Метр и яд

— Я нравился девушкам. — А, ну это другое дело! Капитан тихо фыркнул, а Зик мысленно усмехнулся: «Сказал и отвел взгляд… Договорил бы, коротышка». Языки пламени медленно поднимались, ударялись друг о друга и росли. Росли в точности, как и интерес Йегера к… элдийцу, врагу, ныне ненавистному ему, но сейчас окутанному тайной, которую так и хотелось разгадать. Он ушел с солдатом, оставив Зика наедине с противными мыслями. Нравился девушкам. Несомненно. Как сильнейший воин человечества, слухи о котором дошли за океан, мог не нравиться робким или сильным дамам, а может, и не только дамам? Да один его взгляд чего стоил: холодный, властный и недоступный. Интересно, скольких он свел с ума? Зик фыркнул и открыл книгу. Бредовые мысли. Глупый интерес. Он даже собеседник так себе — вечно недоговаривает, молчит и смотрит, будто готов растерзать в эту же минуту. Человек контрастов, что еще сказать. Но взгляд… Страницы тихо зашелестели от легкого ветра. Йегер заметил, что до сих пор думает о нем. Проклятый капитан. Нужно было его убить еще тогда, как и того белобрысого… — Так вот в чем проблема, — тихо усмехнулся он и покосился в сторону, куда ушел Аккерман. — Бедняга. Возможно, Зик бы и воспользовался этим, чтобы скрасить свой арест и поиздеваться над капитаном, но внутри что-то болезненно щелкнуло. Он скривился и отпил уже остывший чай. — В темноте вредно читать, очкастый. — Уже не бородатый ублюдок? — А ты что, бороду собрался сбривать? — фыркнул Леви и сел напротив, вальяжно закинув ногу за ногу и взяв свою кружку. — Просто поинтересовался, капитан. — Меньше интересуешься — больше конечностей сохраняешь. — Весомо, — сказал Зик и исподлобья посмотрел на Леви, что не сводил с него глаз. — Ты всегда так на меня смотреть будешь? — Сколько потребуется. — Сказал бы побольше, может, и разговор завязался. — Мне не о чем с тобой говорить, — кинул Леви. А взгляд-то с искрой ненависти. Что там с искрой — огнем. Да с таким огнем, что может поджарить любого. Или зажечь. Зик не хотел думать об этом, но понимал, что второй вариант стал ему неожиданно ближе. В первую ночь они кинули еще по паре фраз и все. Глаза и правда начали болеть, и Зик закрыл книгу, сняв очки. Леви как сидел с одним выражением лица, так и остался. Даже усталости не замечалось, и невольно созревал вопрос: «Всегда ли он такой?» Похоже, всегда. Зик проснулся рано. Оделся, поправил растрепанные от сна волосы, надел очки, зашнуровал берцы и вышел, заметив, что он один такой ранний. Может, это к лучшему. Честно, один вечер здесь истрепал его до ненависти к лесу и солдатам. Одна надежда на побег заставляла его сесть на прежнее место и вздохнуть. — Не сдох? — раздался сонный голос позади. — К сожалению, нет, — буркнул Зик, не поворачиваясь, ведь знал, кто был его обладателем. Леви встал рядом, сверля более твердым взглядом, но на этот раз будто говорящим что-то. Зик тяжело вздохнул, поднял встречный и постарался разобрать причину в темных зрачках, но ничего. — Что? — наконец сказал он, вскинув бровь. — А все марлийцы такие свиньи? Вторая бровь вскинулась и отразила удивление. — Во-первых, я такой же элдиец, а во-вторых, с чего такие выводы? — Значит, только ты. — Леви фыркнул, смотря на него сверху вниз. — Так и будешь стоять в метре от меня и прожигать взглядом? Сядь хотя бы. Можешь на коленки, если хочется. — Мечтай, бородатый ублюдок, и вставай сам: пойдешь к речке мыться. Зик наклонил голову в бок, переваривая услышанное. Вообще, логично, да и когда он последний раз принимал ванну или хотя бы душ? Давно. И он встал почти вплотную к капитану, сложил руки в карманы и ожидающе посмотрел. — За мной, — скомандовал второй и резко развернулся. Только сейчас Йегер заметил его еще влажные пряди. Видимо, встал раньше и уже искупался. Какой же он все-таки невыносимый. Опять молчание. Вся дорога была пропитана им, пока Леви не сел на камень и не уставился на Зика. — Ты что, подглядывать будешь? О ваших обычаях я не знаю, но у нас существует этика и личное пространство. — Заткнись и делай свои дела. С какой стати я должен отпускать тебя одного? — Боишься потерять, капитан? Как мило, — ехидно произнес Зик, снимая пиджак. — Постой, — внезапно продолжил он, — у нас будет пикник? А где корзинка? — Не паясничай, ублюдок, иначе я столкну тебя в одежде. — Понял, понял, — сказал Зик, поднимая обе руки вверх. Он немного отошел от капитана, повесил пиджак на дерево, как и всю оставшуюся одежду вместе с очками, и зашел в прохладную воду. От быстрой смены температуры тело слегка покрылось дрожью. Он сжал зубы и резко окунулся с головой, вынырнул, вдохнул полную грудь и покосился назад. До сих пор смотрит, дьявол мелкий. — Не пытайся утопиться, — крикнул Леви, когда купание затянулось. — Уже соскучился? — сказал Зик, нарочно неторопливо выходя из воды и отбрасывая мокрые пряди со лба. Леви фыркнул и встал. К их приходу лагерь ожил. Солдаты готовили завтрак, о чем-то разговаривали, смеялись, а при виде капитана замолчали и пожелали ему доброго утра. Вряд ли по его виду оно было таким. Как и все в этом мире. Зик продолжал читать, иногда беря из рук солдата новую порцию чая, видимо, готовившегося только ради капитана и насыщения монотонного времени хоть чем-то. Напиток был неплохим, но уже вызывал отвращение, а впереди неизвестно сколько дней в компании книги, чая и Леви. Йегер мысленно заскулил, сдерживаясь, чтобы не разлечься от скуки на траве.

