Химера

31 марта 1935 г. По коридору бежит мужчина спортивного телосложения. В руке у него букет прекрасных ирисов, перемешанных с белыми лилиями. На него накинут белый халат. За ним бежит его друг, по имени Стивен Роджерс, на нём тоже надет белый халат. Они добегают до аудитории названой «Родильное отделение». Оба остановились, чтобы перевести дух. -Ты главное не нервничай, Бак, помнишь? Как мы с тобой говорили — сказал Стив, жадно хватая воздух. -Да, помню, Стиви — едва слышно сказал Баки. -Я буду ждать вас тут, мне туда нельзя — Стив сделал шаг назад и опёрся о стену. — но, если что-то понадобится, я приду, хорошо? Стив был лучшим другом Баки, они всегда были вместе, и в радости, и в горе. Пару месяцев назад у Стива умерла мама от туберкулёза. К тому моменту Бак уже знал, что у него скоро родится дочь. Т.к. он не мог бросить беременную девушку, он предложил переехать Стивену к ним. Он долго мялся, но в конце концов согласился и переехал. Стив жил с мамой в небольшой двухкомнатной квартире, поэтому ему было непривычно переезжать в большую и просторную трёшку Баки. Т.к. одна из комнат, должна была принадлежать дочери, он спал в зале, на диване. Его это устраивало, потому что на большее он и не рассчитывал. Их диалог перебил врач, выходивший из отделения. — Кто здесь Джеймс Бьюкенен Барнс? — Я — выдавил из себя мужчина, лет 20 с чёрными короткими волосами. -Пройдемте со мной — и рукой указал на дверь. Стив подошёл к Баки и обнял его. Он был намного меньше Джеймса, где-то на голову. У него было болезненно худощавое тело и светлые волосы, в то время как Бак его был полной противоположностью. — Удачи, друг — очень нежно и тихо сказал Стив Баки на ушко, отошёл от него и постучал по плечу. Джеймс кивнул. Было видно невооружённым глазом, что ему было очень страшно, т. к. у него тряслись руки. Он сделал вираж на 180 градусов и вошел в отделение. Стив остался ждать его у входа. *** Август 1941г. -Эллисон, не убегай от меня, тут много людей, ты потеряешься — сказал Баки. -Пап, смотри, Старк Индастрис! — сказала девочка с красивым лицом, красными щёками и горящими голубыми глазами. -Вижу, солнышко, — с этими словами, Джеймс посадил свою шестилетнюю дочь себе на плечи, чтобы она наблюдала за происходящим на сцене и всё видела. С ними была Беннет, девушка Баки и Стив. Да… с ними всё ещё был Стив. Такое впечатление, что он был с ними всегда. Он, как и прежде был тем же художником и всё тем же лучшим другом Баки Барнса. К тому моменту Джеймс получил звание сержанта и вскоре, он должен был идти на войну, а маленькая Элл, должна была остаться с мамой и Стивом. Баки обернулся и увидел, как Стив стоит возле ростомера для военных, и он явно был ниже положенного. — Стив, тебе нечего делать на войне, оставайся дома, ты нужен им тут больше, чем там — Баки подошел и похлопал по плечу Стивену и посмотрел ему прямо в глаза. Такого взгляда Стив ещё никогда не видел. Он будто был готов заплакать, но нет, в его лице не было ни капли слезы. К тому же его желание идти на войну было непоколебимым. Он уже нашёл одного человека и готов был к испытанию над своим телом. Об этом он никому не рассказывал. Стив ничего не ответил. Только молча кивнул и они вернулись к семье и продолжили смотреть выступление. Позже дочь расскажет, что это был самый лучший день в её жизни, когда вся семья была в сборе. Папа вечно был на работе, мама почти всё время проводила на кухне, а дядя Стив не отрывался от холста. Сейчас были все, и маленькая Эллис была просто счастлива. Что нужно ещё для радости маленькому ребенку? На выступлении показывали изобретения Говарда Старка. Говорят, они так и не вышли в прокат, человечество было ещё к ним не готово. После выступления семейство вернулось домой. Баки стал потихоньку собираться, Элл помогала. На выходе из квартиры Баки повернулся к дочери и крепко обнял её — обещай защищать маму и дядю Стива, и всё время мне