Через море Стикс

Ветер дует с запада. Это напоминает о грустном. Пока он треплет волосы, пока продувает насквозь одежду и играет с полевыми цветами, пока он идет с запада, он будет грустным. Син Цю замирает посреди фразы и настороженно вглядывается вдаль, пытаясь разглядеть тонкую фигурку старой знакомой. Он никого не находит, только ловит себя на мысли, что уже и думает, как романтик. Если бы он вздумал писать книги, это было бы дилетантством. От этого становится как-то не по себе. — О чем я говорил? — тихо спрашивает Син Цю, не сводя напряженного взгляда с линии горизонта. Она должна вот-вот прийти. Не придет. — Пересказывал сюжет той книги, — мягко напоминает Чун Юнь, — она тебе очень понравилась.  — «Город у океана», точно, — Син Цю поджимает губы, чтобы не расплакаться, и замолкает. — Ветер дует с запада, — говорит Чун Юнь, словно читая его мысли. — Я тоже скучаю по Люмин. Син Цю мотает головой, сжимая руки в кулаки. Он так молод, он никогда не знал лишений и серьезных обид, а рыцарство казалось ему сказкой о герое. Син Цю всегда хотел, чтобы о нем тоже написали книгу, как пишут о великих путешественниках. Такой была и Люмин. Она горела ярко, она пришла с ветром с запада, и теперь Син Цю не может найти ее ни в одном уголке Тейвата. Он падает на колени, чувствуя себя сокрушенным. Чун Юнь садится рядом и обнимает его за плечи, утыкаясь холодным носом в изгиб шеи. Это успокаивает. Син Цю пытается улыбнуться, но по щекам начинают катиться слезы. Это поражение. Люмин не хотела бы, чтобы по ней распускали трагедии. Она бы сказала: «Живи!», она бы сказала: «Сражайся!» — Ты хочешь ее вернуть? — тихо спрашивает Чун Юнь, и его голос удивительно переплетается с шумом ветра. — Нет, я… — Син Цю сам не знает, чего хочет, он так скучает по ней, но он уверен в законах этого мира, и ее уже нельзя вернуть. Он вспоминает их последний разговор. Люмин уходила к Драконьему Хребту, чтобы попробовать разыскать живого дракона. Син Цю тогда загорелся идеей пойти с ней, но она и слушать ничего не хотела: за ними пошел бы Чун Юнь, и его силы сделали бы только хуже. Она была права, но Син Цю все равно расстроился. И тогда Люмин сказала, что есть пути, которые стоит пройти в одиночку. И она обязательно расскажет о них Син Цю, как вернется. Она была взрослой, точно взрослее, чем он. Только Люмин вернули замерзшую и искаженную смертью, Паймон больше нигде не видели, а о путях, которые стоит пройти в одиночку, так никто и не рассказал. Син Цю всегда был охотником за историями. Маленькими, большими — неважно, он прочитал не один десяток книг, чтобы услышать каждую легенду, каждую сказку и каждую небылицу, потому что люди рассказывают свои истории, желая быть услышанными. И Син Цю каждый раз готов услышать их. — Просто была одна история, которую она не успела рассказать, — говорит Син Цю, вытирая слезы. Плакать сейчас совершенно невежливо. — Ты хочешь ее услышать? — спокойно уточняет Чун Юнь, будто это не совершенно невозможно. Син Цю наивно кивает. Он хочет верить хоть в какое-то чудо в мире, где у него и так этих чудес слишком много. Но они все обыденные, а ему нужно всего лишь одно, простое, но хорошее. Ему бы услышать, что хотела рассказать Люмин, и узнать, почему она тогда лишь улыбнулась и ушла прочь. Вставать не хочется. Руки Чун Юня защищают от западного ветра, который готов погрузить Син Цю в отчаяние. Вряд ли Чун Юнь чувствует себя лучше, но он все равно проявляет осторожную, немного прохладную заботу, чтобы дышать можно было хоть чуть-чуть. Син Цю улыбается, чувствуя себя