Он, который "Хорошо"

Снова. Она снова у порога этого дома. Ей, кажется, что она уже сбилась со счету, сколько раз приезжала сюда, так и не решив постучать, но память тут же выдает точную цифру – двадцать девять. Но это было три дня назад. Сегодня ровно тридцать. Маленький юбилей, как ни как. Она нервно усмехается, и трясущейся рукой неловко заправляет рыжую прядь за ухо, словно он вышел на порог и недоуменно пялится на нее своими любопытными карими глазами. Ей невдомек, зачем она вновь и вновь стоит на крыльце его дома, ведь рука так ни разу и не потянулась к дверному звонку. Но продолжает, вот уже на протяжении нескольких месяцев. Каждый раз, когда ей становиться тошно от очередного парня в своей постели; каждый раз, когда она не может уснуть, ворочаясь в кровати; каждый раз, когда заходится криком толи во сне, толи в бреду. Каждый раз… Она подскакивает, поспешно собирается, хватает ключи с прикроватной тумбочки и даже забывает о своей давно сложившейся привычке (взглянуть в зеркало и улыбнуться своему отражению) и опрометью буквально вылетает во двор. Быстро вскакивает в удобный мягкий салон своей тойоты, поворачивает ключ в замке зажигания, и выруливает на узковатую дорогу через ворота. И просто катится по городскому шоссе, пока нога легко не надавливает на педаль тормоза, заставляя машину остановиться в ста метрах от двухэтажного, с позволения сказать, коттеджа. В первый раз это так странно. Пугающе. Непонятно. Но… правильно. Удивительно правильно. Она выбирается из тайоты, медленно шаркает к ступенькам, в попытке подняться на веранду, но последней ступени ее ступни так и не касаются. Она еще немного топчется у крыльца, и трусливо удирает, завидев зажегшийся свет на втором этаже. «Комната Стайлза» - мелькает в ее голове. Она понятия не имеет откуда взяла это. Просто знает. Вновь влетает на водительское сидение и захлопывает дверцу. Чувствует, как сердце ломится наружу сквозь грудную клетку. Но пусть ей снова разорвет глотку Питер, если она скажет, что дышать легче не стало. Еще как стало. Кислород сладостно и быстро наполняет легкие, и она с наслаждением вдыхает полной грудью. Наконец-то. Впервые за долгое время. И с того дня, приезды сюда входят в привычку, такую незаметную, странную, но приятную привычку. С каждым новым скрытным визитом она заставляет себя подойти ближе к двери. Сначала забирается на первую ступеньку, затем на вторую, а потом и вовсе смелеет, прохаживаясь по дощатому настилу веранды. И вот сегодня она решила, что обязательно постучит или позвонит в его дверь, иначе не быть ей королевой средней школы Бейкон-Хиллз. Она заглядывает в гостиную через задернутое занавеской окно – в темноте отсвечивает телевизор. Рыжая шумно втягивает в себя воздух, и коротко, но громко стучит. За дверью слышится возня, тихое чертыханье, топот босых ног по не застеленному ковром полу, щелчок выключателя, и наконец-то скрип дверных петель, который заставляет ее вздрогнуть и обхватить себя за плечи. На долю секунды ее ослепляет желтый свет. Она жмурится, а когда фокусирует взгляд, видит в дверном проеме младшего Стилински, одетого в серые спортивки и темно-синюю футболку с чудным чудиком. И как бы причудливо это не звучало, ей нравится то, как он выглядит. -А, Лидия? – парнишка широко распахивает веки, удивленно выгибает брови и осматривает позднюю гостью любопытным взглядом карих глаз, в которых как обычно пляшут бесенята. Совсем как она представляла. Мартин молчит, и в упор, но от того не менее боязливо, всматриваясь в его лицо, возможно пытаясь различить в знакомых чертах тень неодобрения, ли вовсе недовольства. -Мммм… Может, ты зайдешь? – вновь подает голос Стайлз, пожимая плечами. Она благодарно кивает, и он просто отходит в сторону, освобождая ей проход. Лидия застывает в прихожей, и осматривается. В гостиной не горит свет, но освещения от телевизора и лампочки в коридоре хватает, чтобы рассмотреть диван, оббитый светлой кожей, небольшую тумбочку под разный хлам, и несколько стеллажей с книгами. На кухне же напротив – светло. Все просто и по-холостятски, что ли. Стол, несколько стульев. По периметру расставлены плита, мойка, холодильник и разные шкафчики, не сочетающиеся между собой по стилистике, но, как не парадоксально, выглядящие от этого только лучше. -Кофе, чай? – снова этот неугомонный парнишка с его гиперактивностью и неспособностью молчать больше двух минут, но она уже привыкла. Нет, не так. Ей нравится. -Лучше чай, - все же подает голос Лидия, стягивая со своих ног туфли-лодочки на низком ходу. -Ладно, - Стайлз растягивает слово в привычной