***

«Мемуары, что ли, начать писать?» — подумал Зик, закрывая книгу. Ему удалось кое-как растянуть ее на неделю, чтобы и в правду не завыть. Солдаты молчали, на контакт с ним не шли. Костер горел каждый вечер. Чай подавался каждые два часа. Ветер разрушал покой иногда. Леви смотрел на него всегда. И каждый гребаный раз Зик сдерживался, чтобы не смотреть на него так же. «Мемуары пленного воина Марли, Зика Йегера», — уже придумал он название и усмехнулся. Интересно, если попросить перо, дадут ли его ему? Должны, почему нет? Вопрос состоял в другом: было ли оно у них? А это уже отбирало всякие надежды. Вставал он также вторым, хотя пытался опередить Аккермана и насладиться недолгой тишиной и покоем, но тот, как заноза, появлялся ровно в тот момент, когда Йегер выходил из палатки и сеял нелепую надежду. Любой разговор с ним был до ужаса скучным, как бы Зик ни старался раззадорить его и вывести на нормальный диалог, а не обмен парой коротких реплик. Казалось, Леви делал это нарочно, чтобы не получилось, как в последний раз: взболтнуть лишнего, а потом скрывать взгляд. Может, он и был сильнейшим воином человечества, но никак не взрослым мужчиной. Ребенок, прячущийся от себя и от всего мира, и Зик даже знал причину. Эта причина была последним, о чем он хотел думать и, особенно, говорить с Аккерманом. Конечно, оно бы задало их диалогу жар и смысл, но то болезненное чувство еще терзало Зика. Попробовав подумать о нем, Йегер сделал неутешительный вывод: оно то ли пробуждало в нем совесть, то ли что-то еще. Больше об этом не думал. По крайней мере, сам. Спустя еще неделю, Зик не выдержал. Он встал с привычного места на ящике, размял спину и руки, смотря в одну точку за деревьями, где было бескрайнее поле и небо, точно усеянное звездами. — Куда собрался? — строго спросил Леви, прищурив подозрительный взгляд. — У меня уже зад болит сидеть, — фыркнул Зик, не переводя взгляд. — Дай постоять немного. — Стой, сколько хочешь, — буркнул Леви. — А полежать? — Йегер покосился на него. — Полежать? — слегка удивленно спросил капитан. — Может, тебе массаж сделать? — От твоего массажа я бы не отказался, — усмехнулся Зик, закусив губу. — Заткнись и сядь, бородатый ублюдок. — Ты всегда такой вредный? Хочешь, чтобы я совсем с ума сошел? — Хочу, чтобы ты сдох. Этого достаточно? — Нет, недостаточно. — Зик развернулся к нему и подошел ближе. — Я хочу полежать на траве под звездным небом. Мне надоело сидеть и выносить твой взгляд. — Какой прихотливый, — усмехнулся кто-то из солдат рядом с ними, но тут же получил строгий взгляд капитана. — Тогда ты отстанешь? — спросил Леви, вставая. Зик сглотнул и быстро кивнул. — Пошли. Он даже не надеялся, а ляпнул просто так, не подумав, но результатом, признаться, был более чем доволен. Аккерман сам повел его за деревья, к указанному месту, сел и кинул быстрый взгляд, мол, ложись уже. Зик лег, перед этим сорвав травинку и зажав ее между зубами. Какой простор… Звезды, чистый воздух, жужжание под ухом. И почему он раньше не ценил это? Леви опустил голову на руку и потер переносицу. Оказалось, он умеет моргать. — Слушай, а тебе не надоело быть здесь? — спросил Зик, положив руку под голову. — Мне надоела твоя морда. — Взаимно, — фыркнул Зик, но не потерял надежду. Он знал, что спросил другое, и знал, что хотел услышать. — Однообразие надоедает, знаешь ли. Те же лица, обстановка, действия… Если бы не это, то я бы отправился в путешествие. В другие страны. За океаном их много, как и людей. Там не соскучишься. Леви непонимающе посмотрел на него. — Разная кухня, табак, развлечения… Если бы не отец, то я бы только так и жил, но он хотел, чтобы я был воином. Я им стал, а в итоге? — Убиваешь людей, ломаешь жизни и ублюдствуешь? — В точку, — Зик кивнул и усмехнулся. — Не бери в обиду: нас такими воспитывают. — Такими ублюдками… Хорошо стараются, — фыркнул Леви. — Видишь, мы ничем не отличаемся. Вы тоже живете стереотипами. А разве все ублюдки? Я же сумел изменить мнение. — Поздно ты это сделал. Зик приподнялся на локтях, смотря на Аккермана и впервые желая встретить его взгляд. Ночью его и так темные глаза казались совсем пустыми, словно бездна. «Еще и упадешь в них», — подумал Йегер, неосознанно улыбнувшись уголком рта. Если он правильно сделал, то Леви задумался о нем или о всех них. — О чем думаешь? — прямо спросил Зик. — О том, какой ты ублюдок, — кинул Леви и посмотрел на него. — Неправда. Об этом ты думаешь всегда, а сейчас о чем-то другом. Или о ком-то. Леви напрягся. — Если хочешь вывести меня на совесть, то советую растрогать и рассказать причину, почему у тебя складка между бровей появилась. Я угадал? — Отцепись