Не отпущу. Не убегаю.

Яркие лучи утреннего солнца настойчиво бьют в глаза. Антон медленно просыпается от того, что под веками то и дело бегают желтые блики. Он жмурится, не понимая, что происходит. Разлепив сонные глаза, пытается сфокусировать взгляд. В поле зрения сразу попадает Арсений, который активно расхаживает по комнате. Теперь все понятно. Солнечный свет, который сплошным потоком лился в большое окно, постоянно прерывался его фигурой, и каждый раз с новой силой бил Антону в лицо. Весна уже в самом разгаре и как никогда радует Москву множеством солнечных дней. Если так пойдет дальше, то их общее нежелание пользоваться ночными шторами скоро выльется в то, что окно-лупа рано или поздно поджарит их в собственной постели в одно прекрасное солнечное утро. Проморгавшись, Антон поворачивается и откидывается спиной на подушку, начинает наблюдать за Арсением. Тот, похоже, не замечает, что вообще-то кое-кого разбудил. Он быстро расхаживает по комнате, собирая какие-то вещи в свой рюкзак. Что интересно, делает он это почему-то при полном параде. На нем отутюженная белая футболка без принта, что удивительно, и узкие черные джинсы. Волосы уложены в излюбленной манере, будто слегка растрепаны ветром. Но Антон знает, что ради подобного эффекта Арсений может простоять у зеркала не один десяток минут. Пока Арсений активно что-то выискивает на столе, повернувшись к Антону спиной, тот тянется за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке. На экране 10:08. – Арс, ну ты серьезно? – хрипло тянет Антон. – О, ты уже проснулся, – бросает на него взгляд через плечо Арсений и тут же отворачивается. – Извини, если разбудил. – Не извиняю. Ты, я так понимаю, тогда бы свалил, даже не удосужившись сказать, куда именно собираешься. И вообще, какого черта? Единственный выходной, который я надеялся провести вместе, но ты с утра пораньше уже куда-то улетаешь. – Антош, выходной у тебя, а у меня на сегодня две важные встречи запланированы, – продолжает суетиться Арсений, запихивая в рюкзак какую-то папку с бумагами. – Подожди, но мы вроде договаривались, что сегодня будем отдыхать и будем только вдвоем. – Это было неделю назад. За это время планы немножечко поменялись. – Серьезно? А меня ты уведомить об этом не хотел? По-твоему это нормально? Мы и так почти не видимся. У меня проекты, ты последние два месяца едва ли не ночуешь на своей съемочной площадке. – Антош, ну не начинай, – разворачивается к нему Арсений. Он подходит ближе, упирается одним коленом в кровать и кладет узкие ладони на чужие плечи, покрытые мягкой тканью спальной футболки. Ведет ими вверх, переходит на шею. – Разве ты не рад, что у нас в последнее время у обоих так хорошо идут дела? Ты продвигаешься на телевидении, я наконец-то начал сниматься в кино, как и мечтал. Это же круто. Антон сдается и обвивает талию своими длинными руками, прижимает крепко к себе, утыкается носом в грудь. Приятный запах туалетной воды заставляет сделать вдох глубже. – Конечно же, я рад, особенно за тебя. Но мне не нравится, как это отражается на наших отношениях. Слишком мало времени остается друг на друга. Иногда его и вовсе нет. Даже сегодня. Антон поднимает голову и снизу вверх смотрит в глаза, которые сейчас светло-голубого цвета из-за оттеняющей их белой футболки и яркого солнечного света в комнате. – Прости, но сегодня правда никак не получится остаться дома. Я, кстати, уже опаздываю, – бросает взгляд на наручные часы. – Как же я не хочу тебя отпускать. Антон усиленно пытается утащить Арсения к себе в кровать. – Нет, Антон, нельзя. Я, правда, опаздываю. Арсений только немного нагибается и оставляет быстрый поцелуй на сухих губах, потом под челюстью, потом на шее под кадыком и отстраняется. А Антону мало. Его подразнили и бросили, нечестно так делать. Арсений возвращается к столу, засовывает телефон в задний карман джинсов, хватает рюкзак и направляется в сторону двери, сверкая своими узкими голыми щиколотками. – Какой же ты невыносимый, – шепчет почти неслышно Антон и начинает выбираться из-под облака одеяла. Сунув ноги в домашние тапки, шаркает вслед за своим ураганом, которому никогда на месте спокойно не сидится. Арс, сидя на одном колене завязывает шнурки белых кроссовок. Быстро с этим справившись, вскакивает и хватает с вешалки любимую черную джинсовку. Вдев руки в рукава, одергивает ее перед зеркалом. Своим любимым жестом поправляет челку – откидывает ее большим пальцем чуть в сторону. – Все, я полетел. Постараюсь освободиться пораньше. Целует Антона в щеку, едва коснувшись кожи губами, и исчезает за дверью. Антон защелкивает за ним замок и резко ловит неприятное ощущение установившейся тишины. Класс, именно так он и хотел провести свой свободный день. Арсений как обычно. Ни тебе предупреждений, ни тебе