для него манере, и, бросив приглашающий взгляд рыжей, плетется на кухню. Она еще секунду топчется на маленьком коврике, и следует за Стилински, тихо радуясь, что у шерифа, даже в таком маленьком городке как Бейкон-Хиллз, очень много работы. Парнишка уже поставил на плиту чайник, и полез в верхний шкафчик за чашками. Она словно следует за ним по пятам, но держит дистанцию, как впрочем, и всегда. Он привстает на цыпочки, чуть ли не засовывая голову между полок, чем вызывает теплую улыбку на лице своей гостьи, которая с неподдельным интересом наблюдает за ним, и вытаскивает две маленькие кастрюльки, но отчего-то они керамические и с одной ручкой. Лидия вновь усмехается, подумывая о том, чтобы и себе купить парочку таких же. Стайлз закидывает в чашки по пакетику зеленого чая (а Мартин, завидев этикетку, с удовольствием отмечает, что это ее любимый) и оборачивает к девушке лицом, заложив руки за спину и опираясь ими о кухонный стол. Рыжая продолжает стоять напротив него, не уделив должного внимания стулу, который к слову говоря, находился в полу шаге от нее. Стайлз немного косит взгляд в сторону, не решаясь смотреть ей в глаза, да, что там в глаза, он вообще боится посмотреть на нее. Она с интересом рассматривает паренька, и не украдкой как прежде, впервые позволив себе подобную роскошь, замечая, что уж больно ей приглянулся его смущенный вид, и странная молчаливость, которой по обыкновению не дождешься, наверняка вызванная десятком вопросов и теорий по поводу ее прихода. Чайник на плите вскипает, разрывая тишину противным свистом, и Стилинки даже подскакивает, словно его только что треснули по голой спине мокрым полотенцем. Он поспешно отлепляется от столешницы, и, чуть ли не спотыкаясь, шествует к плите, чем приводит Лидию в глупейший восторг, который она только испытывала. Стайлз выключает газовую конфорку, и, подхватив чайник, заливает керамические емкости кипятком. Возвращает «идиотскую железяку», как он любит говорить, на место, и устанавливает чашки на другой стол. -Так, что тебя привело ко мне? Тем более, сейчас, - все же спрашивает, не выдерживая, парнишка, усаживаясь на стул, и подвигая посудину с дымящимся напитком к Лидии, которая уже успела последовать его примеру. – Не пойми меня не правильно. Я, конечно, не против, поболтать с тобой. Проводить время. Я, знаешь ли, коммуникабельный и все такое прочее, прилагающееся, и вообще могу выслушать, совет там дать. Просто интересно, - выдохнул он, переводя дыхание, с трудом сдерживая очередной поток слов, грозящихся выпрыгнуть из его рта. -Не знаю, - честно отвечает Мартин, улыбаясь. Да, сегодня она определенно побила рекорд по количеству искренних улыбок. – Просто захотелось. -Хорошо, - он кивает, удивляясь, что ему вполне достаточно таких вот скомканных объяснений, и вопросы задавать вовсе не хочется. В глазах Стайлза вспыхивает странный огонек, словно он вдруг вспомнил что-то важное, и хозяин дома поспешно подрывается. Подскакивает к шкафчикам, вновь открывая дверцы, и вытаскивает с полки тяжелую вазу с песочным печеньем. Он уже возвращается обратно, когда сталкивается с Лидией нос к носу. Девушка забирает стеклянное изделие с вкусностями и аккуратно ставит на стол. Рыжая обнимает его, утыкаясь носом в шею, с тягучим удовольствием вслушиваясь в его срывающееся сердцебиение, и ей кажется это таким привычным, что даже странно. Она всего лишь решила, наверстать за тридцатый визит прошедшие двадцать девять. -Лидия, у тебя все в порядке? – подрагивающим голосом интересуется Стайлз, неловко обвивая руками ее плечи. -Да, Стайлз, со мной все хорошо, - и ведь она вовсе не врет, ей действительно хорошо. Так хорошо и спокойно, что даже дурно. Так не бывает… Или все же бывает? Она сильнее льнет к нему и вновь слышит сбившийся ритм его сердца, явно упиваясь осознанием того, что только на ее близость он реагирует так трепетно. -Просто ты… Такой теплый. Уютный, - объясняет Лидия, хоть Стилински и не просил вовсе. Ей кажется, что она смогла бы простоять так вечность. Юношеский максимализм и склонность к преувеличению, скажете вы? А она ответ, ну и пусть. Она решила, что совсем уже не хочет бегать от ее такого раньше не понятого «Хорошо». От ее такого родного «Хорошо». От него, который «Хорошо». Печенье на столе не тронуто. Чай уже остыл, стал совсем холодным. Невкусным, хотя его никто даже не пригубил. Но она не отходит от него. Не отпускает. Не хочется. Не сегодня. И не завтра. Не через неделю. Может даже не через десять лет. Просто не хочется, когда так правильно. А чай… она всегда может заварить новую чашку.