если не счастливым, то хотя бы утешенным. Он аккуратно ложится набок, утягивая Чун Юня за собой, и сам обвивает руки и ноги вокруг него, зная, что за ним ничего не страшно, за ним не будет западного ветра. Они не смотрят друг другу в глаза, потому что у Син Цю в них до сих пор стоят слезы, а Чун Юнь не хочет, чтобы он чувствовал себя слабым. Это не так. Скорбь — дело чести. Они лежат на земле, пока вокруг колышется шелковица на ветру, а дурман-трава пряно расстилается по полю зеленым одеялом. Это ли не чудо природы? Чун Юнь ложится на спину, и Син Цю укладывается на него, слушая его спокойное сердце. Пока оно бьется, пока оно не застыло — все хорошо. — Она расскажет тебе свою историю, — обещает Чун Юнь в волосы Син Цю. — Ты веришь в жизнь после смерти? — У меня есть билеты на паром, — Чун Юнь устало улыбается, и эти слова стоят ему многого. Их отдал один демон в обмен на просьбу о быстром упокоении. Это было так человечно, что Чун Юнь не смог отказать. Тот демон — из тех, кто потерялся, но пути к парому Харона ему были закрыты. Чун Юнь одно время боялся, что и для него не будет места на пароме, но это ощущение быстро стерлось. — Паром? — переспрашивает Син Цю, приподнимаясь, и упирается руками в грудь Чун Юня, — какой паром? — Паром, на котором Харон по морю Стикс помогает духам пересечь черту загробного мира, — Чун Юнь мягко целует Син Цю в лоб. — Разве ты не знаешь? Вряд ли. О таких вещах не говорят те, кто очень хочет жить. Син Цю сам не говорит, он любит истории, где смерть обманывают, но Люмин не обманула, и теперь он совершенно не знает, что и думать. Чун Юнь предлагает ему отправиться к Харону, паромщику Царства Мертвых. Как же все это сложно. Приключение, заслуживающее издания в трех томах. — Ты дашь их мне? — просит Син Цю. — Нет, но я пойду с тобой, — просто отвечает Чун Юнь. Син Цю должен отговаривать его по долгу службы самопровозглашенным рыцарем, но ему не хватает трусости оттолкнуть Чун Юня сейчас и сказать, что это совсем неважно. Они вместе прошли не одну дорогу, стирая ноги в кровь и разбивая руки о скалы, что теперь просить не идти дальше слишком по-детски и совершенно несерьезно. — Хорошо, — только и говорит Син Цю. Чун Юнь ничего не спрашивает. В этом нет необходимости. Он не прочел все книги на свете, но он немного понимает людей и достаточно хорошо знает Син Цю, чтобы почувствовать его внутреннюю борьбу. И Чун Юнь принимает эту жертву в угоду безопасности самого Син Цю, потому что все, чего он хотел бы сейчас — защитить Син Цю на этом пути. Его не нужно проходить в одиночку. Они выходят с рассветом. Син Цю не знает, куда они идут, но эти места ему чужие. Чун Юнь крепко держит его за руку, пока они проходят заросшие мхом камни и обвалившиеся деревянные домики, которые когда-то действительно были чужими домами. Син Цю тоскливо смотреть на них, поэтому он смотрит только вперед — туда, где начинается их новое путешествие. Небо здесь затянули сизые облака. Деревья с зелеными листьями, и этих листьев так много, что они кажутся тяжелыми. Пахнет болотом. Под ногами течет маленький ручеек, и вода в нем чистая, но, когда Син Цю предлагает набрать ее, Чун Юнь говорит, что так делать нельзя. Ничего из Царства Мертвых не забирают. Значит, они уже прошли границу. Ноги путаются в скользких камнях, и совсем непривычно идти так — не по степи и горам Ли Юэ, а по темной роще, которая ведет к неизвестному. Син Цю затопляют предвкушение, трепет и волнение. В нем столько эмоций, и он поверить не может, что скоро увидит Люмин. Милую, чудесную Люмин. Син