объяснений по поводу того, что у него за такие важные встречи, почему их две в один день и почему ни одну из них ну никак нельзя отложить хотя бы на один день. Самое обидное то, что если бы Антон не проснулся сам, Арс бы даже не удосужился предупредить его о том, что его сегодня не будет дома. Вот это бесило больше всего. Все всегда в самый последний день, в последний момент. Может он еще не привык к тому, что живет не один? А если люди живут вместе и у них есть отношения, то они как-то согласуют друг с другом свои планы. Арсений все-таки переехал в Москву полгода назад, и теперь они вместе живут в квартире, которую Антон до этого снимал уже несколько лет. Только вот толку от этого не шибко много. Раньше редко виделись из-за расстояния, теперь из-за постоянных дел и съемок. Антон уже в тур мечтает уехать как можно быстрее, чтобы хоть там больше времени вместе проводить. Обидно, конечно, что его вот так неожиданно бросили в день, который он хотел провести по-особенному. Он тащится в ванную, быстро умывается и идет на кухню ставить чайник. Заливает кипятком черный чай в большой кружке, кладет две ложки сахара с горкой и медленно размешивает. Чайные листы медленно раскрываются, оседают на дно. Над поверхностью поднимается белесый пар. Антон вытаскивает чайную ложку и резко бросает на столешницу. – Сука, – зло выругивается и подходит к окну, открывает его настежь. В лицо ударяет порыв теплого ветра. Конец апреля такой теплый, что кажется, будто на дворе самый разгар июля. В тонких голых пальцах оказывается привычная пачка сигарет. Обещал же себе не курить хотя бы натощак, но сейчас как-то похуй уже. Щелкнув зажигалкой, Антон глубоко затягивается, а потом выпускает дым в распахнутое окно навстречу весеннему теплу. Антон не понимает, неужели скучает только он. Только ему не хватает общения и тепла от человека, которого он любит. Арсу, видимо, пофиг. Ну не видятся они неделями и что в этом такого, даром, что живут вместе. Антон просыпается – Арсения рядом нет, Антон возвращается домой – Арсений либо спит, либо его, угадайте что? Правильно, нет дома. Что, блять, вообще происходит? Почему они без видимых на то причин отдаляются друг от друга? Нет, Антон, конечно, не мудак и прекрасно понимает, что Арс очень долго шел к тому, что сейчас имеет. Для него это важно и Антон руками и ногами только за то, чтобы у него все было хорошо. Чтобы роли получались, фильмы снимались, и в прокат их выходило как можно больше. Но ведь к этим отношениям они тоже шли долго. Почему бы не ценить и это наравне со всем остальным? Антон невыносимо скучает. Он на протяжении всей последней недели мечтал только об этом дне. О том, как они проснутся вместе. Или он проснулся бы раньше, будил бы Арса поцелуями по теплой ото сна коже. Они бы все утро провели вместе в постели, потом позавтракали чем-нибудь необычным, приготовленным вместе. Арсений, кстати, классно готовит. Погода сегодня как на заказ, можно было бы пойти куда-нибудь погулять, посидеть на свежем воздухе. Вечером посмотреть фильм. Без разницы какой, Антон согласился бы даже на хитровыдуманный артхаус, который бы выбрал Арсений. А ночью они бы занялись долгим сексом, который Антон уже не помнит, когда у них был последний раз. Вместо всего этого он проведет сегодняшний день в одиночестве, залипая в "ФИФА" или в сериал на "NETFLIX". Супер, именно этого он и хотел. Докурив до фильтра, Антон тушит сигарету в пепельнице, стоящей на подоконнике, и усаживается за стол, подтягивает к себе кружку с горячим чаем. Дует на поверхность и делает первый глоток, обжигая губы. И вот чем теперь занять весь день? В такую погоду дома сидеть – самый настоящий грех. Так сказал бы Арсений, но его сейчас здесь нет. Поэтому Антон допивает свой чай, попутно проскроллив ленту во всех соцсетях, возвращается в спальню. Задергивает ночные шторы, погружая комнату в полумрак, и валится снова в кровать. На часах нет еще и двенадцати, а Антон уже бодрствует, не порядок, надо срочно исправлять. – Зато хоть высплюсь нормально, – говорит себе Антон, подбивая удобнее подушку. Он прекрасно осознает, что обида внутри все еще клокочет, но поделать с собой ничего не может. Засыпает довольно быстро и просыпается, когда стрелки на часах уже давно переползли за полдень. Ватную голову не получается оторвать от подушки еще добрых полчаса. В это время Антон проверяет пропущенные звонки и сообщения. От Арсения, естественно, ни того ни другого нет. Ответив всем, кто требовал его внимания, Антон встает второй раз за день и идет в ванную, чтобы нормально принять душ и взбодриться. Перед этим оформляет доставку, чтобы не ждать лишних полчаса. Он безумно голодный. Уже вторая половина дня, а он до сих пор ничего не ел. А такое, стоит заметить, случается довольно редко. Выходит