от меня и иди нахер, понял? — Угадал, — Зик самодовольно улыбнулся и ближе подвинулся к капитану. — Кого же я убил у тебя? Видимо, кого-то родного, близкого… — Ты убил моих товарищей, ублюдок. Этого недостаточно? — И о всех ты так печешься? Вспоминаешь каждый раз и не желаешь говорить? О простых товарищах? Не верится. Готов поспорить, к смертям многих я не причастен. У Леви появился оскал, как у хищника, но Зик ни на секунду не испугался, наоборот: в нем пробудился звериный интерес, не сравнимый с тем, что был ранее. Теперь он хотел знать все. — Улыбнись хотя бы. Посмотри, какое небо красивое: звезды, ни единого облачка, тишина, покой. Когда такое еще будет? — Наслаждайся, пока можешь. — Я и наслаждаюсь, а ты — нет. — Зик вновь лег на руку, обводя рукой звезды. — Сейчас каждый момент ценен, как последний, и не только у меня. А ты питаешься враждой, ненавистью и воспоминаниями, будто это и вправду помогает. Подсказка: оно еще никому не помогло. — От одного взгляда на тебя я вспоминаю тот день, когда ты на моих глазах убил стольких солдат. Среди них был командор разведкорпуса. Помнишь? — Эрвин Смит. Как же. Леви застыл и, казалось, его взгляд стал печальнее. Брови предательски опустились, а губы дрогнули. Зик покосился на него с немым блаженством. Он так и знал, что его имя даст такой эффект. Он так и знал, что Аккерман думал только о нем. И вновь грудь перетянуло от болезненного ощущения. — Не смей произносить его имя своим поганым ртом, — чуть ли не прошипел Леви, сжимая колено рукой до белых костяшек, пока Зик смотрел на него — пристально и с плохо скрытым наслаждением. — Ты убил его. Ты виноват во всем, что творится сейчас! Ты гребаный бородатый ублюдок, которому я мечтаю лично свернуть шею и выкинуть, как последнюю дрянь этого мира!.. — Так сделай это, — совершенно спокойно сказал Зик и сел напротив, словно говоря о серьезности своих слов. — Ну давай. Опасно сдерживать все в себе. Дай волю чувствам. Врежь мне. Леви тяжело задышал и поджал губы. Зик знал, что он не убьет его. Ему просто невыгодна его смерть, а от пары ссадин и ушибов он быстро избавится. Лишь бы тот потешился. — Ну?.. Не успел Зик закончить, как почувствовал острую боль в челюсти и буквально упал назад, чувствуя тяжесть чужого тела. Леви бил его без сожаления, сильно и быстро, смотря, как кровь стекает по губе, носу и щеке Йегера. Кулак уже заныл и начал кровоточить, но ему было мало. Лицо впервые изменилось, и он стал в точности как хищник, беспощадный и ненасытный. А жертва смирно лежала под ним, щурясь от боли и принимая уготовленную участь. Надежда тонкой струей будто вышла из его тела и отдала волю боли — справедливой и отчего-то такой приятной. Леви остановился, тяжело дыша и смотря куда-то в сторону. Зик тихо вздохнул, сплюнул слюну с кровью, но не спешил регенерировать. Пусть оно пропитает его насквозь. Пусть образ измученного и опустошенного капитана засядет в нем надолго. — Ублюдок, — шепотом проговорил Леви, сжимая глаза и будто коря себя за эту слабость. Пар неприятно окутывал кожу, но он обессиленно уперся руками о грудь Зика. И задрожал. — Я же говорил, — невнятно сказал Зик. Леви сжал кулаки, но не чтобы ударить, а чтобы встать, но упал на грудь Йегера. — Каким бы сильным ты не хотел казаться, ты слаб внутри, Аккерман. И будешь слабым, пока не отпустишь это, — прошептал Зик ему на ухо, когда восстановилась челюсть. Он крепче сжал Леви за талию, прижимая к себе и слегка поглаживая. Успокаивал. Он успокаивал его, ведь больше не мог терпеть это. — Да откуда тебе знать, ублюдок бородатый… — Не ты один разбираешься в людях. Леви ослаб, уткнулся лбом в грудь и часто, прерывисто задышал. — Не отрицай, что тебе стало легче. — Заткнись и отпусти меня, иначе я тебе руки повыдираю. — Если тебе станет легче… Зик получил толчок в грудь и расправил руки в стороны, давая ему встать. — Чтобы больше таких выходок не было, — кинул Аккерман, стоя к нему спиной. — Как скажешь, — вздохнул Зик, смотря в темное небо и чувствуя покалывания на лице вперемешку с бешеным стуком о грудную клетку. Он достал из кармана последнюю пачку и закурил. После этого они молчали весь вечер. Солдаты даже не заметили внезапное затишье, продолжили занимать себя самыми разными делами и лишь иногда говоря с капитаном, который стал мрачнее. Впрочем, причины, к счастью, их не интересовали. Утром Зик вновь встал рано, удивившись, ведь полночи его мучала бессонница, а вместе с ней и недавнее событие. Он кое-как успокоился, надеясь, что утром и не вспомнит. И не вспомнил. Как всегда, оделся, вышел из палатки, подготовился к едкой фразе капитана и застыл. Минута, две, три — ничего. Только листья колыхались от сильного ветра. — Неужели? — не веря, спросил себя Зик и еще раз оглянулся. Никого. Неужели и правда встал первым, опередив самого капитана? Какая награда, какая радость. Он победно засунул руки в карманы, вдохнул полную грудь и блаженно улыбнулся. Теперь он мог сам пойти к реке и искупаться, без пытливого и ненавидящего взгляда на себе, без лишних мыслей. Какая благодать. С другой стороны, если он пойдет сам, не дожидаясь Аккермана, то получит выговор за самовольство. Мысль о негодующем лице Леви вызвала в нем трепет, и он решительно пошел по давно протоптанной тропинке, ведущей к реке. Наверное, прохладная вода освободит его от нелепых мыслей и от всего этого… дерьма. В который раз он делал это, но только сейчас возлагал такие надежды. Выйдя из чащи, он уже снял пиджак, неся его в руке, и застыл. На берегу лежали чьи-то вещи, в воде виднелась темная макушка. Зик на секунду затаил дыхание и проклял все, что можно, прячась за деревом, как робкий юноша. Были видны его плечи, широкие, все в шрамах, темная макушка. Голова словно поднята. Он стоял неподвижно, принимая легкие волны и порывы ветра. А Зик стоял за деревом, не предпринимая ничего в этот момент. — Капитан, вам потереть спинку? — внезапно предложил он, выходя из тени и расстегивая рубашку. Леви точно фыркнул и повернулся к нему, сведя брови. — Приму это за «да», — пожал плечами Зик и освободился от обуви и штанов. — Прими это за «пошел к черту», — фыркнул Леви, оборачиваясь к нему. — Поздно, капитан, я уже в воде, — сказал Зик и только зашел, подходя все ближе. — Еще один шаг — получишь снова. Зик спокойно слушал его, не останавливаясь, пока между ними не образовался почти четкий метр. — Пока я не зашел, вы не были так напряжены. — Догадайся, почему, — буркнул Леви, убирая мокрую прядь с лица. — Я вас смутил? — Ты меня взбесил. Леви цыкнул и направился к берегу, стараясь не смотреть на Йегера, но тот схватил его за запястье под водой. — Спасибо, что выговорились мне вчера, капитан. Правда стало лучше? — Только хуже, бородатый ублюдок. Убери руку. Ты позволяешь им слишком многое в последнее время. — Это меньшее, что я себе позволяю, поверьте. Зик хотел усмехнуться, но не вышло. Леви вырвал руку и вышел, а Зик не оборачивался, окунаясь несколько раз в воду. На этот раз солдаты, видимо, только проснулись. Их сонные лица и только что поставленный котелок с кашей свидетельствовали об этом. Зик шел впереди капитана, запустив руки в карманы пиджака и нащупывая почти пустую пачку. А ведь он так хотел сохранить ее и так странно выкурил половину запасов за эту ночь. Казалось, только это помогало, и то не слишком хорошо. Леви отдал пару приказов, сел за стол, взял чай и сделал глоток. Зик брезгливо посмотрел на свою кружку, из которой еще исходил пар, и решил подождать. — Боюсь, нам придется уйти отсюда, — сказал солдат Аккерману. — Если нас найдут? Последние новости точно не очень хорошие. — Если нас кто-нибудь и найдет, то не он. У нас есть преимущества… — Преимущества? Перед ним? Вы издеваетесь? — ворвался в разговор другой солдат. — Ты плохо слышишь? Пойди уши промой, а попросту панику не сей. Понял? — Леви твердо и бесстрастно смотрел на него, кивающего и испуганного. Зик краем уха услышал это и продолжил читать. Он ждал темноты. Ждал звезды, прохладный воздух, покой. Может, и сегодня попросится полежать на траве… Зик резко раскрыл глаза. Тот образ, что померещился ему рядом, словно током ударил по самым стойким клеткам и пустил по телу тепло. Вновь представить оказалось сложнее, но эффект такой же. А дыхание замирало. Предательски замирало. Он запустил пятерню в волосы и крепко сжал их, что-то бурча под нос. — Уже умом тронулся? — спросил Леви, оказываясь сбоку от него и вопросительно смотря. Зик резко поднял голову с неестественным ему испугом в глазах. — Быстро ты, — Леви прищурил глаза и сел напротив, размотав бинт с костяшек. — Я, кажется, руку себе вывихнул, когда морду тебе бил. — Могу как-то загладить вину? — неожиданно для себя спросил Зик, хотя секундами ранее поклялся себе больше не допускать физического контакта. — Только если сдохнешь, — фыркнул капитан и осмотрел ссадины. — Или если подашь другой бинт. Зик кивнул и встал. Бинты лежали недалеко, и он не заставил себя ждать. Подошел ближе, посмотрел на руку и сел на одно колено, протягивая свою ладонь. Леви замер с непонимающим взглядом. — Тебя действительно совесть прогрызла, или ты что-то задумал? — Замолчи и дай свою руку. Самому ее забинтовать будет трудно. — Я что, ребенок? Сам не могу? — Леви хотел было отдернуть ладонь, но Зик по-хозяйски взял ее, почти незаметно