Almond Flower / Цветок Миндаля

***

Song: Castle in the snow - The Avener & Kadebostany Тэхен откидывается на сиденье. Ожидает только что прибывшего Чимина. Предчувствует, как тот будет недоволен произошедшим. — Я даже говорить не буду, насколько ты поступаешь неразумно. Бесполезно. — И я рад видеть тебя. — Что ты творишь, Тэхен? Твой клан в недоумении, как и я. Ты чуть не убил главу Мин. Он до сих пор без сознания. Они пойдут против нас войной. А Анна? Чем ты думаешь? — Мой клан пока что в состоянии держаться без меня. Дан на время возьмёт управление на себя. И ты будешь рядом. Я доверяю тебе самое дорогое, — молчит, вздыхает, меняет выражение лица: теперь перед Чимином не Дьявол, а его друг, — Я не могу спокойно дышать, зная убийц в лицо. Она ключ ко всему. Она поможет моей душе успокоиться. — Твоя скорбь нескончаемая. Рано или поздно она погубит тебя. — Пусть. Но знай, ты меня не остановишь. Тишина, повисшая в комнате, усилила все звуки вокруг: потрескивание дерева в камине, завывание ветра за окнами, чьи-то шаги в коридоре, а ещё глухие женские крики, доносящиеся из самой дальней комнаты в доме. Чимин сжимает ручку кресла, закрывает глаза. Он знает, кто кричит, хочет помочь, но не может. Пак молчит не потому, что не может возразить Тэхену, а потому, что в этом смысла не видит. Перед Кимом пелена, которая управляет им, он запутался в ней, как в огромной паутине. Как зачарованный, Ким медленно встаёт, направляется к массивной двери. — Твой вылет завтра, а пока отдыхай. На эту реплику Чимин не реагирует, молчит. Вовсе не удивлён тому, что глава хочет быстрее отправить его обратно в Корею. В любом случае, он бы не задержался здесь более. А Тэхен спешит, широкими шагами ступает, почти бежит на «зов» девушки. Находит Анну в бреду. Лихорадка съедает ее: кожа горит, глаза затуманены, волосы разметались по подушке, а из потрескавшихся губ сочится кровь. В окружении врача и его помощницы, которые пытаются успокоить, но она даже не слышит их голосов, лишь повторяет одно и то же: «Больно». Ей больно, как того и хотел Дьявол. Но почему Тэхен встревожен? Почему его беспокоит ее состояние? — Что с ней? — В рану на руке попала небольшая инфекция. Я промыл ее, наложил швы, дал все необходимые лекарства. К утру ей должно стать лучше, — кланяется и вместе с помощницей покидает комнату, оставляя главу Ким наедине с девушкой. — Анна? Ты слышишь меня? Ее румяное лицо теряется в его больших ладонях. Он пытается заставить посмотреть на него, но взгляд ее мечется по сторонам. А вскоре он чувствует как его ладони становятся влажными от ее слез. — Дьявол! Дьявол! Дьявол! — Хватит нести бред, — отталкивает, встаёт с кровати, пятится назад, закрывает уши руками. Он не впервые слышит, что его называют Дьяволом, однако из ее уст это звучит, как самое мерзкое и отвратительное слово в мире. Ее ненависть и страх заставляют его злиться и рычать. — Прекрати! Его приказ игнорируется. А ее лихорадка передаётся и ему. Его трясёт, словно корабль, попавший в шторм. — Дьявол тут! Мы все сгорим в аду, — мрачный пугающий смех Анны внезапно прерывается. Изящные длинные пальцы того самого Дьявола обвивают ее тонкую шею. Хрип, тихий плач, глухие стоны не сдерживают его, наоборот, разжигают в нем этот сумасшедший огонь противоестественных чувств. Руки его действуют слаженно, опыт не подводит, а хладнокровие могло бы отпугнуть даже самых смелых хищников. Он нависает над ней сверху. Смотрит отчуждённым, безумным взглядом, однако все-таки ослабляет хватку, чувствуя, как она синеет и мякнет. Его не должно заботить ее состояние. Его не должна заботить ее боль. Ему ведь все равно, умрет она или выживет. Обездвиженную и измученную, он оставляет ее одну. Оставляет одну наедине со своими безумными кошмарами и образами. Тэхен спешит прочь. Дыхание сбивается, ноги уносят его на безопасное для Анны расстояние. Добравшись до своей комнаты, плюхается на кровать. От его веса она вся скрипит и прогибается. Ким закрывает глаза, затем и уши, чтобы снова и снова не слышать ее проклятые слова. Дьявол внутри него ликует, но утихает, давая его человеческой сущности дышать полной грудью. Тэхен себе не принадлежит.

