Короткие мгновенья

      Рано или поздно этого стоило ожидать от работы с химическими веществами. Но предупреждён — не значит вооружён. Никогда нельзя быть готовым к тому, чтобы потерять зрение. Пускай и на время, но все же это очень серьёзная проблема.       Взрыв колбы, осколки в лицо из-за одной ошибки. Благо, врачебная помощь была оказана быстро и шанс на полную потерю зрения сведен к минимуму. До восстановления теперь нужно было носить плотную повязку на глаза, не пропускающую солнечный свет. А на переносице и чуть выше бровей все было испещеренно глубокими царапинами, как и на руках.       Сказать, что Эдгар жутко переживал, когда узнал о случившемся — значит ничего не сказать. Спустя несколько дней мужчину выписали из больницы и в данный момент парень сидел напротив того в комнате и наблюдал угрюмое выражение на его лице. — Из-за чего пробирка лопнула? Она ведь резко нагрелась, да? Добавил что-то не то? Ошибся?       Если бы у мужчины сейчас не были завязаны глаза, то парень получил бы в ответ взгляд говорящий о том, что сейчас он сказал полнейшую глупость. — Во первых, это была колба. Во-вторых, я делал это уже тысячу раз и никогда не допускал ошибок. Что-то с компонентами было не так, может капнуло лишнее, может испортились, может попалась подделка. Да мало-ли, что там могло с ними быть! — Ты мог ошибиться даже делая эту смесь каждый день, — попытался смягчить фразу Эдгар. — Нет, не мог, — повернул тот голову в сторону голоса парня. — Каждый может допустить… — Я. Не. Ошибаюсь, — Байрон резко встал с кровати, на которой сидел ранее, и сдвинул брови. — Ладно, — просто вздохнул Эдгар.       Он сделал шаг вперёд и придержал мужчину за локоть, давая хоть какую-то ориентацию в пространстве. Но тот выдернул свою руку из чужой ладони. — Я так понимаю, ты решил, что должен теперь присматривать за мной? — поворачиваясь к собеседнику, произнес он. — А ты решил, что справишься со всем сам? — парень скептически поднял бровь. — Люди с помощью зрения получают примерно 70% информации. Как видишь, у меня остаются другие органы чувств, чтобы обработать остальные 30% — он неосознанно поправил повязку на глазах, сделав шаг назад. — Можешь идти, Эдгар. Мне не требуется твоя помощь. — Ты шутишь, да? — парень не мог поверить в то, что тот, наверняка, из-за банальной гордости не может принять чью-то помощь. Хотя почему «чью-то», он ведь ему не чужой человек. Но даже так, все равно упирается. — Похоже, что я шучу? — Байрон изогнул бровь.       Похоже не было. Эдгар нахмурился. Ну нет, оставлять этого упрямца он точно не собирался. Хочет побыть независимым? Хорошо. Но не надолго. — Ладно, — после небольшой паузы произнес парень, — Я вернусь через полчаса, — и вышел за дверь. — Что? Мне не нужен присмотр! — крикнул тот вслед, но было уже поздно.       Когда отключается один орган чувств, остальные ощущения обостряются, беря на себя дополнительную нагрузку. Что ж, это было правдой. Байрон замер и чуть повернул голову, прислушиваясь к звукам из коридора. Шагов Эдгара не слышно. Было бы не удивительно, если бы тот просто остался стоять в коридоре. Проверять это естественно он не стал. Для этого потребовалось бы ещё дойти до этого коридора.       Человек потерявший зрение, а не родившийся с этим недугом, оказывается фактически потерян и беспомощен в этом мире. Даже в, казалось бы, таком знакомом месте как собственная комната нельзя ощутить себя полностью комфортно. И как бы мужчина ни отпирался, говоря, что ему не требуется ничья помощь, это все же было неправдой. Хотя он и не мог это признать, а тем более произнести в слух.       