огладив большим пальцем тыльную сторону руки и получше осмотрев. — Когда я был кадетом, нас учили оказывать медицинскую помощь. Да и от отца кое-что запомнил. Сиди ровно и не смей двигаться, — скомандовал он, что Леви чуть не вскипел от ярости. Но деваться было некуда — он позволил туго замотать свою руку… И тут же отдернуть ее, понимая, что только что допустил. Зик склонил голову, не спеша вставать. Леви не спешил его гнать. — Сегодня можно будет полежать на траве? — спросил Йегер, все же вставая. Леви смотрел куда-то в сторону. Казалось, он не слышит его точно так же, как и слышит только его. Аккерман кивнул и поджал губы, закидывая ногу за ногу и смотря на угли от костра. — Благодарю, капитан, — почти шепотом произнес Зик, возвращаясь на свое место и лелея только одно скорое событие. После этого каждый вечер был таким: Леви допивал свой чай, дожидался, пока ему перевяжут руку, и уходил с Зиком из чащи. Они садились на траву и молчали. Никто не решался заговорить, да и о чем? Конечно, вопросов было много, и каждый поднимал новую тему, но та тишина и покой, внезапно полученные наедине, не давали что-либо сказать, как знак. И этот знак судьбы они не игнорировали. Только не здесь и не сейчас. И все повторялось несколько дней. Все монотонное, все одно и то же, все такое невыносимое. Зик уже терпеть это не мог, но затем наступал вечер и они уходили от ненавистной обстановки и были только одни. Раньше странно было думать о подобном: сидеть в метре от врага, молчать и не испытывать ненависти, не ожидать, что тот перережет тебе горло, как только ты расслабишься. Но это было и это было с ними, здесь и сейчас, а Зика уже не волновало, что будет дальше. Тишина дала его мыслям волю и привела к неутешительному выводу: капитан был ему небезразличен. Небезразличен с самого первого дня и по эту секунду, следующую и которая через ту секунду. Он ощущал это четко, он боялся принимать это, но вскоре понял, что никаких проблем оно не доставляет. Дав волю мыслям, иногда смотрел на Леви снизу вверх, закусывал губу, пока тот не видит. Также кидался едкими шутками, предложениями, зная, что за правду их никто не воспримет, а сам надеялся. И вскоре почти прекратил это. Молчал. Думал. Разбирался. Как-то лежал в палатке, мучался от бессонницы и ее причины и презирал себя. Как мальчишка, честно… Хотя, даже будучи мальчишкой, с ним такого не было. Были влюбленности, увлечения, но никогда он так не метался между двух огней. Раньше все было проще, все были проще. Раньше он не знал Аккермана. И лучше бы не узнал. — Засиделись, — кинул Леви, вставая с земли и отряхивая одежду. Зик послушно встал за ним, вздохнул и выплюнул травинку. Оставалась последняя сигарета. Сил на нее не было, но желание — да. Аккерман уже отчитал его за то, что тот курил рядом с ним. Больше Йегер так не делал. Всегда тратил запасы, как только оставался один. — Если вестей больше не будет, придется сменить место. Так что не расслабляйся, — сказал Леви, подходя к толстому стволу дерева и неожиданно останавливаясь. — Понял, — кинул Зик, чуть не врезавшись в него, но вовремя остановившись. — И меня все больше и больше это напрягает. — Что «это»? — Это, черт возьми, — резко сказал Леви и развернулся к нему, понимая, что стоит слишком близко. — Ты вечно искал повод поиздеваться, болтал без умолку, а сейчас молчишь, будто сам себе язык отрезал. — Зик внимательно слушал его и вследствие напрягся от пугающей нити разговора. — Если я узнаю, что ты уже что-то задумал, бородатый ублюдок, то отрежу все твои конечности и не дам им вырасти. Зик вздохнул и отвел слегка повеселевший взгляд в сторону. — Желаете всегда слышать мой голос, капитан? — усмехнулся он. Леви поджал губы, бегая взглядом по его лицу. — Вы тоже стали очень напряженным. Чего-то не хватает? — Зик сам чувствовал, что расходится на подобные шутки и что это не останется без ответа. Но Аккерман фыркнул, развернулся и хотел было зашагать обратно, как Йегер положил руку на его плечо и нагнулся к уху. — Что ты… — начал говорить Леви, но был оборван горячим шепотом: — Мы бы могли помочь друг другу с этим. Зик слегка отдалился и облизнул губу. Он только необдуманно предложил, но уже изнемогал от собственных мыслей. И от того, что Леви не скрутил его руку, не ударил, а отвел взгляд и громко фыркнул. — Думай, что предлагаешь, ублюдок… — Значит, ты бы согласился, — уверенно произнес Йегер. — Ну, признаться, я бы и сам не отказался… — Я вырву тебе язык, а затем то, чем ты думаешь, переломаю каждую кость и буду делать это, пока ты сам не будешь молить о… — Есть другой способ заставить меня просить о милости, капитан. Зачем же так