***

Song: Slow Down - Chase Atlantic — Сонхва! Сонхва! — Да, детектив, слушаю Вас, — запыхавшись, он поспешно входит в кабинет Чона. — Нашли тело Сокджина. Выезжаем сейчас же. — Вас понял, — лёгкая ухмылка, тронувшая губы, не была замечена взволнованным Чонгуком. Удивительно, насколько Сонхва было приятно увидеть лицо детектива, который отпрянул от изуродованного тела молодого парня. Внутри он снова поприветствовал Джина, а как только чёрный мешок закрылся, попрощался навсегда. Знал бы детектив, что убийца стоит рядом, ужаснулся бы. Эти мысли развеселили его. — Почему ты улыбаешься? — Задумался, — после заминки продолжил, — Жаль мне этого парня, ни один клан защитить его не смог. — Здесь явно орудовал Ким. Снова нашли его зажигалку. — Значит он стал им не нужен и они решили от него избавиться. — Скорее всего... Весь оставшийся день Чонгук думал лишь о том, почему сегодняшний случай так отличается от прошлых. Ким не сжёг все вокруг как обычно. Оставил просто так свой опознавательный знак, улику. Либо он специально сделал это, либо убийство совершил не он. От теорий и нехватки фактов голова кругом. Его предположения не сходятся с реальностью, его улик и фактов не хватает, а желание поймать преступников лишь растёт с каждым днём. Он решает задремать среди бумаг, документов и фотографий на столе в своём кабинете. Усталость валит с ног. Но ему не удаётся уснуть. Вибрации телефона неприятно отдают в голове, от чего Чонгук внезапно дёргается. — Детектив Чон, Вашему упорству можно позавидовать, — доносится грубый мужской голос. — Я Вас знаю? — Мы пока что не знакомы, однако я готов помогать полиции. И лично Вам. — Помогать? С чем именно? — Например, с поимкой кланов. Знаю, пробьете сразу номер телефона, пытаясь нарыть информацию, но Вы не сможете ничего узнать обо мне. Бесполезно. Но уверяю, я знаю многое о кланах. Готов работать на Вас. — Как я могу доверять незнакомцу? — Не могу раскрыть себя в целях безопасности, но для того, чтобы укрепить в Вас доверие ко мне, я сообщу координаты одной из лабораторий клана Мин. Вершите правосудие, Чон.

***

Song: Wait - NF Сквозь затуманенный разум Юнги слышит посторонние шумы и разговоры. Возмущения Фудо, грозный низкий голос Намджуна, тихие перешептывания людей клана сливаются для него в одну какофонию звуков и голосов. Металлический солоноватый вкус крови вызывает тошноту. Чувствует, как болят сломанные ребра, чувствует боль от каждой раздроблённой в нем кости. Однако эта боль не отвлекает его от приходящего на ум образа Анны. Юнги оставил ее жестокому отродью зла. Он беспокоится. Впервые ему страшно за кого-то. Он хочет увидеть ее, хочет поговорить о чем-нибудь, лишь бы услышать голос, злиться от невыносимого характера, но не может сделать этого. Он не понимает, сколько лежит с такими мыслями, но сильная воля и самоконтроль заставляют его открыть глаза. Мычит, пытается обратить внимание на себя. — Глава! — ярко-красное пятно спешно приближается и нависает над ним, — Господин! Вы очнулись? — Фудо, отойди, пропусти врача, — обеспокоенный Намджун приказывает всем покинуть комнату, но не может вытолкнуть такого же обеспокоенного Фудо. В итоге выходит из палаты вместе с ним. — Я вижу, как ты привязался к нему. Замечаю и вашу связь, он доверяет тебе, — продолжает Намджун. — Он всегда был примером настоящего главы для меня, я мечтал работать на него, на клан, мечтал увидеть вживую хотя бы раз. Он сильный, может справиться с множеством трудностей, но справится ли он с любовью? Справится ли с потерей Госпожи? — О чем ты?! — Намджун в недоумении, чувствует злость и раздражение из-за его слов. — Намджун, ты можешь злиться, но я думаю, он потерял ее навсегда. Ким не отдаст. А Господин будет следовать за ней до конца. Я не хочу, чтобы это погубило его. — И я не хочу, Фудо. Но судьба... Она такая. Мы не можем изменить то, что должно произойти. Если Господина и погубит любовь, то это будет самая прекрасная история конца его страданий. Мы можем лишь подставить себя под пули, предназначенные для его тела, но от проклятых чувств, поразивших душу, мы спасти не можем. Никак не можем. Пока разговор двух мужчин происходил в безлюдном коридоре, главу Мин уже осмотрел доктор. Предположения Юнги о сломанных рёбрах он также подтвердил, выписав ему лекарства и строгий постельный режим. Однако соблюдать его глава не намерен. На данный момент ему интересна лишь одна персона. О себе он думает в последнюю очередь. Обезболивающее подействовало в течение 10 минут, поэтому стиснув зубы, он принялся одеваться в свои вещи. Каждое движение отзывается в нем глухой болью, дискомфортом и раздражением внутри. Какого было удивление сидящих в коридоре людей, когда глава Мин лично отворил двери, выйдя к ним на своих двоих. От растерянности Фудо даже выронил белый бумажный стаканчик с водой, Намджун так и застыл на месте. — Какого хрена вы все ещё сидите? Подайте машину, мы уезжаем отсюда. — Но Вы не можете покинуть больницу, прошло всего три дня с тех пор... — Молчи, Намджун. Просто подай машину. Я еду за вашей Госпожой. Намджун лишь подчинился приказу. Вопреки запретам врачей, глава Мин в бронированной машине с кортежем направился к особняку Ким.