пиши, чтобы я не переживал. -Обещаю пап, ты только не долго, хорошо? Я буду сильно скучать, — в её глазах выступили слёзы. — Я люблю тебя, — сказал отец очень тихо — я всегда буду рядом, вот здесь — и тыкнул в грудную клетку в районе сердца. — Я тоже тебя люблю, пап — она заплакала и припала телом в объятиях любимого на всём белом свете человека. Потом Баки встал, обнял Стива, поцеловал Беннет и удалился. *** Ноябрь 1941 г. Война ещё не добралась до Бруклина, поэтому тут была более-менее мирная жизнь. Стив учил Элл рисовать. У неё, кстати, не плохо получалось. Она очень способная девочка. У неё получалось всё, только нужно было немного тренировок. — Идите обедать — раздался с кухни, нежный и мягкий голос, этот голос Эллисон и Стив узнают из миллиона. — Сейчас мам! — крикнула Элл так, чтобы это было не очень громко, иначе бы снова на них жаловались соседи. Стив сидел на соседнем стуле и помогал дочери своего лучшего друга рисовать масляными красками тарелку со сливами, которая стояла сзади холста на столе. Он убирал какие-то детали, делал их более объемными, тени там помогал делать, все дела, в остальном всё делала Элл и получилась у них эта работа на столько хорошо, что в школе она заняла 1 место на конкурсе художников. Мама уже зашла в комнату и хотела на них ругаться, но они в этот момент уже выходили из комнаты. На столе стоял довольно скудный лапшовый суп с картошкой, хлеб и две пары яиц. Все сели за стол, мама разлила всем по 2 половника супа и все молча сидели кушали, как вдруг трапезу прервала Элл: — А когда папа вернётся? — сказала Элл, опустив голову вниз и крутя в тарелке лапшу. — Не знаю, милая, Америка пытается помогать антигитлеровской коалиции, но пока безуспешно, так что папа им точно нужен. — С ним все будет хорошо, поверь мне — Стив глядел серьёзным взглядом на Элл, чтобы она точно не сомневалась, и это сработало. В комнате снова настала тишина и был слышен только стук ложек о тарелки. После обеда, Стив и Элл до вечера рисовали тарелку со сливами. — Ну вот, готова — сказал Стив, встряхивая руками — Мне нравится, — сказала Элл, и резко посмотрела куда-то вниз — а папа правда вернётся? Стив обнял девочку и тихо сказал — конечно вернётся, все это время он думает только о тебе, скучает и конечно хочет вернутся домой, но пока не может. В наших силах только верить, что он вернётся целым и невредимым. *** Январь 1942 г. Темно. Под ногами вода. Элл идёт сама не знает куда. Долго она шла, пока не увидела впереди человека. — Эй кто там! — крикнула она, но персона не отозвалась. Ей ничего не оставалось, как подойти ближе и рассмотреть. Когда приблизилась, она увидела мужчину. У него были длинные волосы до плеч, не мытые и растрёпанные, а ещё у него была… железная рука… Да, и на ней была красная звезда. Эллис где-то читала, что это знак на советском флаге и предположила, что это их солдат. — Здравствуйте, что вы тут делаете? Вам нужна помощь? — спросила Элл. Этот человек казался ей очень знаком. Она не видела его лица, т.к. на нём были волосы. Он сидел неподвижно, сгорбленно в каком-то кресле, похожим на тот, в котором сидят пациенты зубных врачей. — Вы меня слышите? — Уходи отсюда — голос был груб, хрип и дрожал. Мужчина очень тяжело дышал, будто задыхался. Ей не было особо куда идти, она была в полной темноте и видела только этого человека и это жутко ободранное кресло. Девочка продолжила рассматривать мужчину перед ней. Как вдруг он начал медленно поднимать голову. — Элл, просыпайся! — голос был где-то вдалеке, но она сразу же поняла, что это мама. Человек продолжал понимать голову и как только волосы с лица ушли, у неё как будто резко появилось бельмо на глазах, и она не смогла увидеть очертаний его лица. Голос мамы становился всё громче, сердце ужасно громко и быстро колотилось, что отдавалось в ушах. — УХОДИ ОТСЮДА! — крикнул человек уже стоящий перед Элл. — СКОРЕЕ! — вдалеке стало слышно