butterfly еffect

Чимин похож на бабочку. Плавный, изящный, грациозный, миниатюрный, утонченный и Чонгук мог бы придумать еще около сотни эпитетов, если бы учился на факультете филологии, но его скудные запасы ограничиваются вышеперечисленным (и, пожалуй, еще парочкой непристойных характеристик). Чимин ассоциируется у него с бабочкой «Грета Ото», крошечный и хрупкий, такой же удивительный. Другое название этой нимфалиды «Стеклянная бабочка», и, о, поглядите-ка, совпадает: Чимин как тончайший хрусталь, сверкает в лучах света и рассыплется острыми кристаллами от удара. Чимина хочется запихнуть в стеклянную рамочку и спрятать от чужих глаз, чтобы не дай бог кто-то посмел моргнуть в его сторону. Но Чонгук понимает, что так хранятся трупы, убитые жестокими коллекционерами насекомые, сухие и навеки застывшие. Смотреть на такого Чимина Чонгук не желает, хотя и делиться прекрасным созданием с другими не намерен. Чонгук хмурится и чувствует себя пауком которого пытаются одурачить, подносят к липкой паутине деликатес, а после выпускают крылатую, стремглав упархивающую ввысь. И так по кругу. Чонгук раздражается, он терпеть не может когда его дразнят. Чимин как та картина Ван Гога «Бражник мертвая голова» характеризирующая тонкую психику художника (а с некоторых пор и самого Чонгука) такой же неоднозначный и психоделический. Чимин вызывает в Чонгуке агрессивную страсть, когда хочется схватить и задушить (как бывает с супер милыми животными). Чонгук хочет любить Чимина. Чонгук хочет Чимина. Чонгук хочет. А еще Чонгук определенно сошел с ума. Он со злобой сжимает в руке Баранец Обыкновенный, который был частью гербария к скорому экзамену и со скорбью наблюдает осыпающееся на тетрадь засушенное растение. Юнги вопросительно приподнимает брови и хмыкает от надрывного, почти что, шепота младшего: - Баранец - Это ты про себя – комментирует Юнги не то вопросительно, не то утвердительно и опускает взгляд обратно в конспект. - Про меня это баран – он отряхивает на пол кусочки его бывшего гербария под нахмурившимся взглядом Мина, не обращая на поджавшиеся злостно губы внимания. – А Баранец это мое дитё - Сдохшее я так понимаю – хмыкает старший – И часто ты своих детей в руке давишь? Взгляд Чонгука на секунду меняется, на дне зрачков плещется хитринка и губы искривляются насмешливо, он практически открывает рот для ответа, как Юнги понимает, что ляпнул, тут же открещиваясь: -Стой. Даже знать не хочу - Ну вот – насмешливо дует губы Чон наивно хлопая ресницами – А я только собирался ответить, что три-четыре раза в неделю - Сученыш – фыркает Юнги подпинывая младшего под столом – Веник на кухне - Хен – распахивает глаза Чонгук залезая тут же головой под стол – Тебе мешает песок? Пока Мин сводит брови к переносице в попытке уловить связь, Чонгук уже скрывается в коридоре злобно хихикая, а когда слышит летящее в ответ «-Я не старик, неблагодарный ребенок», уже не сдерживаясь хохочет. Он собирает в совок крупинки своих трудов и провожает их печальным прощальным взглядом, высыпая в мусорный мешок. До экзамена остается две недели, а в его гербарии теперь недостает одного растения, где достать новое до послезавтра, чтобы успеть быстренько высушить он понятия не имеет. Растения, список которых препод отправлял на почту еще в начале семестра, не широко распространены, и найти будет довольно трудно. Лазить по дворам в клумбах желания не наблюдается, да и гарантии найти необходимое никаких нет, придется поспрашивать в универе, вдруг кто выращивает дома Собачий лишайник или Плагиомниум волнистый. Он надеется хотя бы на дряхленький папоротник. Чонгук проклинает себя, свой факультет, препода с конченным гербарием, Юнги (за компанию), рассыпавшийся Баранец, Юпитер в Стрельце (что бы это ни значило), студентов, которые даже мха не разводят под ванной, свой громкий голос, и, наконец Чимина, с его тонким музыкальным слухом, потому что… - Чонгук, я услышал, что ты ищешь какое-то растение – Чонгук ищет, но находит бабочку, которая почему-то живет без пестрых цветков и свежего нектара. Чимин как всегда выглядит сногшибательно….. ….