он из душа как раз вовремя для того, чтобы принять курьера. Забрав свою долгожданную еду, Антон отправляется сразу в гостиную. Врубает телек и попадает на какой-то футбольный матч. Отлично, пусть остается. Раскладывает на столе свои коробки с вкусностями и наконец-то приступает к позднему завтраку тире обеду. Игра оказывается достаточно интересной, чтобы залипнуть в нее до самого конца. Антон даже на некоторое время забывает, что сегодня был не самый веселый день в его жизни. Матч заканчивается, пустые коробки летят в урну, а то, что было заказано для Арсения, отправляется в холодильник. Вернувшись в гостиную, Антон снова падает на диван, но только уже теперь занимает на нем горизонтальное положение. Открыв инстаграм, ждет пока обновится лента. Ряд с историями перестраивается, первой в списке оказывается сторис Арсения (как и всегда, если тот что-то выкладывает) и подсвечена она зеленым. Интересно, что там такого, чего нельзя видеть простым смертным. Арс обычно редко пользуется этой функцией. Антон жмет на знакомое фото и открывает короткое видео.Какое-то полутемное помещение, Арсений вместе с незнакомыми Антону людьми поднимает стопку с чем-то, судя по всему, алкогольным. Все смеются и Арс в том числе. А самое интересное, что снимал все это не он, кто-то другой. Арсений стоит возле другого конца стола и даже не смотрит в камеру. Вот это пугает больше всего. Арс к своему телефону не подпускает никого даже на расстояние пушечного выстрела. А тут какой-то посторонний человек, который, судя по всему, знает пароль, заходит в его телефон, и мало того, что снимает, так еще и в инстаграм выкладывает. Это у кого, интересно, такие привилегии. Антон только понял, что это мужчина, потому что смех за кадром был мужской. И вот это выбешивает больше всего. Какого, собственно говоря, черта? Нет, какого вообще хуя,какой-то левый тип лазает по телефону Арсения, снимает его и выкладывает в его же аккаунт, который для Арса как отдельная планета. Там никогда не появится ничего лишнего или бесполезного. И вот подобное совершенно не в его стиле. Антон закрывает приложение и заходит в список контактов, в котором Арсений естественно первый. Набрав его номер, долго слушает гудки. Не дождавшись ответа, отключается. – Твою мать, – злится Антон. Время близится к вечеру, а ему за это время не удосужились не то что позвонить, даже короткого сообщения не отправили. Молодец, Арсений, так держать. Дела у него, видите ли, неотложные. Антон сидит тут как придурок один весь день, а он бухает с какими-то непонятными людьми, которые без стеснения по чужим телефонам шарятся. Антон набирает заученный уже наизусть номер, но ответ все тот же. Если быть точнее, то никакого ответа. Он начинает злиться и нервничать еще сильнее. Знать бы хоть чей-то номер из этой компании, но проблема в том, что Антон всех этих людей никогда в жизни не видел. Арсений, какого черта ты творишь? Зачем врешь? Антон идет на кухню, заваривает в этот раз кофе. Открывает окно, впускает внутрь свежий воздух. На часах восемь вечера, уже начинает смеркаться. Постарается он освободиться пораньше. Да, Антон уже увидел его старания. Так старается, что тошно почему-то становится. Он ставит на подоконник кружку, сам присаживается рядом и закуривает. И ладно бы все это случилось первый раз и не при таких обстоятельствах. Антон не ревнивая истеричная девочка, все прекрасно понимает и никого контролировать не собирается. Арс – взрослый человек и вправе сам распоряжаться своей жизнью. Но они ведь договаривались. Неужели ему вот настолько наплевать на все? Антону так сильно не хочется анализировать последние месяцы их отношений, потому что становится страшно. Страшно от осознания того, во что все это может вылиться. Он ведь прекрасно знает Арсения, который решает проблемы просто рубя сразу с плеча. Он не тянет время и не миндальничает, если ему что-то не нравится, он подходит и говорит прямо. Расставляет все точки над «i» сразу же, как только в этом возникает необходимость. И Антон боится, что в один прекрасный день Арсений подойдет к нему и скажет, что между ними все кончено и они расстаются, а потом своей красивой, грациозной походкой просто уйдет. Проходит еще два часа. Ему так никто и не перезвонил, а сам он больше набирать не стал. Все равно толку никакого. Количество выпитого кофе и выкуренных сигарет становится больше. Антон не знает, куда себя деть и чем занять. На улице уже окончательно стемнело, но свет он так и не включил. Докурив очередную сигарету, возвращается в гостиную, садится на диван. Рой мыслей продолжает мучить его мозг. Непонятная тревога скручивается внутри тугим узлом, не дает расслабиться. Он уже просто начинает волноваться, как бы с Арсением чего не случилось. Дурные мысли – вечные спутники нашей