несколько, медленно приближающихся, мужских голосов, говорящих на незнакомом девочке языке. А потом слова в голове: «Дыши, дыши, подсолнух, радуга, 3 направо, 4 налево, 450». — Кто вы? Что происходит? — Ты о чём, дорогая? — мама наклонилась и поцеловала девочку в лоб. Элл поняла, что спала — боже, да ты вся горишь. Сегодня я не могу пустить тебя гулять, мало ли. А то принесёшь Стиву какой-нибудь тиф, потом будем мучиться с ним. Девочка посмеялась. Потом встала с кровати, заправила её, умылась, позавтракала. Сегодня дядя Стив обещал сводить её в картинную галерею. Как только она доела бутерброд с колбасой в замочной скважине провернулся замок, и в квартиру зашёл Стиви. Неизвестно, куда он ходил по утрам, а спросить она никак не могла. Он либо куда-то уходил резко, либо менял тему. Они вышли на улицу и молча брели по пустым улицам. Мужчин на улице практически не было, только грустные женщины шли вдоль переулка. В галерее было немного картин, но все они по-своему завораживали. Особенно Элл понравилась картина статуэтки сердца, и написано: «Доказательство того, что мы все — люди». Что-то в этом было, но Эллис не могла понять что. — Привет, тебя зовут Эллисон? — к ней подошла девушка, невысокого роста с каштановым каре на голове. — А вы кто? — Элл недоумевала, она не знала эту женщину, но та похоже знала её. — Меня зовут Пегги Картер, я хотела бы поговорить с твоим дядей, Стивом Роджерсом, не знаешь где он? — её голос был очень мягок и приятен. Эта женщина ей сразу понравилась. — В соседнем зале, а о чём вы хотите поговорить? — девочке было очень интересно, откуда такой на вид невзрачный дядя Стив, мог познакомиться с такой красивой и статной женщиной. — Знаешь, что такое военная тайна? — Пегги рассматривала девочку с ног до головы, в её глазах было видно, что-то не давало ей покоя. — Это когда ты знаешь то, что никому нельзя рассказывать. Мне так папа говорил — она была на 100% уверена в своём ответе. — Верно. Так вот. Я не могу сказать зачем — она улыбнулась и направилась в другой зал. На входе обернулась и помахала девочке рукой. Элл кивнула и осталась ждать дядю Стива в первом зале. Ждать долго не пришлось, через минут десять, Стив вышел из второго зала, и они отправились к выходу. — Ну как тебе выставка? — в голосе Стива была какая-то дрожь. Очень странная. — Кто это был? Откуда вы знакомы? — Элл, ждала момента, когда дядя Стив начнёт говорить, чтобы засыпать его вопросами об этой женщине. — Мне, например, очень понравилась картина «Усопшие», прям до дрожи пробирает… — ХВАТИТ ПЕРЕВОДИТЬ ТЕМУ! — девочка не выдержала, заорала и перебила Стивена. — Не кричи, знакомая моя… по работе… вместе рисуем картины. Как ты думаешь, зачем ей приходить в галерею? — такое впечатление, будто он сам не верил своим словам. Он постоянно заикался, но Эллис этого не заметила. — Ну да, логично, а вы вместе? Ну типо… встречаетесь? — Элл покраснела от своих же слов. — Хотелось бы, но нет, я не в её вкусе — было видно, эта тема его расстроила, и они решили поговорить о картинах, пообсуждать то, что видели сегодня на выставке. Они шли домой неспеша, и когда дошли, было уже темно. Мама конечно же начала переживать. *** Апрель 1943 г. Стив однажды пришёл домой очень поздно, и он уже был не тем Стивом, которого знала Элл. Это был высокий накаченный мужчина, в то время как Стив был маленьким и худеньким. Мама Элл чуть сознание не потеряла. Все понимали, что после таких изменений он уйдёт в армию, Беннет его не держала, понимала, что так нужно, говорила, что она справиться. Этому бы поверил даже Баки, потому что она была сильной женщиной. От папы давно не было вестей. Когда он ушёл в армию, было только пару тройку писем. Эллис понимала, что он занят, но всё равно сильно переживала, как и мама. А в ноябре писем не было вообще. В это время дядя Стив вступил в армию и стал главнокомандующим. Весь мир стал называть «Капитаном Америкой». Перед уходом он сказал, что обязательно найдёт папу и накажет его за то, что тот так долго не писал. Эллисон посмеялась. Он вышел на лестничную клетку, помахал рукой Беннет и Элл и ушёл. Они остались вдвоём. *** 29 мая 1943 г. — Милая, сходи пожалуйста за хлебом, вон карточка — мама указала на стенку, на которой лежала хлебная карточка. Им выдавали хлеб бесплатно, т.