постойте, это просто бегущий студент пихнул его и даже бесцветного «извини» не крикнул. Чонгук планирует так и остаться, на грязном полу, переосмысливая свое существование. Обеспокоенное лицо Чимина опасно склоняется над ним и тонкие руки помогают подняться на ноги.... …а еще Чимин пахнет шоколадом, молочным, его любимым. Если бы Чонгук был чуть более безрассудным, придвинулся бы ближе и вдохнул аромат полной грудью, но он пока не достиг той кондиции, когда тормоза срывает наотмашь, поэтому ловит отголоски сладости со своего места. - Боже, Чонгук, ты в порядке? – Чимин держит крепко за предплечье, хмуро заглядывая Чону за спину и недовольно бубнит о «ну что за бессовестная мразь». Маленькая ладонь с несвойственной силой вцепилась до темных отметин, пуская сквозь одежду жар и электрические разряды. Чонгук физически ощущает, как кровь приливает к лицу, подстраиваясь хамелеоном под варенную свеклу. Он аккуратно берется за запястье Пака и убирает руку, чем привлекает его внимание. - Я в норме – заверяет он, почесывая затылок от неловкости – Просто это было слишком внезапно. - Точно? Ты не ударился головой? – Чонгуку совершенно не нравятся эти хмурые складочки на нежном лице, поэтому он смущенно улыбается и отрицательно мотает головой. - Все хорошо, Чимин-щи – старший перед ним расслабляется, что видно по разгладившимся морщинкам и немного отступает назад – Ты что-то говорил о растении? - Ах да, точно – спохватывается Пак зарываясь рукой в сумку и достает смартфон, активно принимаясь что-то тыкать на экране, а спустя несколько секунд поворачивает открытую вкладку ему. - Это ботанический сад. Моя мама работает там. Думаю, она не скажет никому если ты сорвешь то, что тебе нужно. Скажем в пятницу? - Ты серьезно? – поднимает Чонгук полный надежды взгляд на Чимина и счастливо улыбается, увидев утвердительный кивок. – Спасибо, это очень важно для меня. - Конечно – улыбается в ответ Чимин – Встретимся около входа в пять? Будет удобно? - Да. Правда, большое спасибо, Чимин-щи. Это спасет мою задницу на экзамене. - О – удивленно раскрывает Чимин губы – Думаю это было бы большой потерей, верно? Оленьи глаза распахиваются в шоке, а в голове бегущей строкой проносится мысль «он только что оценил мой зад?», пока Чимин хихикая над ним направился в противоположную сторону, но напоследок обернулся с теплой улыбкой. - И, Чонгук, мы тусуемся в одной компании – он фыркает над сосредоточенным лицом младшего поправляя лямку сумки – Называй меня просто хеном. Чонгук не может пошевелится еще минуты три, пока проходящий мимо Юнги не толкает острым локтем под ребра насмешливо поигрывая бровями. Чонгук краснеет и отмахивается от Мина, остужая щеки прохладными ладонями. Чонгук нервно закидывает ножичек в рюкзак и еще раз проверяет пакет с влажной губкой. - Презервативы взял? – напоминает Юнги и Чонгук испуганно принимается перерывать содержимое, вдруг и правда забыл. Руки так и замирают в пакете с губкой, когда смысл добирается сплетениями нервов к мозгу. С покер-фэйсом он вытаскивает губку и бросает точно в яблочко, вернее насмешливое лицо Юнги, оставляя мокрый отпечаток и смывая ухмылочку. Намджун едко посмеивается в стороночке, пока Чонгук поднимает желтый кусок поролона засовывая обратно. Взмахом руки Мин стирает с лица капли и скалится на Чона – Или ты планируешь принимать? - Я планирую убивать – хмурится он, влезая в кроссовки и закидывая рюкзак на плечи – Очень жестоко. - Дать номерок мусорщиков? – будто невзначай интересуется Юнги