паранойи. На часах почти половина первого ночи, от Арса по-прежнему ни слова. Антон почти на взводе, в состоянии человека, который понятия не имеет, что делать. И тут в замочной скважине входной двери начинает поворачиваться ключ. Антон внутренне выдыхает. С ним ничего не случилось, уже хорошо. После того, как дверь захлопывается, в прихожей начинается возня и непонятные шуршания. Антон хотел сдержаться и не идти его встречать, но в итоге все-таки не выдерживает и выходит в залитый ярким светом холл. Арсений сидит на пуфике и, склонившись вниз, старательно пытается расшнуровать свои кроссовки. Джинсовка лежит на полу под крючками, на один из которых, он, видимо, пытался ее повесить, но не получилось. Антон подходит и сам поднимает ее, вешает на крючок. Заметив его, Арс поднимает голову. – Антош, ты чего не спишь? Поздно уже. Антон видит, что он пьян. По Арсению всегда было довольно сложно определить, какое в нем количество алкоголя. Он всегда был спокойным и вел себя адекватно. Но Антон его знал слишком хорошо. Широченные зрачки, расфокусированный, размытый взгляд, чуть дерганые движения и медлительность. – А ты не знаешь? – смотрит на него в ответ Антон и скрещивает на груди руки. – Наверное, ждал меня? – невинным голосом произносит Арсений. – Как ты, блять, догадался, – взрывается Антон. Он разворачивается и уходит обратно в гостиную. Арсений расправляется со своей обувью и идет вслед за ним. Антон сидит на диване, закинув одну ногу на другую и нервно ею подергивает.Арс подходит ближе, запах алкоголя ударяет в нос. – Тоша, ну не злись на меня, пожалуйста. Сегодня много чего пошло не по плану. Он ставит одно колено рядом с бедром Антона и пытается сесть к нему на колени, но Антон не убирает скрещенных на груди рук. Арсений склоняется ближе, пытается поцеловать. Антон не позволяет, отворачивается. – Арс, прекрати. Ты вообще в курсе, что повел себя сегодня, как последний мудак? – Тош, я знаю, что виноват. Сегодня какой-то совершенно сумасшедший день. Но если ты сильно обижаешься, я постараюсь загладить вину. – Он снова напирает, закидывает руки на плечи и целует в шею. Антон продолжает сидеть неподвижно, пока Арсений прижимается сильнее. Когда он пытается залезть ладонями под его футболку, не выдерживает. – Да прекрати, твою мать. Что ты вообще делаешь? – Антон отпихивает его от себя в сторону и встает. Арсений растекается по дивану и продолжает смотреть непонимающими глазами. – В смысле, что я делаю? Пытаюсь извиниться. Тебе что-то не нравится? – Ты надо мной издеваешься? – А что не так? – Да пошел ты, – не выдерживает Антон и скрывается за дверью их спальни. Он подходит к окну, которое до сих пор завешано ночными шторами и раздергивает их в разные стороны. За ними ночной город переливается разными цветами и живет своей ночной, пульсирующей жизнью. Окно огромное, в пол, поэтому вид открывается действительно красивый. Он слышит, что Арс заходит в комнату следом за ним, но не поворачивается. Арсений молча подходит ближе, запускает руки под чужие локти, обнимает за талию и скрещивает их на животе. Голову укладывает на спину, щекой прижимается между лопаток. Антон чувствует его тепло и дыхание даже через футболку. – Антон, прости меня, – тихо шепчет. – Кто-то обещал освободиться раньше. Я уже не говорю о том, что сегодня вообще никто никуда не должен был уходить. – Я не знаю, как так получилось. – Арс, нам надо поговорить, – поворачивается Антон в кольце рук к нему лицом. – Хорошо, только давай сделаем это чуть позже. Я соскучился по тебе. Он тянется к губам и настойчиво целует. У Антона не получается среагировать сразу, поэтому он сдается и позволяет себя целовать. На губах ощущается алкоголь, а рецепторы реагируют как сигнальные сирены на родной запах. Антон ведет носом по коже, под которой пульсирует артерия, рукой перехватывает шею, укладывая большой палец под кадыком. Арсений дышит чаще, облизывает красные губы и ими же пьяно улыбается. Антон толкает его, и он пятится назад, пока не упирается ногами в кровать. Арс садится, а затем под чужим напором падает спиной на, так и не застеленную с утра, кровать. Антон нависает сверху, опершись на локти по обе стороны от темноволосой головы. Они снова целуются так, что сталкиваются зубами с характерным звуком. Арс сгибает одну ногу в колене и прижимается ею к чужому бедру. Ладонями оглаживает подвздошные кости под футболкой, скользит ими по тонкой коже внизу живота. Антон не может не сдаться, когда Арсений перед ним такой. Он извивается под ним, прогибается навстречу сильнее, разводит ноги в стороны в приглашающем движении. Антон помнит, что сам все еще злится, и что от выяснений отношений Арс никуда не денется. Но сейчас от одного взгляда на него, у Антона начинает закипать в венах кровь. И он прекрасно