к. папа был сержант, а друг семьи «Капитаном Америкой». Да, я бы тоже завидовала, если бы у моих соседей были бы привилегии, а у меня нет. Так и было с их соседями. — Хорошо, сейчас мам — девочка что-то очень заинтересованно читала. И как любого читателя, не очень приятно, когда тебя отвлекают. Так было и в этом случае, но делать было нечего. Иначе не с чем было бы есть щи. Она оделась, взяла карточку и вышла из квартиры. У подъезда она поздоровалась со своей любимой собакой. Мама не разрешала брать домой животных, т.к. их нечем было кормить. Пока она шла в ларёк, люди, проходившие мимо, постоянно оборачивались и жалобно смотрели на неё. Девочка не поняла, чем вызвана такая реакция людей. Она дошла, отдала карточку кассиру, получила свежую буханку хлеба и направилась в обратном направлении. — Слышала, что случилось у этой девочки с отцом? — сказали две, проходившие мимо Элл, девушки. — Бедная девочка… — сказал мужчина, стоявший рядом с магазином одежды. — Он вроде упал с поезда, из-за его лучше друга — сказала бабушка, похоже своему мужу. Элл до последнего пыталась не думать, что это говорят про неё. Но в конце концов она не выдержала и решила сбегать к справочному бюро. В то время там сообщали из военкомов в город: кто жив, и кто погиб. Элл бежала со всех ног к бюро. Сердце колотилось, прям как в том сне. — Джеймс…фух… Бьюкенен Барнс…уф…1917 года рождения — сказала Эллис, практически задыхаясь. Попробуйте на всей вашей скорости пробежать 4 квартала не останавливаясь. — Секунду — мужчина, лет 30, встал из-за стола, на котором лежала газета с последними новостями. У Элл было хорошее зрение, и она смогла увидеть, что там написано: «25 мая 1943 г.: Дошла информация, что Арним Зола будет находиться на поезде, где его можно перехватить. Команда Джеймса Барнса под руководством Стивена Роджерса, именованного «Капитаном Америкой» начала штурм поезда. Операция прошла успешно. При выполнении операции Барнс сорвался с поезда и считается пропавшим без вести. Тело не было найдено.» — ЧТО?! — эти слова пробежались по каждой клетке в её теле. Она готова была заплакать, но терпеливо ждала мужчину с результатом. Каждая минута ожидания становилась как маленький ад. Тело бросало то в жар, то в холод, на глаза накатывались слёзы, ужасно разболелась голова, в глазах темнело, ноги подкашивались. И тут выходит мужчина, он явно стал намного грустнее, чем был 10 минут назад. Он отдал конверт Элл. Она было уже обрадовалась: «Боже, слава богу, он написал письмо. Значит с ним всё в порядке.» Она поспешно вскрыла конверт, первое что она достала была небольшая пачка денег. Вторая была какая-то карточка и там было всего 1 предложение: «Джеймс Бьюкенен Барнс — мёртв.» *** Июль 1943 г. Жизнь совсем потеряла свои краски после этой новости. Через пару месяцев пришла повестка о том, что Стивен Роджерс тоже погиб при исполнении, и в доме наступил настоящий траур. Эллисон всеми способами пыталась помогать маме. Девочка была вся в своих родителей: сильная, смелая, отважная. Мама впала в депрессию и Элл было очень тяжело самой справляться со всеми обязанностями, поэтому приходилось просить помощи у соседей. Японцы дышали в спину, американская армия всеми силами пыталась не пустить врага на территорию. Все на улице смотрели на их семью, как на врага, хоть Стив и папа принесли стране больше побед, чем кто — либо. Проще говоря — спасли страну. Элл в сердце ненавидела Стива, но, однако понимала, что он не виноват. Он просто не смог поймать папу, он был слишком далеко. Так же