***

Song: Where do lovers go? - Ghostly Kisses Эти несколько дней Анна провела в аду. Дьявол то и дело приходил терзать ее, мучить вопросами о главе Мин, кланах и прочих вещах, о которых она ничего не знала и не могла знать. На улице проливной дождь. Тяжелые капли бьются об стекло, будто пытаясь ворваться в комнату, прося впустить их снова и снова. Перевернувшись в кровати, смотрит на обвязанную бинтом руку. Когда-то там была метка, свидетельствовавшая принадлежность к клану Мин, сейчас же останется лишь шрам. Почему-то в сердце поселяются беспокойство и тихая грусть. Легкая тошнота подступает к горлу. Садится в кровати. Замечает отражение в большом зеркале напротив. Ярко-чёрные круги, потускневший цвет кожи, впалые щеки и сухие губы. «Живой мертвец», — думает она про себя. Вздыхает, заправляет выбившийся локон за ухо. Продолжает рассматривать себя. — Он приехал за тобой. Вставай, — холодный голос заставил подскочить от неожиданности. Анна спешно слезла с кровати, приводя волосы в порядок. Она бы никогда не подумала, что будет рада Юнги, что будет бежать к нему на крыльях надежды на спасение. Гром становится все громче и громче, словно Зевс злится и протестует, словно предупреждает о великой беде. Но останавливает ли это человека, бегущего на свет? Ещё недавно она называла этот «свет» пламенем ада, теперь же, сама того не понимая, желает согреться этим огнём. Вскоре ее выводят из комнаты. У порога ее ждёт Дьявол с усмешкой на лице. Она почему-то не верит, что он вот так просто отпустит ее. Есть ли в этом логика? Вместе они выходят из особняка. Ее пугает огромная толпа ожидающих во дворе людей. Взгляд ее притягивает стоящий под чёрным зонтом мужчина. Глаза его блестят, силуэт напряжен: он готов сорваться к ней сейчас же, но ждёт. — Я думаю, нам стоит поговорить наедине. Втроём. Глава Мин кивает. Взмахом руки приказывает Намджуну и Фудо молчать, так как уже сейчас слышит их протесты и негодование. Анна напрягается, чувствуя исходящую от Кима хитрость и опасность. Посадив ее рядом, выезжает со двора. Всю дорогу они оба молчат. Это молчание давит морально настолько сильно, что она согласна «прогуляться» пешком несколько километров. Глава Ким сосредоточен и напряжен. Он намерен закончить эту историю. Отомстить сейчас будет наиболее правильным решением. После последнего визита к ней, он каждую ночь думал о словах Анны. Стоит ли мучать всех? Ведь мать он не вернёт, но и не отомстить не может. Тэхен привык получать то, что желает. И месть за все разбитые годы будет его наградой за терпение. Она кусает губы, замечает машину за ними, но не подаёт вида. — Что бы ты сказала ему, если бы знала, что видишь в последний раз? — неожиданный вопрос удивил ее. Мороз прошёлся по коже от ног до спины и плеч. Шок и ступор заставили застыть на месте. Осознание значения вопроса пришло не сразу. Он едет убивать его. Как только эта мысль разбивает сознание, машина останавливается. Анна буквально выползает из неё, глубокими вдохами глотает воздух, легкие не раскрываются, а сердце перестало гонять кровь. Дождь моментально «искупал». Внешний холод не сравним с холодом внутри. Она ощущает его шаги. Юнги тоже здесь. Голос его подхватывает ветер, донося до неё лишь обрывки и отдельные звуки. Она вслушивается, но не