знает, какую сучку в постели может включать брюнет, будучи под градусом. Арс стонет ему прямо в рот, и Антон чувствует дрожь от вибрации его голоса на своем языке. Задирается белая футболка, которая с утра была идеально отутюженной, под ней пересчитываются ребра. Губы перемещаются на шею, а пальцы Арсения перебегают под углы челюсти, которые часто двигаются из-за быстрых поцелуев. Антон хочет его заклеймить, понаставить меток на самых видных местах. Чтобы они переливались всеми оттенками красного и предупреждали, что близко подходить запрещено. Он больно кусает его кожу над ключицей, от чего Арс вскрикивает на высокой ноте и сжимает сильнее пальцы. – Это тебе за то, что кинул меня сегодня и умотал бухать с какими-то незнакомыми мужиками. Мы еще поговорим на эту тему, – хрипит шатен. Арсений не выдерживает и толкает его в плечи, заставляя перекатиться на спину. Сам перекидывает через него ногу и усаживается сверху. – Ты ревнуешь меня, я польщен, – щурит хитрые лисьи глаза и склоняется ниже, заглядывает в зеленые глаза. Антон чуть приходит в себя и перехватывает тонкие запястья рук, снова не позволяет к себе прикоснуться. – Кто снимал эту дебильную историю и выкладывал в твой инстаграм? – задает, наконец, вопрос, который мучил его больше всего. – Тош, какую историю, ты о чем вообще? – шепчут ему в ответ, параллельно целуя за ухом. Его руки взяли в плен, но губы-то свободны и времени зря не теряют. – В смысле? Ты что, даже не в курсе, что кто-то лазал по твоему телефону и аккаунтам? Ты точно Арсений или тебя похитили инопланетяне и подменили на двойника? Антон, мягко говоря, в шоке. Никогда телефон Арсения не бывает в чужих руках. А тут он, видите ли, даже не в курсе подобных событий. – Несешь какую-то чушь, – пытается пропустить это мимо ушей брюнет. У него внутри уже пламя разгорается, а ему плетут какой-то бред. Антон видит, что на его слова никак не реагируют, поэтому, не отпуская запястий, приподнимается и садится. Арсений тоже занимает сидячее положение, но только у последнего на коленях. Они соприкасаются животами и грудью. Арс пытается поцеловать, но Антон перехватывает пальцами его подбородок, заставляет смотреть на себя. – Кто, блять, шарился по твоему телефону? – Шастун, ты вообще соображаешь, кому это говоришь? Никто и никогда без моего разрешения не трогает мой телефон. Тебе ли этого не знать? – Хорош мне тут пиздеть, а то доиграешься скоро, – пальцы на подбородке сжимаются сильнее. – Ты меня заебал, – он дергает голову в сторону, вырываясь из захвата. Сползает с коленей и выходит из комнаты. Через минуту возвращается с телефоном в руках. Антон молча ждет, пока тот в нем копается. – Что за хрень? Я никому не позволял этого делать. – Ну, видимо, тому, кто это сделал твое разрешение не нужно. Он ведь получается и пароли все знает. Интересно, с кем ты такой информацией делишься. – Антон, да ни с кем, клянусь тебе. Я не знаю, кто это сделал и зачем. Но когда узнаю, руки оторву. Шастун скептически выгибает бровь и пристально смотрит на него. – Что? – замечают его взгляд. – Я просто знаю, что ты очень хороший актер и пытаюсь понять, не играешь ли ты сейчас. Может, пудришь мне мозги сейчас, а сам там на своих тусовках не только телефоном делишься, но и собой тоже. – Что ты, нахрен, такое несешь? – закипает Арсений. Опьянение уже выветрилось из его взгляда, и теперь он смотрит в ответ своими обычными синими глазами, в которых плещется только злость. – А что еще, по-твоему, я должен думать? – Например, что тот, кто это сделал, опубликовал ее для близких друзей, значит, хотел, чтобы ее видели только конкретные люди. А именно один конкретный человек, ты. Потому что знает, что ты в этом списке точно есть. – Подожди, так ты все-таки знаешь, кто это сделал? – Догадываюсь. –И кто это, извольте поделиться? – Один человек … он, в общем… – , начинает запинаться Арсений. – Блять, он что, клинья к тебе подбивает? – загораются зеленые глаза. – Да, – зло выкрикивает брюнет, – и очень сильно этим меня раздражает. – Так, один уточняющий вопрос перед тем, как я начну реально злиться. Зачем публиковать для близких, если я в любом случае ее и так увидел бы? – Потому что, если бы она была доступна для всех, я бы сразу узнал об этом и порвал его на британский флаг прямо там. Вот урод. Никак ему неймется. – Но ты и так узнал бы об этом рано или поздно и догадался бы. – Не знаю. Он, похоже, хоть как-то пытается влезть между нами. Знал же, что ты точно посмотришь, увидишь, что я без тебя тут развлекаюсь в веселой компании и мне так прекрасно. Ты начал бы ревновать, а ты, собственно говоря, и начал. Вот и первая трещина, первая ссора и разбирательства. Блять, а ведь оно сейчас так и происходит. Мы ссоримся из-за какой-то ебаной истории в инсте. – Так, во-первых, не ссоримся, а