставят надгробие: очень красивое, моё имя — фальшивое, а жизнь — всего лишь подобие. как жить? как радоваться тому, что завтра ты проснешься и не умрёшь никогда? теперь ты здесь на века, навсегда, всегда будешь одна, ха-ха. грустная история. ещё один хэппи-энд, ну да, раскупайте книжки, я ничего не понимаю, моё сердце превратилось в ледышку, мой разум превратился в пустышку, а сама я осталась врунишкой. забавные рифмы, досадные романтизмы, родные реализмы и разочаровывающие. я отброшу все «ты», теперь нет «любви», да и «неискусство» стало собой. я потеряла мысль. сирень всё ещё цветет, как в мае 1764ого года. она, идиотка, свела меня до гроба, я благодарна немного, прошу это на могиле припомнить. да не цвело ни черта! я — крови река, и я превращаюсь в море. ненавижу бессмысленное горе. оттого и плачу без повода. как же я была мо́лода. а ещё: глупа, бесцельна, мне мир казался без границ., а что теперь: я та, я эта… моего нету портрета, а ещё своих страниц. вот чёрт! и всё по новой: мне свойственно влюбляться, тебе — покоряться, и это бездонно. прощайте, мои звёзды. 1997 год.