усложнять? — Что?! — Леви вновь развернулся, скинул его руку с плеча и забегал непонятным взглядом, от которого Зик еле сдерживал довольную улыбку. — Ты меня задолбал в край, придурок! — Ну-ну. — Сделай уже что-нибудь нормальное! Сам ведь хвалился, какой умный! Хотел вывести меня на откровения? А сам? Просто тупой мальчишка с мозгом не в том месте, озабоченный и противный… Зик аккуратно схватил его за горло и прижал к стволу дерева, чуть ли не прижимаясь к нему всем телом. — Что ты делаешь?! — Что-нибудь, — спокойно ответил Зик, оглаживая большим пальцем холодную кожу капитана и пульсирующую под ней венку. — Еще одно движение — и ты будешь жалеть об этом. — Хватит. Ты надоел со своими угрозами. Еще я и мальчишка? По-моему, Леви Аккерман не стал бы бросаться словами, а сразу делал. Так почему ты позволяешь мне делать это? Леви сглотнул и замер. Зик отчетливо видел непонимание в его взгляде и наслаждался им с новой силой. — Отпусти, — холодно и спокойно сказал Леви. Зик не послушался. — Не хочу. — Думаешь, меня волнует это? — Я хочу тебя, Аккерман. Без обязательств. Просто хочу, — прошептал Зик, ближе наклоняясь к нему. — Ты точно озабоченный, — фыркнул он, прищурившись. — Выглядишь, как идиот. И ведешь себя точно так же. — Не отталкиваешь? — Просто жду, пока ты сам отвянешь. — Я же четко дал понять, чего хочу. А ты не ответил. Задумался? — Зик хмыкнул и опустил голову к уже свободной шее Леви. — Какой ты мерзкий, Йегер, — прошипел Леви, поднимая голову, когда почувствовал горячее дыхание на шее и колючую бороду. — Лучше бы я убил тебя еще тогда… — Это тоже уже слышал. — Считаешь меня за какую-то шлюху, дающую всем? — твердо спросил он и сглотнул. Зик провел языком по кадыку и слегка улыбнулся. — Омерзительный, — прошипел Леви. Зик уже ощутил победу и продолжил бесстыдные манипуляции с языком и шеей капитана, как с долгожданным призом. — Невыносимый… — Тс, Леви, замолчи. — Зик оторвался от шеи и посмотрел на него, — Раз я такой невыносимый, почему ты еще здесь? — Потому что ты ублюдок. — Аргумент, ничего не скажешь, — усмехнулся Зик, облизнув губу и вновь наклонившись к шее. — Видишь, как все оказалось просто. Просто отпустить, забыть и позволить этому произойти… Леви внезапно раскрыл глаза и ударил его прямо в солнечное сплетение. Зик отшатнулся и непонимающе посмотрел на него — более рассерженного и будто потерянного. — Не приближайся ко мне даже на метр! Услышал? Метр — граница! — и спешно ушел прочь. Зик застыл с немым шоком. И правда, ляпнул в такой момент… И зачем? Чтобы раззадорить, естественно, завести словами, но получил совершенно иной эффект. В лагере Леви не было. Солдаты лишь сказали, что он, явно злой, ушел в сторону реки, огрызнулся и чуть не пнул ящик у костра. Зик взволнованно выслушал это, затем так же спешно направился следом, надеясь, что он будет именно там. И он был там. Стоял у реки, пытаясь снять явно дрожащими руками всю одежду и побыстрее окунуться в прохладную воду. Зика он не заметил, пока тот сам не сказал: — Простудишься. — Сдохну, формулируй правильно, — кинул Леви и небрежно откинул последнюю вещь. Зик повторил его движения из-за невидимого толчка, видимо, вызванного словами Аккермана и кинулся к нему, когда не увидел всплывающей макушки. И поздно понял, что утонуть на такой глубине невозможно. Зик схватил Аккермана под руками и, придерживая, поднял, пока тот грозно смотрел на него, не доставая до дна. — Сдохну? — повторил взбешенный Зик и усадил его на камень у берега. — Это соревнование, что ли? Кто больший мальчишка? Или что? — Это вода, тупица! Я хотел искупаться! — Поэтому так бежал, что порвал плащ? Леви фыркнул и сел поудобнее, отводя взгляд. Если кто-то и был большим ребенком, то Зик уже запутался. Он тоже был не лучше: побежал за ним, волновался и спасал непонятно от чего. Стоят друг друга, идиоты. Ветер вновь подул. Леви поежился, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Я принесу тебе куртку. — Мне не холодно. Зик вздохнул и пожал плечами, упираясь руками о землю, рядом с Леви. — Прости за те слова, — сказал Зик, трогая ухо. Леви посмотрел на него. — Ты просто ничего не знаешь, Йегер. Не знаешь меня, не знал его. И говоришь такое. — Зато я все понимаю. А тогда просто… повел себя как ублюдок. Даже оправданий нет. — Зато честно, — хмыкнул Леви, облокачиваясь о колени руками. — Я и не думал, что ты так умеешь. — Разрешишь — и не такое покажу, — не слишком весело усмехнулся Зик. — Если посмеешь. Леви качнул ногой и вызвал волнение. Зик резко посмотрел на него, сначала не поверив, а потом отплыв назад и остановившись у его колен. Леви смотрел на него, но уже без ненависти. Скорее, с