ходили слухи, что у них была связь. Что это значит, девочка понятия не имела. Ей было всего 8. Она предполагала, что из-за этого их все ненавидели. В доме было тихо. Мама перестала вообще разговаривать и с каждым днём девочке казалось, что она сорвется и закричит. *** Конец 1943 г. Однажды в квартиру раздался звонок. В это время девочка ещё спала, но услышала, что кто-то звонит. Но кто? Родственников у них не осталось, но все знали, что тут жили семья суперсолдата и сержанта Барнса. В квартиру вошли 4 человека. У них был явный акцент, это мама точно услышала. Пока она с ними разговаривала, девочка оделась и вышла в гостиную. — Какого числа погиб ваш муж? — сказал мужчина высокого роста с темным от цвета волос и бровей лицом. Он девочку напугал. Да и другие были тоже какие-то очень странные. Они постоянно смотрели в окна и осматривали квартиру. — 20 мая, а для чего вы интересуетесь? — мама была взволнована, зачем военным знать, когда погиб их солдат, если они и так должны знать. Каждый это знал, ведь слухи ходили по всему Бруклину. — Для протокола — сказал мужчина, как отрезал. Для какого ещё протокола? — А для какого протокола? — Элл не выдержала, и решила спросить. — А ты смелая девочка — мужчина, стоявший у стены, резко повернулся и посмотрел на девочку. В его лице была ухмылка, как у маньяка. Элл совсем перестала доверять этим людям. — Про папу знают все, вы могли бы спросить у кого угодно. А если нужны поминутно их действия, спросите в военкоме! — Замолчи, Элл — мама была напугана, это явно было слышно в голосе. Люди, пришедшие к ним в квартиру, продолжали молчать и что-то яростно записывать. Они постоянно оглядывались по сторонам и в окна. Потом двое вышли в коридор и закрыли за собой дверь. Молчание продолжалось на протяжении 5 минут. Потом один из них заговорил. — Сколько лет было вашему мужу? — спросил белобрысый второй мужчина. — 26, с какой целью вы интересуетесь, я еще раз вам повторяю. — Для протокола. — Какой ещё протокол, нас никто не предупреждал, что будет какая-то проверка, из какого вы… Выстрел* Мужчина с черными волосами выстрелил в маму и попал ей прямо между рёбрами. Хлестнула кровь, окрасив клетчатую футболку. Мама медленно повернула голову в сторону Элл и начала медленно, как в слоумо, падать на землю. Время замедлилось. В её глазах Элли видела все. Отчаяние, боль, скорбь и сожаление. Она упала прям в ногах у Элл. Девочка застыла, прям так, когда тебя парализует страх. Люди продолжали молчать. Девочка семи лет боялась что-либо сказать. — Чт… Что вы… — Заткнись и жди — сказал басовый голос где-то справа. Элл боялась сказать что-либо и вообще пошевелиться. Её парализовал страх. Как такое возможно? Человек, который любил её всем сердцем, лежал сейчас в ногах в луже крови. Её мышцы сокращались, будто она ещё жива и от этого становилось жутко всем в комнате. — И так слушай. Мы из Гидры, либо ты добровольно идёшь с нами, либо мы забираем тебя силой и неизвестно, что с тобой могут сделать. — Никуда я не пойду. Это мой дом! — девочка кричала и плакала, ноги подкашивались, она неустойчиво стояла возле тела мамы. Тело все рвало изнутри, хотелось зареветь, но она держалась. И потом голос в голове: — Обещай защищать маму… Все сжалось. Она нарушила обещание. На глаза накатились слезы. Она считала себя виноватой во всех смертях. Папа. Мама. Друг семьи. Все мертвы. Осталась одна Элл. Двое людей так и стояли, что-то записывали. Через пару минут темный мужчина достал револьвер. — Как тебя зовут? — Элл. Эллисон. — Итак, Эллисон. Что ты выбрала? — он приставил пистолет в живот девочки. Он сел перед ней на одно колено. — Ни за что, никуда я с вами не пойду! — фраза была очень твёрдая и уверенная, сквозь зубы. — Понял И он спустил курок. Нет. Больно не было. Чувствовалось…тепло. Подкосились ноги. Она упала и ударилась головой о тумбочку. — Прости пап. Прости мам. Простите все. И она закрыла глаза.