Цю, выросший рядом с морем, слышит его и здесь. Он срывается на бег, утягивая за собой Чун Юня, и они вместе бегут к берегу, который покажется вот-вот. Син Цю держит вторую руку напряженной, собранной, чтобы достать меч, если им придется вступить в битву. Но ничего не происходит. В этой роще, где под ногами ручеек, совсем чуждо слышатся крики чаек. Пахнет солью и водорослями. Син Цю прислушивается к шуму волн и идет дальше уже медленнее, пока в глаза не ударяет бледный свет. Кромка черного песка расстилается перед ними, и Чун Юнь поспешно прикрывает глаза рукой. Ничего, Син Цю побудет его глазами, пока ему не станет легче. Он ведет Чун Юня ближе к воде, пока носков их дорожных ботинок не касаются соленые волны моря Стикс. Из него нельзя пить, его нельзя переплыть, и каждый день Харон — его единственный капитан, который провожает духов в их последний путь. Син Цю ищет взглядом пирс. Тот примерно в полумиле отсюда, его еле видно сквозь облачную дымку. Чун Юнь изумленно моргает. — Я не знал, что здесь черный песок, — только и говорит он. Син Цю кивает. Он тоже не знал. Путь до пирса молчалив. Ближе к нему видно, что это маленький порт, у которого пришвартовался корабль, увешанный бумажными фонарями. Син Цю бежит, и Чун Юнь не отстает от него, а их ноги скользят по песку и холодной воде, оставляя следы в черной кромке берега. Добегают они, едва чувствуя легкие, горящие огнем, и у Чун Юня кружится голова от Царства Мертвых и его душного воздуха, но он пришел сюда, чтобы Син Цю смог услышать историю Люмин, и он ни за что не уйдет, и не откажется, и не отвернется. Даже если кто-нибудь на пароме обожжет его или предложит еду с перцем. Они поднимаются наверх, заходя в старое здание порта. Море и берег за стенами будто сразу исчезают. Темные фигуры стоят у турникетов и принимают билеты, пока толпы новорожденных духов пытаются выстроиться в подобия очередей. Чун Юнь выбирает крайнюю слева и становится в нее. Ему в спину влетает что-то маленькое. Не успев обернуться, он слышит голос маленькой девочки. — Извините, я маму ищу, — говорит она неловко. Син Цю оборачивается на нее и смотрит, как маленькие ручки неловко теребят рукава желтого платьица. В кулачке у девочки зажат билет — точно тот, как у Син Цю и Чун Юня. Только на их билетах написано и утверждено почерком Сяо, что они могут вернуться обратно. Девочка растерянно смотрит на них своими зелеными глазами. Похожи на степи в Ли Юэ — бледные, но завораживающие. Травяное море. — Ты пришла сюда одна? — мягко спрашивает Син Цю, чувствуя внутри холод. — Да, она… — девочка начинает плакать, — я не помню, как она… Чун Юнь растерянно смотрит на плачущую девочку и на Син Цю. Его пугают беспокойные дети — он чувствует себя беспомощным перед их маленькими горестями. Но здесь горе вполне большое. Син Цю становится на колени и обнимает девочку, мягко прижимая к себе. Он гладит ее по волосам и плечам, пока не чувствует, как она успокаивается. Только шмыгает носом. К ним уже подходят местные работники — серые безликие духи, которые обычно танцуют на вершинах гор. Син Цю встает и берет девочку за руку. По другую сторону от него Чун Юнь, не знающий, что должен делать. Ничего. Син Цю достаточно того, что они идут к Люмин вместе. — Твоя мама в городе, — говорит дух, опуская свою прозрачную руку на голову девочки. Та скромно улыбается. — Я проведу тебя без очереди, хорошо? Девочка кивает и бежит вперед, больше не боясь потеряться. Дух поворачивается к Син Цю, и легко кланяется ему. — С детьми тяжело, — только и произносит дух. — Она