Простояв с минуту в тишине, Байрон сделал аккуратный шаг по направлению к примерному расположению стола. Протянул руку, нашаривая спинку стула и сам край стола. Наконец, занял свое рабочее место и со злостью выдохнул. Ощущение чёртовой беспомощности просто не выносимо. Он невесомо провел кончиками пальцев по поверхности стола, подобрал ручку. Из внутреннего кармана достал блокнот. Определить на какой странице закончил — не представлялось возможным. Резко закрыв блокнот, который до этого перелистывал, перевернул его обратной стороной и начал просто писать с конца, другой рукой постепенно отсчитывая строчки до конца страницы. Наверняка получалось не очень ровно, но другого выхода не было — мысли могли потеряться в любой момент, если не закрепить их на бумаге. Это довольно странно — писать, не видя ничего перед собой, строчки будто сами бегут перед глазами, заполняя всю голову.       Прошло, наверное, минут двадцать, когда он наконец закончил. Снова неосознанно провел по повязке, сдвинул брови, и откинулся на стуле, тяжело вздохнув. М-да, это будет сложнее, чем он думал.       Эдгар видимо решил, что пора бы проявить себя и как раз вернулся. Мужчина тут же нацепил маску безразличия. — Я не слышал, как ты подошёл к комнате. — Я тихо хожу, — парировал Эдгар и зачем-то огляделся — Успел насладиться одиночеством? — Да, прекрасно провожу время. Как раз решил понаблюдать прекрасный закат за окном, — махнул он рукой влево, задев при этом настольную лампу, — Чёрт! — Я собирался сходить поесть. Принести тебе чего-нибудь? — подошёл чуть ближе парень.       Но реакция была довольно неожиданной: Байрон вскинулся в ответ на, казалось бы, такое простое предложение: — Я в состоянии дойти до столовой. Не нужно считать меня неспособным на простые действия. — Я вовсе не… — Эдгар очень старался сдерживаться, чтобы не высказаться о его поведении в данный момент. Вместо этого он выдавил фразу: — Ты всё будешь воспринимать в штыки? Ведь знаешь, что я не имел в виду ничего такого.       Байрон в ответ просто фыркнул и отвернулся. С каждой секундой терпеть это становилось сложнее. — Ладно, если хочешь сам пойти в столовую, воспользуйся тростью, которую тебе дали, — зачем-то указал на неё парень. Её вручили во временное использование, пока зрение не восстановится. Если восстановится. — Ты думаешь, что я буду ходить и тыкать во всё палкой? — издевательски произнес мужчина.       Терпение парня лопнуло. Остатки спокойствия улетели вместе с последним выдохом. — Да что с тобой не так?! Ведёшь себя как капризный ребёнок! Это не хочу, то не буду! Я пытаюсь помочь тебе. — Не нужно мне помогать.       «Он сейчас из упрямства так говорит или серьёзно?» — Хочешь, остаться в этой темноте один? Хорошо, — брюнет тихо отошёл на пару шагов и затаил дыхание.       Мужчина напрягся, что было заметно по тому, как он сжал подлокотники кресла. Скло­нил голову, прислушиваясь, но засечь притихшего парня не представлялось возможным, к тому же, звуки из коридора и не дали бы этого сделать. Байрон уже засомневался, что тот находится в комнате, ведь чужого присутствия, не ощущалось. Наконец, сглотнув, он неуверенно позвал: — Эдгар?       Это не принесло какого-либо результата. — Эдгар, не издевайся…пожалуйста, — наугад провел он рукой перед собой, надеясь, что парень стоит где-то рядом, но ощутил лишь колыхание воздуха. Пустота. Что ж это ведь то чего он хотел? Мужчина чуть опустил голову и постарался скрыть напряжение.       Неожиданно тёплая рука легла ему на щеку, от чего Байрон вздрогнул и чуть-ли ни подскочил на месте. — Не…делай так, — выдохнул он.       Брюнет проигнорировал эту фразу и произнес давно уже сидевшую в голове мысль: — На что ты так злишься? — он мягко провел большим пальцем по порезу на переносице мужчины. — На меня? На себя? — На ситуацию в целом. На ощущение беспомощности. Слабости. На то, что необходимо трогать все вокруг, чтобы понять, что это вообще. На то, что не могу пойти куда-нибудь без чёртовой палки или сопровождения. На то, что теперь представляю собой жалкое зрелище, и тебе так и хочется напомнить мне об этом и предложить помощь, — горько усмехнулся он.       