Molestie elit

      Руки в перчатках предательски дрожат, я стараюсь не обращать на это внимание и продолжаю выкладывать на стол инструменты... Блеск металлических петель, шпателей, игл и пинцетов успокаивает, они лежат ровным рядом на подносе, рядом также горит спиртовка. Такое спокойствие и тишина, словно ничего и не произошло, но в памяти всё ещё свеж звук сирены тревоги и переполох в главном холле.       Разбитая пробирка, вокруг капли питательной среды... Кодировка на пробирке хорошо говорила о том, что было внутри – повод для тревоги был. Рука вздрагивает, и запасная петля падает на стол, звонко касается кафельной поверхности, а потом с таким же почти звуком соскальзывает и на пол, я сжимаю пальцы в кулак и потом медленно разжимаю, медленно выдыхаю, приподняв голову вверх. Маска не позволяет почувствовать запах спирта вокруг, но за время работы тут это даже стало привычно, как индикатор того, что всё шло нормально, потому что, если запах есть под маской – значит где-то брешь.       – Потолки у нас, конечно же, красивые, но работа есть у нас пока что, - тёмные волосы парня скрыты под шапочкой, а на лице маска, но даже так понять, что он улыбается, не составляет труда, выдаёт тон, с которым он произносит слова, даже интересно, что же за причина такого настроения, или это нервы? Ал ставит на край стола контейнер, обычно в таких переносят чашки Петри или пробирки с микроорганизмами, - внутри колба, которую нашли разбитой в холле, надо проверить точно это она, или всё же нет... Эталонный образец возьмём из нашего холодильника, хранилище всё равно пока закрыто, оттуда ничего не взять.       – Пустых колб с такими обозначениями в прошлый раз не осталась, мы же все сдали... – поднимаю с пола петлю, но не убираю её на поднос, кладу на соседний стол, где раковина, насколько бы чисто не было в лаборатории – теперь её заново надо было стерилизовать. Ещё одни перчатки на руки, но на этот раз ткань халата тоже оказывается под синим материалом, это уже скорее привычка, помимо дополнительной защиты – рукава халата остаются чистыми.       – Давай думать более позитивно, – парень говорил медленно, чуть протягивая гласные, одновременно с этим наполняя колбу дистиллированной водой и ставя её на плитку, теперь осталось дождаться пока вода чуть нагреется, в это время он отмерял сухую смесь среды, аккуратно доставая желтоватый порошок из банки скальпелем.       Я не нахожу слов чтобы ответить, просто делаю шаг к контейнеру и открывая его, внутри разбитая пробирка и пробка от неё, выглядит это всё совершенно безобидно, но правила никто не отменял, беру пинцет и достаю уже им осколки, выкладывая их на стеклянную подложку на столе, мелкие осколки так и остаются в контейнере, а вот те, где есть остатки среды вызывают больше интереса.       – Петри или колбы? – вопрос на момент ставит в тупик, он кажется таким обыденным, но в тот же момент нет, сейчас важную роль играет время.       – Давай Петри, их легче в термостат будет поставить потом, – заканчиваю раскладывать осколки и отвлекаюсь, чтобы закрыть контейнер, в этот момент замечаю как Ал ставит рядом пару чашек Петри, завёрнутых в бумагу, где сверху подписана дата, всего два дня назад... Не так уж и много, но сейчас, когда вирус может привести к летальному исходу меньше чем за 12 часов – это кажется очень большим отрывком времени.       Ал постепенно доводит среду до нужной консистенции и убирает колбу, с ватно-марлевой пробкой, в печь Пастера. Он возвращается к рабочему столу, постепенно раскладывая бумагу, а сверху выкладывает по несколько тонких длинных пипеток, заворачивая их и подписывая маркером, дата и указание того, на сколько миллилитров рассчитаны пипетки внутри. Я молчу, понимаю, что такая работа его просто успокаивает, его семья далеко от лаборатории, грубо говоря, на другом конце страны, но это и лучше, пока им ничего не угрожает, а парень кажется и не собирается звонить им пока что, знает что напугает.       Я перевожу взгляд с напарника, какое-то время смотря на блестящий край разбитой пробирки, а потом опять возвращаюсь к среде, стараясь снимать её аккуратно, перемещая в небольшую пробирку по каплям добавляя физ.раствор. Мы делали такое множество раз, сейчас вроде было почти всё то же самое, но ощущалось напряжение вокруг, вирус был довольно свежим, и полностью ещё не был изучен, следовательно – к нему не было антидота, даже какого-нибудь не проверенного. Заканчиваю с разбавлением среды и осколки возвращаю в контейнер, всё так же придерживая их пинцетом, не касаясь даже перчатками.       – А ты как думаешь, очередная проверка или правда? – когда парень задаёт этот вопрос, я уже отставила в сторону штатив с пробиркой и постепенно разворачиваю бумагу, в которой чашки Петри, стараясь не двигать части между собой, чтобы избежать попадания чего-либо внутрь.       – Я не знаю, проверки были же и раньше, сейчас уже это не похоже на просто проверку. Узнаём это через несколько часов, – как раз когда я направляюсь к холодильнику, чтобы взять эталонный образец, Ал подходит к печи, проверяя сначала температуру, а потом уже открывая дверцу, аккуратно доставая колбу с готовой средой.       Несколько часов... Это или будет результат проверки, или у кого-то в здании проявятся симптому, хотелось ,конечно же, первый вариант, но за годы работы тут стало понятно, что везение в подобных случаях вещь странная.       – Лучше давай сейчас одновременно обе пробы, чтобы потом не расплавлять среду заново, – раствор в колбе и правда весьма подлый, быстро начинает твердеть, если температура немного не соответствует необходимой.       Залить среду в чашки Петри это была самая лёгкая задача, более ответственный момент был в том, что петлёй надо было нанести микроорганизмы по особой схеме, при этом после обжига петли нельзя было класть её на стол опять. Только когда крышка Петри вновь заняла законное место, можно было спокойно выдохнуть и убрать обе колбы в холодильник, Петри же отправились в термостат, так результаты будут быстрее, ожидание на протяжении нескольких суток сейчас физически были не возможны.       – Теперь пара часов томительных ожиданий, – в конце фразы заметный смешок, и я не хочу спорить с парнем, следующие часы могу оказаться сложнее, чем несколько предыдущих, хотя бы потому что не было какого-то занятия. Мы не торопясь убрали всё по местам, помыли использованные инструменты, убрали их в бумажные пакеты, наклеив сверху индикаторы, даже если результат будет положительным – это казалось необходимым сейчас.       Вся уборка заняла меньше часа, мы разошлись по разным углам кабинета, Ал пошёл заполнять какие-то бумаги-отчёты, а я просто устроилась на подоконнике, смотря в окно. Заснеженные деревья были единственным, что было видно, может даже к лучшему, что подобная лаборатория находится далеко от городов. Телефон сам собой оказывается в руке, но я не могу набрать номер и позвонить, просто услышать её голос, сказать несколько фраз, мы с девушкой не виделись уже почти год... Но в тот же момент мне не хочется волновать её, всё же хотелось через два часа увидеть отрицательный результат.       Десять минут тишины, только лёгкое гул термостата нарушал идиллию, не давая полностью отвлечься от реальности, недолго думая я снимаю блокировку с телефона и открываю сообщения. Я боюсь звонить, но написать кажется легче, это не выпаленные в порыве чувств фразы, их можно перечитать, они кажутся более осознанными. Чувства, эмоции, желание быть рядом, мечты... Всё это складывается в предложения, аккуратные и красивые, я перечитываю их третий раз, и третий раз нерешительно смотрю на кнопку «отправить», хочется отправить прям сейчас, но в тот же момент... Может лучше дождаться результата? Но что тогда изменится? Почти что ничего, ведь в сообщениях лишь правда, и нет и единого слова о произошедшем.       Несколько минут раздумий и «отправить» всё же нажата, а телефон тут же почти отправляется обратно в карман халата. Усталость и тяжесть в голове постепенно усиливаются, хочется надеяться, что это лишь напряжение, даже стрелка на часах, кажется, начала перемещаться медленнее, отсрочивая момент, когда станет ясна дальнейшая судьба. Из полудрёмы выдернуло оповещение телефона о новом сообщение, «всё хорошо?», сил открыть сообщения я так и не нахожу, решив ответить на него позже, тем более что в этот же момент между столами в сторону термостата направился Ал. Он уже привычно сверил температуру на экране и в методичке, лишь после это кладя руку на ручку дверцы.       – Ну что... Проверяем? Если ничего не изменилось – подождём всё же ещё полчаса, – спокойно, размеренно... Он словно вообще не волновался! А я в этот момент смогла лишь кивнуть в знак согласия и сделать шаг в сторону, освобождая парню место на столе рядом с термостатом.       Изменения в чашках Петри были заметны, в одной на светлой среде начали проявляться тёмные пятна колоний вируса, а вот во второй всё осталось так же, как и было... Это немного радовало.       – Их всё же надо вернуть в термостат, чтобы результаты были верными... – хочется верить, что и сейчас результаты показывают правду, но ведь даже несколько минут могли что-то изменить. Да и начальнику стоит сообщить, только когда всё будет проверено несколько раз и будет зафиксировано в отчёте, ведь ему тут же придётся отправлять всю информацию правительству, а потом ещё и искать виновного в этой всей неразберихи.       Отойдя чуть в сторону, я всё же достала телефон и ответила короткое «Да», на пришедшее ранее сообщение.