забудет, что у нее была мама, а в городе для нее все станут новой семьей. Син Цю замирает. Он растерянно смотрит в пустое лицо духа, переводит взгляд на Чун Юня и вздрагивает. Страх затапливает его с головой. Но он не может отступить, и вопрос уходит сам собой. Она вспомнит их. Люмин вспомнит, как она смеялась над Син Цю, когда он сбегал, чтобы почитать. Она обязательно вспомнит свою историю. — Вы с каким-то поручением? — наконец спрашивает дух, чувствуя печать обратных билетов. — Мы повидаться, — отвечает Чун Юнь, потому что у Син Цю слов не осталось. Дух кивает и уходит, словно это в порядке вещей — те, кто хотят повидаться с мертвыми. Очередь тянется быстро. Син Цю крепко сжимает руку Чун Юня и ждет. Ему нужно убедиться в том, что Люмин помнит эту историю. Ему нужно, чтобы она обняла его. Она должна их узнать. Син Цю переживет, он не расплачется, но он не хочет, чтобы сердце Чун Юня тоже разбилось — оно у него хрупкое. Син Цю вступает на паром и видит перед собой лишь бескрайнее море. Им не выделили каюту, потому что путь недолгий, а каюты нужны для настоящих пассажиров — они засыпают, чтобы проснуться совершенно новыми. Без имен. Без воспоминаний. Син Цю становится у перекладин борта и смотрит на волны. Паром медленно начинает движение, и Чун Юнь ушел, чтобы поговорить с кем-то из работников — кажется, обсудить методы изгнания демонов из различных субстанций. На самом деле он просто дал Син Цю подумать в одиночестве. Хотя Син Цю это не нужно. Это нужно самому Чун Юню. Как же тоскливо, что он до сих пор не привык показывать свою боль. — Давно я не видел гостей из Тейвата, — говорит кто-то позади Син Цю. Тот оборачивается и видит перед собой юношу с черными волосами. Его кожа даже белее кожи Чун Юня, а глаза светлые и совершенно без зрачков. Он не похож на человека. Он не похож ни на кого, и Син Цю знает его имя. — Я думал, ты управляешь паромом, — тихо произносит он. — Управляю, — подтверждает Харон, смеясь. — Но разве я должен отказывать себе в хороших разговорах? — Вряд ли я могу тебя удивить, — Син Цю пожимает плечами. — Я видел много историй, еще больше прочел, но ты ведь знаешь больше моего. — Ты молод, — Харон тепло улыбается. — И не спишь. Этого мне достаточно. — Ты не захотел тревожить Чун Юня, да? — догадывается Син Цю. — Я мог бы, но он плачет в трюме, — Харон поджимает губы. — Я не должен был говорить этого, точно. Прости за… эм, откровенность. У Син Цю сжимается сердце. — Мы ищем девушку. Ее зовут Люмин, — говорит он, решая не обсуждать с Хароном чувства Чун Юня. Это было бы нечестно. — Ее город первый, до него всего ничего, — Харон легко взмахивает рукой. — Должно быть, она вам дорога. И, как его, господину Сяо. Я прав? — Она должна мне историю, — Син Цю грустно улыбается. — Про то, какие дороги проходят в одиночку. — О, — удивляется Харон, — это интересная история. Она стоит путешествия сюда. А мы, кстати, причаливаем. Паром мягко становится у черного берега, и Син Цю видит заброшенную пристань. Чун Юнь возвращается, и глаза у него немного красные, но Син Цю ничего не спрашивает и лишь целует его, обещая — он рядом. Они не потеряются. У них есть билеты домой. Пока Чун Юнь здесь, Син Цю не наделает глупостей. Они помогают Харону перетащить спящих на берег. Те совсем легкие, и среди них — та девочка, которая искала свою маму. У Син Цю сжимается сердце, когда он смотрит на нее. Харон понимающе улыбается и машет им рукой на прощание. — Да возьмите ее с собой, дадите имя! — кричит он с палубы корабля, — вы же видите всю ее историю! Девочка не