Пламя, разгоревшееся в тот миг.

громкие рвущие слух крики фанатов. мокрые и счастливые люди кричат во весь голос, а на утро будут ходить охрипшие, но с мыслью о том, что что стоило того. толпа рвет и мечет. крики со словами "соситесь" уже не в новинку для двух девушек — барабанщицы и солистки немало известной группы "кис-кис". именно сегодня алина сорвалась со своей диеты и влила в себя большое количество жгущего алкоголя. горло жжет, а фанаты требуют поцелуя. и барабанщица снова на это ведётся, закрывает глава и перемещается куда-то в астрал; холодные и чуть мокрые пальцы обхватывают шею рыжеволосой солистки и притягивают ближе для жаркого поцелуя. он был словно битва: мягкие и пухлые губы сминают уста напротив воруя весь воздух из лёгких, соня чуть отстраняется чтобы сделать вдох, но требовательные руки притягивают манящие уста обратно и сероволосая барабанщица быстро впускает свой холодный, после леденящего виски, язык в чужой рот и на фоне горячего языка сомусевой создаётся тепловой контраст. возможно, количество выпитого алкоголя пробудило самые потаённые желания и выпустило всю страсть наружу. конечно, если бы не обстоятельства, мешающие девушкам продолжить то, чего они так долго жаждали, подруги заперлись бы где-нибудь в укромном месте, но сейчас концерт и нужно отыграть его..

после концерта.

тесная и слегка душная гримерка, стены которой чуть облазили и белая краска уже не казалась такой же белой, как и прежде. немного заляпанное зеркало достаточно внушающих размеров в котором отражались вспотевшие, от выступления, музыканты. к чуть мокрому лбу барабанщицы припали тусклые серые пряди волос, а грудь вздымалась от резких вдохов и попыток восстановить дыхание; солистка выглядела похоже, но голос рыжеволосой девушки был немного охрипший, в основном, от того, что сомусева весь концерт сильно истязала свои голосовые связки, но хрипота в голосе придавала свой шарм. алкоголь постепенно покинул организм сони, как только в голове промелькнули сцены с жарким и красочным поцелуем и, конечно девушку начинало волновать то, что думает об этом её подруга. чуть поразмыслив, софья встает с потрепанного кожаного дивана и направляется к барабанщице, в голове ещё пролетают мысли о правильности этого действия, но любопытство и давно неразделённые чувства берут верх. сомусева прикасается к крепкому плечу алины и бросает короткое: "пойдём поговорим". вне душного помещения бушует сильный и морозный ветер, в термометре минус двенадцать градусов. в костлявых руках тлеет сигарета, а в голове всё те же навязчивые мысли. вот, из-за дверей здания выходит сероволосая девушка и прислоняется к ободранной кирпичной стене, судя по всему, исписанной всякими "граффити". — что хотела? — по какой-то непонятливой причине, голос алины довольно грубый, хотя в глазах видна растерянность и непонимание ситуации. глубокий вдох и попытка набраться побольше решимости. — алин.. для тебя что-то значат эти поцелуи? — прямолинейность - одна из особенностей софьи и, возможно это очень полезная черта. глаза барабанщицы начали бегать по всем углам, пока не остановись на серых глазах напротив, алина искала ответы, которых, конечно, там нет. и конечно, она знала, что проиграет в этой битве страдающих взглядов. — сонь.. это всё очень сложно. и я знаю, прекрасно знаю, что ты это сама понимаешь. давай поговорим на свежую голову. я ведь могу сказать что-то ужасное и мы обе будем жалеть о таких необдуманных решениях, — будто ставя перед фактом, выпалила столько слов алина, но обе девушки знали, что так будет лучше. поэтому олешева медленно подошла к солистке и, нежно обнимая повела в здание, вынимая из рук девушки сигарету и отбрасывая её в сторону.

на утро.