Эдгар скользнул пальцами вдоль скулы и, судя по звуку выдыхаемого воздуха, улыбнулся. — Я не пытаюсь унизить или задеть твою гордость. Помощь предлагают не только тем, кто сам не в состоянии что-либо сделать или беспомощен, но и тем, кто просто дорог тебе и ты хочешь заботиться о нём. Ты дорог мне, — произнес парень и сам же залился краской. Промелькнула мысль: хорошо, что Байрон этого не видит.       Мужчина убрал руку брюнета со своего лица и мягко сжал в своей. — Я чувствую, что ты краснеешь, — поднял он голову, улыбаясь одними уголками губ. — Вовсе нет, — уткнулся тот в шарф, — Ты все равно не можешь знать это точно. — У тебя пульс участился, — Байрон уже откровенно ухмылялся.       Эдгар поспешно убрал свою ладонь из чужой. — Ты что специально для этого взял меня за руку? — возмущённо произнес он. — Мне нужно получать мои положенные 30% информации всеми способами. — Очень в твоём стиле, — все же улыбнулся парень.       Спустя пару дней в повязке, легче ориентироваться в пространстве не стало. — Сколько тебе ещё в ней ходить? — Неделю-полтора, но я думаю, что сниму её дней через пять. Должно хватить. — Будешь ходить сколько потребуется. Ты же сам имеешь знания в медицине, нет смысла делать глупости. А вдруг станет только хуже? Так быстро точно ничего не заживает, — заторопился Эдгар. — Я уже сталкивался с травмами глаз. Правда, тогда это был химический ожог, и я мог видеть, хоть и мутно. И в повязке ходить не нужно было, — задумчиво проговорил мужчина. — Ну, а теперь нужно — вот и ходи, — был непреклонен тот. — Это невероятно скучно, мне нечем даже заняться, — он немного помолчал, а затем предложил «хотя-бы прогуляться».       Ожидаемо трость с собой он не взял и ориентировался на брюнета, идущего с ним под руку. Звуки и запахи ощущались куда острее чем раньше: щебет птиц, шелест листьев на деревьях, разговоры людей, шум и вибрации от автомобильного шоссе где-то вдалеке. Лёгкий шлейф дезодоранта, шампуня, почти неуловимый запах яблок, которые Эдгар съел по дороге.       Байрон подумал, что тот пахнет приятно, и почему он раньше не замечал этого. Он вообще, оказывается, многого не замечал. Что парень ходит очень тихо, а когда улыбается его голос приобретает высокие нотки, которые тот не может сдерживать, что руки у него обычно холодные и часто становятся влажными от волнения, что он использует какой-то дешёвый парфюм, а волосы иногда забывает помыть.       Большую часть времени пришлось проводить в комнате. Обычно они о чем-то разговаривали или устраивали словесные игры, но Эдгару быстро надоедало проигрывать, поэтому он все чаще отказывался от них. — Эдгар, ты как-то говорил, что всегда можешь предложить помощь, — как-бы между прочим произнес Байрон, отвернувшись в сторону окна. — Угу, если тебе что-то нужно — попроси, — сидя за ноутбуком ответил парень. — Я и говорю.       Эдгар отвлёкся от своих дел и посмотрел на мужчину. — Что-то не заметил просьбы о помощи.       Тот вздохнул и нахмурив брови, выдавил из себя: — Мне нужна…кхм…услуга. — Услуга, да? Так сложно произнести то слово? — улыбнулся брюнет. — Ладно, засчитаю и это. Удивительно, что ты сам решил попросить, видимо и правда что-то важное. — Книги, — протянул он парню одну. — Можешь почитать мне? Любую, что угодно, просто хочу не умереть со скуки.       Эдгар взял протянутую книгу и посмотрел на обложку. «Сто лет одиночества». Удивительно, что это не что-то из химии, но все же необычный выбор. — Ладно, — брюнет отложил ноутбук и уселся на кровати ближе к Байрону. — Ты мог бы сказать раньше, если хотел почитать что-нибудь. — А ты мог бы догадаться, что я довольно много читаю, учитывая количество книг в комнате. — И это я получаю вместо благодарности, — тихо пробормотал под нос парень. Но тут же почувствовал на лице чужие руки, плавно изучающие его черты. Когда кончиками пальцев мужчина дотронулся до губ Эдгара, то облегчённо выдохнул и, наклонившись, оставил на них лёгкий поцелуй. — Зачту как «спасибо», — улыбнулся брюнет.