слышит. Она его не слышит. Поднимает взгляд. Юнги видит в ее глазах целый мир и ещё немного. Немного грусти, немного боли, немного сожаления. Сожалеет и он. Сожалеет о том, что смог поцеловать лишь пару раз, смог почувствовать необходимую теплоту лишь поверхностно, полностью так и не согревшись. Как самый настоящий подонок, Мин украл самый первый поцелуй во сне. В тот день он нашёл в ее доме свой дом, а ноги сами привели его к ней. Юнги был рад, что она спала, так и не узнав, почему он до самого рассвета улыбался самой чистой и искренней улыбкой, считая себя сумасшедшим и влюблённым. Таким безумно влюблённым. Тэхен вздыхает, проводя кончиками пальцев по кинжалу в кармане уже промокшего пальто. Большие разъярённые волны океана бьются о скалы, окрашиваясь белой пеной, сдаются и возвращаются обратно в океан. Такая же борьба идёт в нем самом. Демоны внутри почему-то молчат, впервые давая ему (Тэхену) право выбора. Этот выбор станет самой большой ошибкой в его жизни, самой большой, но самой нужной. — Я знаю, что буду убит. Здесь, над океаном. — У меня нет выбора, Мин. В твоих жилах течёт проклятая, ненавистная мне кровь. — Почему ты заставляешь ее смотреть? — горечь в голосе Юнги звучит не как претензия, а как мольба. — Потому что она единственная, кто будет плакать по тебе. Я не могу лишить тебя права остаться в памяти кого-то. Пусть это будет она. Вздох главы Мин растворяется в шуме волн. — Между нами было многое. Наша вражда была нескончаемой, с самого детства. Конкуренция, увы. Тэхен улыбается всплывшим в памяти воспоминаниям. Маленький Мин, играющий в песочнице особняка, куда его привёл погостить отец, выглядит беззаботным, обычным ребёнком. В те времена кланы были единым целым. Не было таких жестоких и разрушающих войн. Тэхену нравилось играть с мальчиком, однако «дружба» вскоре закончилась из-за небольшой драки за понравившуюся им обоим игрушку. Казалось бы, игрушка вызвала целое противостояние характеров. Мин не хотел уступать, а Тэхен не хотел сдаваться. Это и стало яблоком раздора. — Но зато ты был всегда честен со мной. Благодарю, — заключил Мин с ухмылкой. Кажется, будто на берегу океана, под дождём и темным небосводом стоят не заклятые враги, не два клана, а давно не беседовавшие друг с другом друзья. Анна с трудом поднимается, смотрит в спину Юнги, рассматривает длинные пальцы, его кольцо, макушку головы, волосы, одежду. Каждая деталь кажется ей важной и нужной в этот момент. Он поворачивается к ней. Улыбается, «мол, все хорошо, не бойся». Она делает несколько шагов к нему, вот-вот дойдёт. Глаза его на миг расширяются, опускаются на грудь, из которой торчит золотой кинжал, и вновь смотрят на неё. — Нет-нет! — собственный шёпот слышен лишь ей одной. Бежит к нему. Так быстро, так сильно. Глава Мин падает на колени. Тэхен так и не сдался, а Юнги, наконец, уступил. Горькие соленые слёзы ее слились с пресными капельками дождя. Онемевшие пальцы гладят его холодную кожу, промокшие волосы. — Юнги, пожалуйста... Мин улыбается. Если бы он знал, что смерть его будет такой благословенной, был бы готов умирать снова и снова. Каждый день. Впервые без угрызений совести, без стеснения, без стыда он может сказать, что счастлив. — Я разлюбил многих, а тебя не смог... Куда уходят влюблённые, когда устают?