пытаемся разобраться, во-вторых этого всего не было бы, если бы ты нормально делился со мной своими планами и брал трубку, когда я тебе звоню, и в-третьих, ты со мной не планировал поделиться тем, что к тебе какой-то мудак лезет? – Я не хотел давать тебе лишний повод для беспокойства. – Зато сейчас я пиздец какой спокойный. Почти что Дзэн познал в этом состоянии. – А что мне надо было сделать? – кричит Арсений. – Прийти к тебе и сказать: Антош, слушай, тут ко мне очень настойчиво внимание проявляют, я отшиваю, но это пока не действует. – Да хотя бы так. – И что бы ты сделал, на разборку бы пошел? – Я хотя бы был просто в курсе твоей ситуации вот и все. Откуда я знаю, кого ты там отшиваешь, а кого нет. – Вот мы как заговорили, отлично, – не выдерживает Арсений. Он включает телефон и разблокированным экраном вверх бросает на кровать. – Вот, пожалуйста, можешь смотреть все мои переписки и вызовы, проверять соцсети и вообще, делать все, что хочешь. Если не доверяешь мне, можешь проверять. Я в душ. Арс уходит, а Антон остается наедине с ярко светящимся в темноте дисплеем. Вот блядство. Антон упирается локтями в колени и устало трет ладонями лицо. Копаться в телефоне Арсения он, конечно же, не будет. Но вся эта ситуация очень сильно его напрягает. Он естественно знает, что Попов работает с огромным количеством людей и в глубине души догадывается, что многие проявляют к нему внимание. Но теперь, когда все эти предположения приобретают реальные очертания, становится не по себе. Арсений очень красивый и действительно интересный человек для того, чтобы привлекать к себе внимание многих. И Антон боится, что находясь в кругу таких же творческих людей, Арс тоже может кем-то увлечься. Это не ревность, это страх потери близкого человека. Вот почему Антон бесится из-за идиотской истории, которую выложил какой-то мудак без ведома Арсения. Антон так и сидит в этом положении до тех пор, пока из душа не возвращается Арс. Значит, прошло точно не менее сорока минут. На нем клетчатые пижамные штаны и светлая майка с глубоким вырезом. Волосы абсолютно сухие. Он никогда не ложится спать с мокрыми, всегда сушит феном. – Я не трогал твой телефон. – Правда? Какое благородство. Мог бы и проверить для успокоения души. – Да прекрати ты, блять, ерничать? – вскакивает Антон. – Что мне, сука, сделать с тем, что я тебя ревную? Ты постоянно где-то пропадаешь, тебя дома сутками может не быть. Я не помню, когда мы последний раз не то что вечер вместе проводили, а просто говорили нормально. И сегодня, где тебя целый день носило, какие такие важные встречи у тебя были, что потом они закончились тусовкой? Ходишь ни пойми с кем, гуляешь, развлекаешься, а на меня видимо уже совсем похуй стало. Я, блять, не хочу сидеть и ждать, когда в один прекрасный день ты придешь и скажешь мне, что между нами все кончено. Он кричит, сам не замечая, на какой уровень громкости уже перешел. Вся обида, скопившаяся за последнее время, выливается в эти слова. Арсений, испугавшись, отходит на пару шагов назад, натыкается на стол, который завален их общими вещами. Его глаза округляются от слов, которые он слышит в свой адрес. После пламенной речи Шастуна между ними на несколько секунд устанавливается молчание. – Меня сегодня на главную роль официально утвердили. Я утром не хотел тебе говорить, потому что сомневался. А когда утвердили, по телефону говорить не хотел, думал, вернусь домой и сюрприз сделаю. Во время второй встречи нужно было кое-что обсудить на счет сценария с остальными актерами из каста. После решения основных вопросов в честь начала проекта все решили немного отметить. Хотел уйти сразу, но меня не отпустили. Еще я целый день сегодня ничего не ел, поэтому из-за алкоголя меня довольно сильно развезло. Я что-то показывал парням на телефоне, потом отвлекся и этот придурок, скорее всего, успел провернуть вот эту хрень. Извини меня за то, что я задержался и испортил твой выходной. Я не хотел этого делать. А по поводу того, что ты думаешь, что между нами может быть все кончено, мне, если честно, очень неприятно. Нет, даже больно, я бы сказал. Я, правда, сейчас много работаю, и времени на все катастрофически мало, но я и мысли допустить не мог о том, что ты думаешь о подобном. Арсений говорит тихо и вроде даже спокойно, но в голосе все равно слышится нервная дрожь. Антону каждое слово ножом по сердцу проходится. Твою мать, как же он облажался. У Арсения сегодня сбылась мечта всей его жизни, а он ему сцены ревности устраивает. Вот почему он вернулся такой веселый и в таком игривом настроении. Вот почему не понимал настроения Антона. Он даже мысли не допускал о том, что Антон может ревновать его всерьез и не доверять его словам. И звание «мудак года» безоговорочно и заслуженно вручается Антону