все произошло однажды.

      И вновь проходит несколько дней, практически незаметно пролетающие в петле времени. Счёт легко можно потерять, особенно если находишься в подобной обстановке, но сейчас все немного лучше.       Вечер окрашивает небо в теплые тона, переходя в темные, оставляя за собой только ночное, звёздное полотно. Двое парней прижались друг к другу, сидя на какой-то подвесной качели. Эдгар просто лег на плечо Луки, а сам изобретатель отклонился назад. Сегодня был трудный день. Много матчей и много боли. Аккуратно подобрав руку художника, преступник поглаживал запястье своими мягкими на ощупь пальцами. Рубцы и засохшие ранки чувствовались максимально сильно, поэтому парню оставалось только поглаживать повреждённую поверхность. Перемещаясь немного дальше, тот сжал его руку.       Мгновение и их лица сблизились. Каждое движение приходилось делать с осторожностью, иначе можно было спугнуть хрупкого парня. Он уже сделал это однажды, ещё раз повторять не хочется. Те же пальцы перемещаются к щекам, немного прижимая их, а после задираются назад, путаясь в волосах и наматывая редкие кудри. Губы мягкие и спустя пару секунд Лука получил ответ. Неуверенный, но ответ, а это означало, что изобретатель может действовать.       Рука перемещается на плечо, немного сжимая его, а после спускается чуть ниже, подхватывая парня под талию, заставляя ноги художника обвить Луку. Не прирывая процесс они направились в комнату, которая была ближе, а это оказалась комната изобретателя. Еле как открыв дверь, оба парня завалились в помещение. Тяжело дыша и судорожно закрывая дверь, преступник закинул Эдгара на кровать. Одежда летела на пол, оба понимали, что сейчас будет и пожалуй никто не был готов, но сейчас они не могут об этом думать, просто делать.       Спина художника с хрустом выгибается, пока пальцы внутри него раздвигают стенки, делая отверстие чуть шире, дабы можно было легко войти. Из рта слышатся тихие стоны, а рука инстинктивно сжимает одеяло до появления белых костяшек на кулаке. Губы изобретателя проходятся по шее Эдгара, оставляя красные метки и слыша столь приятные звуки. Сердце внутри трепетает от осознания того, что создателем этих звуков является сам преступник. Подготовка занимает не так много времени, но достаточно. На самом деле, Лука старался подготовится, он даже украл какую-то мазь у медсестры, пока та не видела, но это решение пришло в голову спонтанно. Поэтому и непонятно, почему именно сейчас это происходит. К сожалению полностью защитится не получится, но будет хотя бы что-то, а точнее только та самая мазь, которую Лука сейчас достает из прикроватной тумбы, выдавливая немного на руки и размазывая по основанию. Пару действий и все, головка-то уже внутри. Даже без предупреждения. Спина выгнулась, издавая негромкий хруст, изо рта вырвался протяжный вой от боли, пожалуй даже это было слишком, поэтому для какой-никакой поддержки Лука сцепил их руки в замок, тяжело дыша под ухо. Ещё пару минут и Эдгар немного качает головой, давая разрешение, изобретатель же пользуется этим и начинает медленно двигаться, постепенно ускоряясь, но даже это было ещё легко. Художнику ещё больно, из-за чего он постоянно сжимается, но после боль сменяется тем самым приятным ноющим чувством снизу. Тугой узел уже давно завязался, но сейчас. Почему-то именно сейчас в животе появилось приятное, до жути приятное, теплое, ноющее чувство, заставляя стоны вырываться при каждом толчке, как бы сильно Вальден не старался их сдерживать. Находиться с выгнутой спиной в какой-то степени было немного неудобно, особенно такое долгое время, поэтому аккуратно, сжав руку и сквозь стоны выдавив из себя, что ему немного неудобно он почувствовал, как его повернули. Сейчас изобретатель был прижат к спинке кровати, а Эдгар находился сверху, даже не понимая, что тому надо было делать, удивлённо хлопая глазами, но после, его, так сказать, проинструктировали взглядом, насадив. Теперь парень сидел, полноценно сидел, во всю длину. Тяжело дыша, тот прижался лбом в плечо изобретателя. Тому ещё стоит привыкнуть от новых ощущений, которые он прямо сейчас получает. Буквально столько же минут у него ушло на то, что бы он привык как в первый раз и держась за плечи, парень начал аккуратно двигаться, приподнимаясь вверх и опускаясь, конечно не без помощи Луки, как только он заметил подобные действия парень помогал тому насаживаться, значительно ускоряя процесс. Теперь же красные метки красовались на шее у изобретателя, всё-таки стоны надо было как-то сдерживать. Ночь за окном, все предположительно спят и нужно быть намного тише, иначе какой-то любопытный выживший застанет подобные звуки врасплох, а художнику подобные проблемы не нужны, но всё-таки некоторые стоны было очень трудно сдержать. Ещё труднее было, когда Лука нашел заветную точку, тогда он даже не мог все сдержать через пару минут застывая в приступе эйфории, сжимаясь и заставляя прибывать в подобном приступе преступника. Это была трубная ночь.       Оба уже сопели, укрывшись тонким одеялом и прижавшись друг к другу и пожалуй на этом у них все будет хорошо. Абсолютно все. Хотя бы у них.