разглядывая ногти на руке. - Кто это? – сдвигает Чонгук брови и останавливается перед дверью. - Те, кто подчищают – широко улыбается Мин, сверкая деснами и хлопает Намджуна по коленке, когда младший отмахивается и все же выходит из квартиры. Этому хену все хихоньки, а Чонгук тут между прочем переживает, варится в котле своих страхов и желаний, не понимая, чему следует поддаться. Чимин, как и обещал, встречает его у арочного входа в пять, весело салютуя охраннику и тащит Чонгука прицепчиком за собой. Ботанический сад находится в огромной стеклянной теплице, и, хотя еще не стемнело, по всей территории вдоль гравийных дорожек уже горят мягкие желтые фонари. Людей, как и предполагал Чонгук, нет. - А где твоя мама? – ненавязчиво интересуется Чон, пока они минуют часть с растениями рода Шиповник. Он жадно сканирует каждый околоцветник, различая некоторые знакомые сорта, такие как роза «Глория Деи», «Мистер Линкольн» или «Гультемия Персидская». - Она разбирает бумаги – пожимает плечами Чимин и притормаживает – Но она сказала, что ты можешь взять любое растение. - Твоей маме точно не влетит за такое? – Чонгук волнуется, что из-за него могут возникнуть проблемы, но не собирается отказываться от предложенного, перед глазами вырисовывается лицо его иностранного преподавателя мистера Куна, и он морщится. Мужчина конечно неприятный, в плане требований. - А мы никому об этом не скажем – Чон отрывает наконец взгляд от разновидной зелени и поворачивается к Паку, от неожиданности вздрагивая и шумно выдыхая. Лицо хена оказывается слишком близко, настолько, что границы личного пространства остаются далеко позади. Пухлые губы, блестящие то ли от блеска, то ли активно скользящего по ним языка, изогнуты в легкой улыбке, а глаза прикрыты и смотрят тяжело. Чонгук может увидеть маленький шрамик на правом веке и россыпь корицы на носу и скулах. Щеки окрашены как спелые персики, нежным розовым и тонкий слой люминайзера сверкает от падающих лучей света. Чон громко сглатывает и опускает взгляд коньячных глаз на приоткрывшиеся губы. Тут действительно стало жарко или ему только кажется? Громкий вскрик птицы отрезвляет и Чонгук отскакивает назад, уставившись на куски гравия под ногами. -Так какое тебе нужно? – вздыхает Чимин – Растение я имею ввиду. Я хорошо тут ориентируюсь. - О – выдыхает Чонгук, тут же засовывая руку в боковой карман рюкзака, куда скрутил и запихнул листы с перечнем. Только сейчас он замечает, что они держатся за руки, сплетя пальцы в замок. Видимо пока Чимин за руку волочил его по тропинкам, они удобно перехватились и не обратили внимания. Кончики ушей начинают гореть, а листы в руке дрожат словно на ветру, но Чонгук не забирает руку, во-первых это станет слишком очевидно, когда хен обратит на это внимание, а во-вторых он не хочет, позвольте ему насладиться таким ярким моментом. – Из того, что будет удобнее в приготовлении это папоротники. - Отлично, идем к папоротникам – заключает Чимин и крепче сжимает руку Чонгука, сворачивая на очередную тропинку. Темнеет невообразимо быстро, и когда они добираются до папоротников, света с улицы практически не поступает. Фонари горят чуть ярче, но в глубину огражденных территорий едва достают. Чимин мурлычет незамысловатую песню под нос и размахивает их переплетенными руками, пока Чонгук внутренне сгорает. – Вот твои папоротники. Чонгук счастливо улыбается и рассоединяет наконец их ладони, замечая поджатые губы старшего и обиженный взгляд. Он присаживается у десятисантиметрового заборчика и скидывает рюкзак на пол. Несколько секунд погодя, Чимин опускается рядом, наблюдая за действиями Чона. Чонгук достает складной ножик и пакет с губкой, осторожно раскладывая все около ног. Он берется у основания корня за лист и аккуратно срезает лезвием. - Почему ты просто не