Шастуну. Он даже не знает, что сказать теперь. Да и что говорить, наговорил уже столько, что самому теперь противно. – Арс, прости меня. Он подходит ближе. Арсений не имея возможности отойти дальше, просто отворачивает в сторону голову. Антон берет его ладонь в свои руки, крепко сжимает. Радует то, что от его касаний не пытаются уйти. – Ты же видишь, что я у тебя дурак. Эмоции всегда впереди мозгов бегут, особенно если это тебя касается. У меня в жизни только один страх есть – это страх потерять тебя. А ты знаешь, что у страха глаза велики и если человек чего-то боится, то способен, что угодно натворить. Вот и со мной то же самое. Антон наклоняет голову ниже, и они сталкиваются лбами. – Я так сильно за тебя рад, ты даже представить себе не можешь, – тихо шепчет. – Антон, ты такой дурачина. Как у тебя в голове вообще могла возникнуть мысль о расставании? Если я еще хоть раз в этой жизни от тебя что-то подобное услышу, то ты от физического наказания никуда не денешься, хотя сам прекрасно знаешь, что я лютый противник этого. – Можешь прямо сейчас, я заслужил. Но Арсений просто берет и крепко обнимает его за шею, утыкается носом в ее изгиб. У Антона от этих объятий по телу стая мурашек разбегается. Он в ответ руки на крылья-лопатки укладывает и сильнее к себе прижимает. Такой теплый, домашний, пахнущий своим любимым гелем для душа Арсений, делает его слабым. Какое счастье, что этот день закончился именно так. Ничего лучше и придумать нельзя. Или все-таки можно. Антон аккуратно приподнимает его и усаживает на стол. Осторожно обхватывает лицо напротив и целует в губы. Как же приятно это делать, зная, что все то, чего ты боялся, осталось позади. Упала стена недоверия, которую он сам зачем-то построил между ними. Арсений охотно отвечает ему, позволяет вести в поцелуе. Он в его руках такой нежный и податливый, искренний в своем желании быть покоренным, что у Антона теперь уже в голове не укладывается, как у него вообще ума хватило, какие-то претензии тому предъявлять.Арсений растекается от прикосновений, как шарик ванильного мороженного по рукам в жаркий день. Откидывает голову назад, подставляет шею под горячие поцелуи. Ногами обвивает талию, прижимает к себе ближе. У Антона короткое замыкание в голове, от которого электрические импульсы по всем нервным сплетениям разбегаются. У обоих внутри пламя разгорается, оно, поднимаясь вверх, через кончики пальцев обжигает кожу, которой касаются. Желание внутри клокочет сорвавшимся с цепи зверем. Сердце свой ритм ускоряет, разнося по венам чистый адреналин вместо крови. Ну как тут не ревновать, если человек делает тебя зависимым от него же самого? Арсений ему душу вынимает одним своим взглядом из-под отросшей челки. У него зрачки уже почти всю синюю радужку поглотили, просто две черные дыры, которые без сожаления в себя затягивают. Антон ему шею продолжает расцеловывать, попутно замечая в льющемся с улицы лунном свете, как уже успел налиться след над ключицей, оставленный им чуть раньше. И это доставляет какое-то иррациональное, животное удовольствие, приятное чувство того, что он принадлежит ему. Арсений вьет спирали по его рукам своими прикосновениями, короткими ногтями сильнее в плечи впивается. – Ты когда в душе был, готовился? – интересуется Антон, забираясь при этом длинными пальцами под футболку. – Да, – выдыхает Арс. – С тобой же не понятно: то ли ты истерику устроить захочешь, то ли потрахаться. Никогда не угадаешь, как карта ляжет. – Умница моя. И не ври. Не так уж часто я истерю. – Не часто, но зато как вовремя. – Прекрати. Я сейчас тебя так поздравлять буду, что звезд перед глазами не сосчитаешь. Антон подхватывает его под бедра, поднимает и идет в сторону кровати. Осторожно, но немного грубовато сбрасывает на простынь. Арсений тут же подбирается и отползает назад, будто боится. В комнате довольно темно, но из-за большого окна, через которое проникает достаточно света, Антон улавливает в глазах этот лихорадочный блеск. Арсений делает вид, что боится его, но на деле только напрашивается сильнее. – Прекрати вести эту игру со мной. – Антон встает на колени и подбирается ближе. – Но тебе же так нравится, – подначивает Арс и ложится на спину. Антон снова укладывает ему руку на шею в своем излюбленном жесте, в желании контролировать даже его дыхание. Арсений нисколько не против, сам в покорном движении руки поднимает, когда с него начинают стаскивать футболку. Антон поцелуями спускается ниже, губы опускаются в центр грудины, затем медленно ползут к низу живота. Указательные пальцы цепляют резинку пижамных штанов, тащат их вниз. Арсений помогает чуть приподнявшись. – Я никогда не позволю тебе уйти от меня, – слова вместе с дыханием обжигают внутреннюю поверхность бедра. – А я никуда от тебя и не бегу, – не