как и предполагалось на утро все музыканты были максимально "скисшие", хотя, это логично, ведь выпили все приличное количество алкоголя. удивительно, что молодые люди вообще смогли функционировать и добрались до своих домов. первыми проснулись обладательницы прекрасного пола. алина медленно открывала глаза и потирая их пальцами, сжатыми в кулаки, а после окончательно поднялась с кровати. на соседней стороне кровати отлёживался любимый кот олешевой - ксанакс, если проще, как говорит сама сероволосая, то саня. в планах сегодня обещанный разговор с солисткой. как же алине не хочется раскрывать все свои карты, девушка знает, что никогда не выиграет в эту игру, но будет биться до последнего, не имея в рукаве козырных. выплёскивать все свои эмоции и срываться на предполагаемую пассию. телефон лежащий на кровати завибрировал, оповещая о новом сообщении. алина нехотя поднимает устройство и видит такой близкий, но в то же время отстранённый от её жизни контакт — "сонечка". привет. — 10.58 пальцы начали бегать по экрану, а из глаз начинали течь горькие слезы от понимания того, о чём будет разговор. привет. придёшь? — 10.59 соня не заставила себя долго ждать, и через несколько секунд пришел положительный ответ. по идее, через час придет солистка и состоится нежеланный разговор.

через час в квартире алины.

вновь режущий слух звонок в дверь. светлые обои более не бросаются в глаза, а чуть потрёпанная деревянная отталкивает от себя. за преградой стоит рыжеволосая девушка, алина впускает её и на душу будто сваливается груз ответственности за всю ту боль, которую она может причинить в результате неудачного разговора. но что-то внутри алины двигает её вперед, хоть она и не знает, что будет дальше. — привет, — пресно улыбаясь и отводя глаза в сторону, поздоровалась соня, подходя чуть ближе для обьятий. чувство мелькающее в серых глазах рыжей читается как: "не отвергай меня, или мои раны снова начнут изливаться алой жидкостью". — привет, проходи, — отвечает алина, нежно обнимая сомусеву и вешая её куртку на крючок. неподдельный страх в глазах сони, конечно, олешева заметила. вы когда-нибудь лицезрели в фильмах хождение по раскаленным углям? для кого-то "огнехождение" это толчок вперед и полное исцеление. для кого-то жгучая резь, но если принять боль и двигаться дальше, то ты забудешь о жжении. так и тут, если отпустить плохие мысли и всё ужасное что нас держит в мертвой точке, то можно будет пройти через колючие дерби и распустить крылья. — сонь, мы хотели поговорить, — алина легко потянула сомусеву за руку и прошла на балкон. — понимаешь, это очень сложно, непонятно и в некоторых местах даже мучительно. но я думаю, что тебе стоит знать. глубокий вдох, словно последний, как в фильме "один вдох", но только тут всё не закончится плачевно. — как бы тяжело это не было, но.. я люблю тебя, — застеклившиеся глаза уже не сдерживают слёзы и прозрачная солоноватая жидкость пустилась по бледным щекам барабанщицы. одно резкое, но важное движение и алина, в обьятиях сони изливает всю боль ей в плечо, где позже останется мокрое пятно. нежные поглаживания по волосам, это всё, что сейчас нужно олешевой. — я тоже тебя люблю, не плачь пожалуйста, — тихо шепчет софья ещё крепче обнимая маленький серый комочек, который за два с половиной года, она так и не разлюбила. алина чуть отрывается от "подруги" и заглядывает в глаза, которые отражают все эмоции и чуть поблескивают из-за слёз. никакой лжи, только чистая невинная любовь. барабанщица медленно приближается к губам сомусевой и нежно целует. такой ненавязчивый поцелуй, он был тем, что могло отпустить все пагубные чувства, девушки словно очнулись. пухлые губы сминают уста напротив и медленно водят по ним. костлявые пальцы не торопясь ведут к черным пуговицам на клетчатой рубашке солистки и расстегивают их. яркая ткань отлетает куда-то в сторону, сейчас совершенно не важно куда, важно только то, что барабанщица смогла открыться и показать все свои страхи перед своей возлюбленной. черный топ, красиво обрамляющий грудь поднимался вверх с помощью холодных пальцев. мазолистые руки медленно изучали каждый сантиметр желанного тела и кожа покрывалась мурашками от холодных прикосновений. тихие стоны вылетали из уст солистки и отражались от стен. маленькая комната с большой двухместной кроватью освещенная нежным фиолетовым светом и сероволосая девушка неспеша подталкивающая рыжеволосую на мягкое изделие. соня легко улыбнулась, притягивая олешеву ближе к себе за шею и требовательно целуя. барабанщица улыбается в ответ и снимает с себя футболку. ко взору рыжей открылась подтянутая фигура подруги и довольно больших размеров грудь. серо-голубые глаза излучают чистую любовь, а цепкая рука уже стягивала с пассии джинсы, после, тоже самое проделывая со своими шортами. через несколько минут, две полностью оголенные девушки сидели на постели. алина медленно опускала пальцы до разгоряченного центра, задевая насквозь промокшую ткань трусиков, а после, и вовсе снимая и откидывая ненужный элемент в сторону. олешева проводит бледной ладонью по промежности солистки, задевая все складочки и заставляя соню издать сладкий стон. барабанщица посмотрела в глаза софьи, как бы спрашивая разрешение, и получив одобрительный кивок два пальца плавно скользнули вовнутрь девушки. буквально три минуты и сомусева уже на пике. продолжительный стон вырывается из её уст, который говорит о сладком финале. алина вытаскивает пальцы, которые были полностью залиты прозрачной солоноватой жидкостью и наглядно их вылизала...