ожиданием, пока тот аккуратно клал ладони на его колени и так же аккуратно разводил их в стороны. То ли боялся спугнуть, то ли навредить. Или все вместе. Леви не сопротивлялся. Приподнялся, смотря на него. Снял с него очки, положил рядом и почувствовал, как чужая рука берет его за подбородок и опускает к себе. — Постой, — прервал Зик, поджав губы. — Ты точно?.. — Заткнись. Точно, — и Леви первый подался вперед, накрыв его губы своими. Зик замер на миг, а затем взял небольшое лицо в ладонь и с большим желанием начал целовать его, сначала нежно, ощущая теплые, шершавые губы, затем страстно, как будто это были последние минуты его жизни и он хотел всего и побольше. Он хотел Леви, страстно и неожиданно, здесь и сейчас, как в самом дешевом романе. Хотел. И его хотели точно так же. — Ты всегда так тянешь? — прошептал Леви исцелованными губами. — Ненасытный… — Не люблю медлить. Зик усмехнулся и оторвался. Быстро чмокнул в шею и вышел из воды, зазывая Аккермана к себе. Трава противно колола колени. Леви точно было хуже: он лежал на спине, закусывая губу. Всегда такой сдержанный, холодный, а сейчас не упускающий шанса бесстыдно застонать под своим врагом. А Зик еле держался, боясь причинить ему боль, ведь из смазки у них оказалась только слюна. «И на этом спасибо», — подумал про себя Йегер, когда смазывал свой член, направленный в Аккермана. Неторопливые, сдержанные толчки казались ему уже сверхбыстрыми, но куда медленнее? Он старался как мог, целовал шею мужчины, проводил языком от кадыка до ключиц, легко покусывал и что-то тихо шептал, надеясь, что его не услышат. Леви прогнулся в спине, открыл рот в немом стоне и схватился за плечо Йегера, пока тот остановился, не понимая, чем это вызвано, а потом увидел совсем красное лицо напротив и мольбу в ныне холодном взгляде. Повторил толчок, потом еще. Леви задрожал, перестал закусывать губы и закинул одну ногу ему на бедро, прижимая крепче, пока рукой водил по своему члену, чувствуя разрядку. Вода тихо шумела, а ветер умолк. Зик был готов поклясться, что никто из них не думал больше ни о чем в этот момент, не прокручивал мысли о непримиримой вражде и о тех, кого не положено забыть. Та страсть, что как-то затуманила его разум, в миг иссякла от одного блаженного взгляда Леви, от его похабных стонов и скорого конца. Йегер приник к его губам, углубил поцелуй сразу же, проводя языком по небу, заглушая хриплые стоны и ощущая капли спермы на своем животе. Только это заставило его кончить почти одновременно и прижаться лбом к теплому и искусанному плечу. Леви раскинул руки в стороны, сдувая со лба мокрые пряди безрезультатно, пока Зик сам не помог ему и не сел рядом. Грудь капитана то и дело вздымалась от частых и глубоких вдохов, от наслаждения, полученного оргазмом, и от первого момента за эти годы, когда он забыл обо всем. Зик не мог отвести взгляд — картина была завораживающей, манящей. Он бы так и прижался к нему и не отпускал, но вовремя отдернул себя, надев очки. — Теперь я понимаю, почему ты так любил лежать на траве и смотреть на небо, — проговорил Леви, усмехнувшись. — Ну, я-то смотрел на него не после хорошего секса. Казалось, Леви чуть посмеялся, но тут же встал и зашел в воду. Зик устало вздохнул и посмотрел на него. — Такой чистоплотный? — Тебе бы тоже не мешало. У тебя на животе, — он указал пальцем и нырнул. Зик пожал плечами, согласившись. Холодная вода еще никому не мешала, так ведь? Он оттер живот, не ныряя с головой, чтобы лишний раз не снимать очки. Леви стоял рядом, пытаясь стряхнуть траву со спины. — Я помогу, — сказал Зик и подошел сзади, смывая грязь и травинки. Смывал, пока не заметил, что уже по-хозяйски оглаживает его спину и не получает упрека. — Я стою ближе, чем на метр, капитан, — усмехнулся он на ухо. — Мы только что трахались, Йегер, — кинул Леви и повернулся к нему. — И очень удачно, так ведь? Леви усмехнулся и окинул его довольным взглядом, после чего вышел и начал одеваться. — Надеюсь, это был не единственный раз… — Не питай иллюзии. Я по-прежнему ненавижу тебя, Зик, и мечтаю убить. — Вот как. — Сам предложил без обязательств. А сейчас пытаешься впихнуть их мне. — А мне показалось, что ты был бы не против. — Зик вышел из воды и подошел к своим вещам, натягивая их на влажное тело. Леви фыркнул и подошел к нему. — К этому можно привыкнуть, а в конце оно не принесет ничего хорошего. — Тебе будет жаль меня убивать? — Как и тебе меня. — Мне всегда было жаль тебя убивать, последняя надежда человечества, — сказал Зик и поправил плащ Аккермана. — Тогда ответ более чем очевиден. Леви прошел дальше, а Зик вздохнул. Прав ведь, и от этого хуже вдвойне.