оторвал? – удивляется Чимин, наблюдая как Гук вставляет в надрез в губке стебель и прячет в пакет, после бережно укладывая в рюкзак. - Когда срывают растение, то повреждают его структуру, отчего в будущем на этом месте может не вырасти новое – объясняет Чонгук поднимаясь на ноги и помогая встать старшему. – А губку я дома намочил, что бы лист оставался свежим пока я им не займусь. - Все сложнее чем я думал – хмыкает Чимин и тянется к руке Чонгука, под испуганный взгляд вновь переплетая их пальцы. – Пойдем? Чонгук что-то неопределенно мычит и не может оторвать взгляд от их держащихся ладоней, краснея и расплавляясь от чувств и мыслей. Все так неоднозначно получается. Этот поход в сад похож на свидание и то, что Чимин активно вторгается в личное пространство только укрепляет эту идею, но, Пак всегда был тактильно жадным и возможно, просто удовлетворяет свою потребность за счет Гука, ведь они раньше никогда не оставались наедине, а до этого всегда под рукой был Хосок или Тэхен. Чонгук качает головой и пытается отбросить рассуждения на туманное «потом». У него есть такая прекрасная возможность впитать эти ощущения, что грех будет ее упустить. - Ох – выдыхает Чимин, замирая посреди тропинки и смотрит наверх. Чонгук повторяет, задирая голову, но не видит совершенно ничего, кроме стекла и темноты за ним. - В чем дело? - Черт, я забыл – старший поворачивается к Чонгуку и опускает свободную руку на его плечо – Прости, Чонгук-а. Не успевает Гук переспросить как раздается громкая трель сигнала, а следом с потолка срываются капли воды из разбрызгивателей. Напор поливалок очень обильный, и они промокают практически мгновенно. Чимин поднимает взгляд на Чона, с его волос обильно стекают капли воды, а одежда прилипла к телу. Чонгук как загипнотизированный следит за приближающимся лицом Пака, за тем как он в который раз облизывает губы, за густым ореховым взглядом и снова скашивает глаза на губы, ответно облизывая свои. Рука Чимина выскальзывает из ладони и ложится на предплечье, плавно продвигаясь вверх. Чонгук замирает и дышит все тяжелее, то ли из-за ледяной воды, то ли пожара, который устраивает в его груди Пак. -Хен – надрывно выдыхает шепотом Чон, касаясь кончиком носа, носа старшего. - Может ты уже наконец меня поцелуешь? – в тон ему отвечает Чимин и смотрит. Уверенно. Вызывающе. Чонгук задыхается, и чтобы устоять на ногах хватается за тонкую талию Чимина, отчего тот пошатывается и цепляется за его плечи. Горячее дыхание оседает на губах Чона и он прикрывает на мгновение глаза, чтобы осознать происходящее и поверить в него. Чимин поднимается на носочки и едва касается губ Чонгука, провоцируя действовать, и, это работает. Младший с небывалой уверенностью вжимает себя в хена, срывая с губ удивленный выдох и с силой сминает пухлые губы. Тело хена в руках дрожит и Чон еще ближе прижимает к себе тоненькую фигуру, чтобы разделить пламя на двоих. Искусственный дождь шумит, скрывая любые звуки, но Чонгук все равно ловит стон Чимина, рефлекторно крепче впиваясь пальцами в талию и что-то рычит, совсем дико и голодно. Старший первый отрывается от пресного, благодаря воде, поцелуя и прячет лицо у Чона на груди, тот же, в свою очередь, обнимает за тонкие плечи и согревает собой. - Ты заставил меня долго ждать, Гуки – бубнит в мокрую футболку. Чонгук громко фыркает облегченно смеясь. Все напряжение, которое скапливалось и активно вибрировало под сердцем рядом с хеном рассыпалось, вымылось дожем. Он целует Чимина в висок не прекращая улыбаться. - Все же бабочка наконец влетела в паутину – заявляет Чонгук заглядывая в хитрые ореховые глаза. Лукавая ухмылка расцвела на розовых губах. Чонгук пропал, и уже давно. Вполне вероятно бабочка оказалась умелой маскировкой, за которой скрывалась наглая ворона, заглотившая бедного паука.