Явное тайное

То, что Кэйа и Дилюк теперь вместе, не увидел бы только слепой. Хотя что уж там – даже Глория была в курсе. Но все усиленно делали вид, что ничего не знают. Завсегдатаи в таверне “Доля Ангелов” делали вид, что не замечают, что капитан Кэйа пил куда меньше обычного, а уж когда Дилюк замещал бармена, то и вовсе цедил один бокал своего любимого коктейля целый вечер. Зато капитан Кэйа очень уж часто оставался до самого закрытия в такие дни, и некоторые поговаривали, что и после закрытия. Джинн закрывала глаза на начавшиеся внезапные опоздания Кэйи на работу, и нет, ей совсем не было интересно, где же тот проводит свои ночи, ведь из казарм путь на службу крайне близок. Прислуга в доме Дилюка успешно игнорировала странные звуки по ночам, разворошенные простыни в постели хозяина и тень проскальзывающего по утрам во вне и по вечерам внутрь человека. Конечно, они были не в курсе, вот совсем. Рыцари Ордо Фавониус совсем не обращали внимание на то, что Дилюк стал куда мягче в своих высказываниях в отношении Ордена, а при Капитане Кэйе вообще не поднимал эту тему. Девушки и юноши Мондштадта лишь с лёгкой улыбкой отметили, что флирт Сэра Кэйи изменился, он больше не преследовал цели, сопровождался лишь озорным блеском в глазу популярнейшего из рыцарей, стал спортивным интересом, а не способом затащить кого-то в постель. Ещё Джинн делала вид, что не понимает, почему Кэйа скрыл личность Полуночного Героя даже от неё, хотя для Джинн многое было очевидно. Она знала – Кэйа был в курсе, но усиленно покрывал Дилюка даже больше, чем следовало бы. Джинн только улыбалась: всё было слишком очевидно, как и нечто совсем иное. Эмбер, в свою очередь, только глаза щурила и тоже улыбалась, совершенно не понимая, куда и к кому её начальник периодически срывался, а ещё почему стал куда больше внимания обращать на собственную безопасность и сократил число одиночных, почти самоубийственных миссий до минимума. Она только радовалась, что у Капитана Кэйи вновь появилась причина жить дальше, а не сгинуть где-то от клинка "похитителя сокровищ" ради спокойствия Мондштадта. В общем, все в городе Свободы были рады за двух самых известных мужчин, но благоразумно молчали об этом в тряпочку, тут и говорить ничего не надо было, всё было и так видно.