на следующее утро.

сероволосая медленно открыла глаза, загораживая руками лучи яркого солнца и после оглядываясь по сторонам: вокруг не было разбросанной одежды, а она была аккуратно сложена и лежала на тумбочке около двери. алина улыбнулась, вспоминая её рыжее солнышко, но её мысли прервала сама софья: девушка стояла в дверном проёме и лучезарно улыбалась. — доброе утро, пойдёшь кушать? я блинчики пожарила, — солистка мило улыбнулась и облокотилась на деревянную раму. — доброе. ты одежду сложила? спасибо. я сейчас приду, — олешева улыбнулась в ответ и скинула с себя одеяло, сразу же заливаясь краской и прикрывая руками грудь. со стороны двери послышался смешок, а после шаги. соня пошла к своей подруге и убрала руки с её декольте. алина подняла неуверенный взгляд на рыжеволосую. — котик, чего ты стесняешься? — спросила софья. в ответ тишина. барабанщица долго думала, что ответить. в голову пришел только вариант полностью открыться девушке. — это очень тяжко вспоминать. ты же знаешь, что я встречаюсь с женей? — младшая получила в ответ кивок и сделала глубокий вдох. — так вот, он абьюзер. постоянные избиения с его стороны, отвратительные слова по поводу моей внешности оставили сильную вмятину в моем подсознании, — алина закрыла глаза, а на её щеках остались мокрые дорожки. соня не нашла, что ответить и просто обняла алину, прижимая ближе к себе. сеанс целебных обьятий мог длится больше десяти минут, но немую тишину, разбавляемую только всхлипами сероволой, нарушил телефонный звонок. женя сомусева чуть отстранилась от младшей и посмотрела ей в глаза. олешева шепотом попросила, чтобы солистка взяла трубку. — ну типа, алло? — спросила софья, приложив телефон к уху. — привет, а где алина, не знаешь? передай ей мобильник, — раздраженным голосом ответил мильковский. слова ощущались так, будто парень мог сорваться в любой момент и наорать на соню. — не думаю, что она хочет с тобой говорить. ты скажи, я передам, — победно усмехнулась рыжая в звонок. послышался глухой рык. — хотя знаешь, забудь этот номер и не звони никогда алине, — бросила последнюю фразу старшая и скинула вызов. софья выключила телефон и положила его на тумбочку, попутно взяв с неё свободную футболку. — так всё, не раскисай, солнце, — сказала солистка, натягивая на сероволосую одежду. — жду тебя на кухне, — соня вновь улыбнулась и вышла из комнаты.

следующий концерт, гримерка.

кирпичные стены, завешанные разными плакатами с музыкальными исполнителями, и там же на стене красовалась фирменная наклейка "кис-кис." четыре музыканта встали в круг, взявшись за руки и кричали фразу "рок рок рок." сцена освещена прожекторами с разными цветами. на сцену поочерёдно вышло четыре человека, завершающим из них была солистка группы с микрофоном в руках. в зале заиграла громкая музыка, а музыканты уже отдавались на полную, сильно потея. начинается песня "подруга", барабанщица выходит из-за котлов и направляется к солистке. что-то шепча на ухо. через секунды три в зале включается фонограмма и соня поворачивает к себе олешеву, страстно целуя.

***

вот так их жизни сменили черную полосу на белую. они стояли и смотрели, и сердце их всё ещё отвергало то, что говорил им разум. даже тогда они всё ещё были под властью ощущения и алкоголя, будто всё это слишком велико, слишком неестественно, чтобы происходить в действительности. наверное это потому, что мир, который все мы знали, ушел. он кончился.