просыпается. Чун Юнь берет ее на руки, и они так и идут. Син Цю чуть позади — смотрит на городок, который едва показывается за линией черного берега. А в мыслях он далеко — знает, как зовут девочку. Но ее имя теперь — забытый звук. Что-то подсказывает, что новое надо выбрать особенное. И Син Цю дает девочке имя в честь матери. Он называет ее Сетцу, и во сне она улыбается, когда звуки обращаются в слово. А дальше путь совсем недолгий. Они оставляют Сетцу в кафе рядом с берегом и идут вглубь городка, чтобы найти Люмин. Син Цю ждет этой встречи, ждет, что Люмин наконец-то откроет ему величайший секрет, и его шаги пружинят. На душе становится спокойно. Чун Юнь рядом с ним — держит за руку и молча ведет по правильному пути. Он замирает у домика с красной крышей. Син Цю и сам чувствует, что там — она, там — Люмин. Он собирается с духом и стучит в дверь. Им открывает высокая женщина с красными лихорадочными пятнами на лице. Но она улыбается, когда видит их. — Вы ведь к Итер? — спрашивает женщина. — Ко мне такие, как вы, совсем не заходят. Перевелись красавцы. — Мы к Люмин… — тихо говорит Чун Юнь. Его голос дрожит. — К Итер, значит, — женщина кивает головой. — Я работаю в кафе, так что я дала ей имя. Оно ее брата. Вы повежливее. А то с билетами на обратный можно и дел наворотить. Син Цю больше не может ждать. Он нетерпеливо проходит мимо женщины, и та лишь смеется, пропуская его. Чун Юнь стоит за порогом — он не войдет, понимает Син Цю. Он не сможет. Эта встреча разобьет ему сердце. Хочется утешить его, лишь бы не чувствовать, как внутри все сжимается от боли за Чун Юня. Он не должен был проходить такой путь и молчать о собственной скорби. — Итер, — зовет Син Цю на выдохе, — это я. Она оборачивается, прижимая к себе пушистого белого кота. Син Цю улыбается им обоим. Кот недовольно шипит на него. Люмин растерянно смотрит, совсем не узнавая. За ее спиной — диван с кремовыми кружевами. — Ты тот парень с фотографиями, да? — Люмин нервно смеется. — Кажется, в пятницу у тебя была другая прическа. — Нет, я… мы как-то виделись, — Син Цю отводит взгляд. — Я хотел сказать тебе… — Надеюсь, я тебя не обидела! — Люмин поднимает руки, и кот падает на пол, возмущенно мяукая. — Нет-нет, — поспешно заверяет ее Син Цю. — Ты просто очень красивая. Я хотел, чтобы ты знала. — А, — Люмин краснеет, — что же… — Ты ведь не одна? — в отчаянии спрашивает Син Цю. — О тебе заботятся? — Да, да, — Люмин едва улыбается. — Я не одна, Син Цю. Все в порядке. — Что? — он едва не задыхается. — Я спросила, где мы виделись, — повторяет Итер. — Ты не вспомнишь, — отмахивается Син Цю, — я лучше пойду. — Мы еще увидимся? — Конечно, — обещает Син Цю, — конечно, мы еще увидимся. И он уходит, не оборачиваясь, будто она может исчезнуть. Хозяйка провожает его понимающим взглядом. Син Цю находит Чун Юня у стены. Тот сжался в дрожащий комок. Он всхлипывает, когда Син Цю садится рядом и обнимает его, целуя в висок. — Все в порядке. Она счастлива, — уверяет Син Цю. — Люмин рассказала историю? — севшим голосом спрашивает Чун Юнь. — Да, — честно отвечает Син Цю. — Нет на свете дорог, которые нужно проходить одному. Ты не один. У тебя есть я. Чун Юнь вытирает глаза тыльной стороной ладони и поднимается на ноги, позволяя Син Цю себя поддерживать. Они возвращаются к пристани, и город прощается с ними — в каждом окне зажигается желтый огонек. Билеты домой оттягивают карман Син Цю. Он широко улыбается, когда видит Харона, размахивающего руками с палубы своего парома. Чун Юнь и Син Цю так и заходят на пустой борт — вместе.