говорит, а буквально выстанывает брюнет. Антон снова поднимается вверх и заглядывает тому в лицо. – Посмотри мне в глаза и скажи это. – Антон, я умоляю тебя, выбрось весь ненужный мусор из головы. Неужели ты не видишь, что я таким только перед тобой могу быть? Я лежу под тобой и всем своим видом говорю о том, что ты со мной можешь делать все, что угодно, а тебе все мало. – Мне тебя всегда мало, – не удерживается от банальностей Антон. Но что поделать, если именно они как нельзя лучше описывают его состояние. Арсений отрывает голову от подушки и жалит его поцелуем в нижнюю губу, затем слизывает выступившие на ней бисеринки крови. Мстит за недоверие в свою сторону и одновременно показывает, что сам чувствует сейчас. А именно жгучую, всепоглощающую страсть, которая тугим узлом завязывается где-то внизу. Антон стаскивает с себя одежду и отправляет ее в свободный полет. Кожа к коже и ничего лишнего. Пока Антон раздевается, Арсений вытаскивает из тумбочки небольшой бутылек. – Сначала пальцы или можно сразу? – Можешь сразу, – разрешает Арсений. Он сам уже терпеть не может. С характерным шелестом разрывается небольшой блестящий квадрат, проливается прозрачная холодная жидкость. Арсений продолжает лежать на спине, не переворачивается. Знает, что Антон любит только так, чтобы лицом к лицу, глаза в глаза. Ему помогают шире развести ноги в стороны, теплые ладони скользят с коленей вниз, перемещаются на поясницу, заставляя прогнуться под более удобным углом. – Готов? – Да давай уже, что ты как первый раз. – Не хочу сделать тебе больно. – Мне не будет больно. Антон устраивается между разведенных ног, наклоняется к нему как можно ближе и плавным движением входит. Арсений делает глубокий вдох и немного напрягается, зажмурив глаза. Антон ждет, пока к нему привыкнут. Он целует ключицы и впадинку между ними, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. Арсений пальцы правой руки ему в короткие волосы на затылке запускает, а его другую руку прижимают к кровати и центр ладони пальцами оглаживают. Антон на пробу начинает медленно двигаться, следя за чужой реакцией. У Арсения дрожат ресницы и зрачки под веками быстро двигаются, но он ничего не говорит. Тяжело сдерживаться и движения становятся все резче. Губы размыкаются и не возможно не провести по их контуру подушечкой большого пальца. Антону хочется слышать Арсения, и последний не заставляет себя долго ждать. С каждым новым толчком вырывающиеся стоны все громче, а в голове тумана все больше. Перед глазами плывут бензиновые разводы, а внизу становится слишком жарко. Кажется, что кожа вот-вот начнет плавиться и по простыням лужами растекаться. Арсений в постели любит безоговорочно подчиняться, но знает ли он, что в это же самое время над Антоном такой огромной властью обладает. Антон двигается и ему в нем так узко и горячо. Арс стонет и извивается под ним будто в бреду. Пальцы гуляют по плечам, губы прижимаются к сонной артерии, ощущают ее пульсацию. У них этот ритм уже один на двоих. Ни с кем никогда Антону не было и не будет так, как с Арсением. Будь его воля, он бы того из постели не выпускал. Потому что невозможно, чтобы было так хорошо, чтобы от одного взгляда из-под полуопущенных век у тебя судорогой все тело сводило. Только Арс так умеет, только он заставит с катушек слететь, а потом сделает вид, будто вовсе тут не причем. Глаза свои синие невинные поднимет и все, нет тебя, ты уже в них растворился, пропал навечно, навсегда. Антон помогает ему, и Арсений кончает первым. Открыв глаза, он жмет на плечи парня, заставляя того лечь на спину, а сам забирается на него сверху. Антону вид такой нереально нравится. Он позволяет ему немного отдохнуть и сам начинает двигаться так, как нравится Антону. А последнему уже все нравится и так, он себя долго ждать не заставляет и догоняет почти сразу с хриплым стоном на выдохе. Арс падает тому на грудь, не выпуская его из себя, целует куда-то под подбородком. Антон ему руки на спину укладывает, к себе крепко прижимает. Оба сейчас под кайфом, оба дозу друг друга получили и больше сейчас ничего не нужно. – И после такого, Шастун, ты мне еще что-то про расставания можешь говорить? Арсений осторожно приподнимается и сползает на бок, но одну ногу оставляет перекинутой через тело. Голову укладывает рядом на подушку, его волосы щекочут Антону плечо. – Ты бы мне чаще свою любовь показывал, и я сейчас не только про секс говорю. Тогда и вопросов бы никаких не было. – Согласен, нужно заняться этим вопросом. – Вы уж займитесь, Арсений Сергеевич, найдите минутку в своем плотном графике. Я понимаю, вы актер востребованный, нарасхват теперь, но про мужа забывать, это грех вообще-то, если вы не знали. – Вот дурачина, – улыбается Арсений и толкает его в бок. – Я про тебя никогда не забываю.