***

Неизвестно, сколько им придется торчать здесь еще. Йегер надеялся, что немного. Однако дни приобрели совершенно другой оттенок. Если раньше он изнывал от скуки, то теперь — от желанного и недозволенного тем, кого желал. Он мог поймать Леви за деревом и шептать что-то пошлое, прерываясь только на короткие поцелуи в шею, а если повезет, то и в губы. Но капитан держался как никогда холодно и твердо: отталкивал его и грозно смотрел, но больше ничего не говорил. Когда солнце зашло за горизонт, Зик внезапно сел рядом с Аккерманом на ящик и положил руку ему на поясницу, медленно опуская. — Ты ополоумел? — прошипел тот, вздрагивая от холодной кожи пальцев. — Сведен с ума, — прошептал Зик и продолжил смотреть на яркие язычки пламени. — Убери руку, — предупредил капитан, отхлебнув чай. — Не уберу, — усмехнулся Зик. — Если кто-нибудь увидит… — То подумает «какой капитан молодец, такого мужчину отхватил». — Идиот, — недовольно сказал Леви. — Не спорю. После Зик позволял себе подобное часто. Даже чаще, чем сам мог подумать. То случайно заденет, когда пройдет мимо, то вновь затащит за дерево, то вот так сядет рядом, а дальше и сам не знал, куда руки полезут. Пока что вопросов ни у кого не было. Либо солдаты слишком тупые и не замечают, либо слишком умные и тактично молчат. Леви надеялся на первое и был почти в этом уверен. Эрвину хватало ума не делать подобного на публике, а этот… Не стеснялся никого, будто прямо здесь начнет его трахать. И все же никто не забыл о своей роли. Нашивки на одежде Аккермана, повязка на руке Йегера лишний раз напоминали им обо всем. Обо всех. Это и правда было опасно: одно неосторожное действие, слово и ты обречен. Леви как капитан разведкорпуса, доверенное лицо, опасался больше всего, ведь его могли счесть за изменника. Поганые мысли порой не давали покоя, но Зик никогда не напоминал ему об этом, словно точно так же боялся. И чего? Конца. Ничто не вечно, а они забывали об этом наедине. И оставалось лишь надеяться, что не забудут об этом в неизбежный момент. Пока что жизнь продолжалась. Лес все точно такой же. Чай, книга, солдаты и звезды — все такое же. Кроме них.

***

— Это взаимовыгодный обмен, капитан. Я доставляю удовольствие тебе, ты — мне. Все справедливо, — сказал Зик, коротко целуя оголенную спину Леви. — Большинство делаешь ты, — вздохнул Леви, утыкаясь носом в одеяло. — Один твой вид дорогого стоит. Тем более такой. — Зик довольно огладил ягодицы Леви, вставшего на четвереньки и выпятившего зад перед ним. Затем смочил один палец и аккуратно ввел внутрь, слыша короткое шипение. Набрал темп, смочил теперь два пальца и так же впустил. Леви сжал край одеяла, расслабляясь и ожидая обещанное наслаждение. — Ты, кстати, очень противоречивый. — Ты хочешь сейчас поговорить об этом или трахнуть меня? — Почему нельзя совместить? — удивленно спросил Зик, но тут же получил строгий взгляд. — Потому что ты много болтаешь. И если кто-то увидит… — К моей палатке все боятся подходить. Не паникуй, капитан, расслабься. Леви вздохнул и послушал его, крепче сжимая одеяло и закусывая до боли губу. Этой же ночью Зик вышел из палатки один, достал последнюю сигарету, зажег ее и втянул горький дым. Он не знал, чего хотел больше: новой пачки или чтобы это не заканчивалось. Но внутри уже тлели угольки, а беззвездное небо не обещало ничего хорошего. Сигарета сгорала быстро. Он засмотрелся и только потом понял, что впустую тратит последний запас. Однако, если все получится, скоро он купит еще и вдоволь насладится приятной горечью и отравой. Главное сделать все быстро и без замедлений, пока другая отрава не пропитала его насквозь.