Мамзель и дистресс

Андрей повел широкими плечами и осмотрелся. Никого из охранников поблизости не было. Тогда он напряг руки и попробовал на крепость веревку на запястьях. Чёрт! Крепкая. Когда его длинные пальцы добрались до узлов, он понял, что ошибся – его связали сыромятными ремнями. Три раза чёрт и его бабушка, чтоб ей пусто было! Кто-то в детстве начитался про индейцев. Впрочем, к счастью, или читал невнимательно, или голова дырявая. Ремешок был сухой. Вот если бы его намочили водой и теперь он медленно высыхал, сжимаясь, то не осталось бы надежды с ним справиться. Андрей еще раз исподлобья оглядел неприбранный двор на не слишком отдаленных задворках Москвы. Разбитая бровь наконец перестала кровоточить, зато левый глаз, подчиняясь законам природы, закрывался всё сильнее, сдавливаемый хорошо подвешенным фингалом. Как человек, с подросткового возраста занимавшийся единоборствами, Андрей привык не сильно расстраиваться из-за ушибов и шишек. И вообще он никогда не имел ничего против знатной драки. Но нападать сзади, бить железякой по голове? Нет, это неспортивно, во-первых, и лишено увлекательности, во-вторых. Хотя разбитые костяшки пальцев и обрывочные воспоминания о попытках отбиться от пятерых молодых мужиков охотно свидетельствовали, что с одного удара его крепкая черепушка не раскололась. Так что некоторое веселье всё же состоялось. Вздохнув, Андрей пожалел о том, что не надел к костюму, как Милко настаивал, накладные ногти. Они выглядели довольно крепкими, а их длина давала шанс распотрошить проклятые узлы. Облака разошлись и открылось чистое голубое небо с сияющим диском полуденного солнца. Примерно полуденного, если судить по очень короткой тени от перил. "Значит, я тут уже довольно давно, – подумал Андрей. – Интересно, в чем заминка? За это время и убить можно было успеть, и о выкупе договориться…" О насилии, кроме мордобития, он думать не хотел, однако красное платье в облипку и блондинистый парик могли кого-нибудь навести на неуместные мысли. Андрей поднапрягся, но быстро успокоился. Узкая юбка была порвана лишь в одном месте и он прекрасно помнил тот гвоздь в заборе, который проделал эту дыру. Последнее, что он услышал, прежде чем его все-таки вырубили, было жесткое "идиот". Может быть, главарь нападавших имел в виду кого-то из своих подчиненных, но сам Андрей не мог не признать, что если так назвали его, то абсолютно заслуженно. Действительно, надо быть идиотом в кубе, чтобы на день рождения утомившего своей гениальностью дизайнера согласиться еще раз надеть платье Чио-чио-сан. Будто мало было приключений той осенней ночи с бегом по пересеченной местности, прятками в кустах, преодолением высоченных металлических заборов и подхихикиваниями таксиста. Но Милко подготовил такую коллекцию, которая смела с рынка всех конкурентов, собрав сливки первых продаж. Нельзя ж было его не порадовать в ответ. Переступив босыми ногами, чтобы избавиться от впившегося в пятку острого камешка, Андрей ни на миг не пожалел о сброшенных туфлях, ведь стоять на высоких каблуках было бы еще тяжелее. И почему его привязали так, чтобы он не мог сесть? Боятся, что помнется платье? Он хохотнул и тут же поморщился. По ребрам, судя по всему, тоже били. Не много, но умело. Надо будет внести поправочку в любимое выражение: "Приятно иметь дело с профессионалами". Не со всеми и не всегда. Андрей привалился плечом к шершавой стене. Ни тебе осколков бутылок, ни торчащего металлического стержня. Вообще ничего подходящего, чтобы перепилить ремешок. И как это героям в кино вечно везет на нужные предметы? И разговоры они удачно подслушивают. А он из неинтеллектуальной беседы двух амбалов-охранников не смог выловить ничего полезного. Только и понял, что никуда больше его не повезут. Стоять было неудобно и вообще в платье было неудобно. Хотелось пить, есть, сидеть, а лучше лежать. "Только не в могиле", – тут же сделал коррективу Андрей, не раз напарывавшийся на отсутствие чувства юмора у мироздания, принимавшего пожелания с прямолинейностью робота-недоучки. Интерес к причине, по которой его схватили, постепенно уступал место пристрастному изучению возможных последствий. Сейчас уже, конечно, близкие заметили его отсутствие, но пока они смогут привлечь внимание полиции и пока та доберется до места, может быть уже поздно. "Спокойно, Жданов, от обезвоживания так быстро не умирают. А если бы тебя решили пришить, это уже было бы сделано." Пальцы его болели и дрожали от напряжения, но узлы не поддавались. Хотя, если смотреть реальности в пасть с острыми зубами, даже со свободными руками он был не противник охранникам. Которых могло быть и больше, чем двое, торчавшие во дворе. – Эй ты! Андрей обернулся, друг друга они звали кликухами, так что "ты" – это, несомненно, он. – Ну я. Есть новости? – Есть. У Ослика Иа хвост пропал! Парень заржал, чуть присев и хлопнув себя по коленям от восторга. Второму шутка тоже понравилась. Андрей попытался услышать подтекст – может, кто-то его искал, но потерял след? Раньше же называли "хвостом" сыщиков-топтунов. Посмотрев правым, незаплывшим глазом на охранника, Андрей понял, что подтекстов искать не стоит, в такой тесной башке, зажатой между ушами, им не поместиться. – И что дальше? – спросил он для поддержания разговора, отвлекавшего от круговорота размышлений с недостаточными данными. – А дальше ты нам спляшешь, когда придет письмо. Так ведь принято, знаешь? – Кто сейчас пишет письма? А за смс-ки не пляшут, их десятками в день получают. Амбал придвинулся поближе. – Спляшешь, сизокрылый, еще как спляшешь. В том конверте будет много бумажек. Зелененьких, с портретом этого… как его… – Гамильтона, что ли? Второй охранник сплюнул и сделал жест, который был бы крайне неприличным в присутствии дамы. Но Андрей дамой не был, так что не обиделся и понял правильно. – Значит, Франклина. Речь шла о купюрах в сто долларов. И сколько же за него запросили? "Вот так, отец, ты и узнаешь мою истинную цену." – Ага. Много зеленых Франклинов. Богатые должны делиться с бедными. – Я не против, – сказал Андрей и по возможности отодвинулся от охранника, не в силах больше переносить застаревший запах пота в смеси с грубым табаком. – Только зачем было старика дергать, сами могли бы договориться. Повисла пауза, полная переглядок. Андрей испугался, что сказал нечто лишнее и потому опасное. Но охранники решили не углубляться в дебри и стоявший ближе просто хлопнул Андрея по плечу: – Из всех стариков нас интересует только этот… Франклин. А денежки за тебя заплатит твоя баба. – Окинув критическим взглядом красное платье на тонких бретельках, он брезгливо сплюнул: – Хотя на что ты ей сдался? На этом всё более мучимый жаждой Андрей был оставлен наедине с горькими размышлениями про то, что скажут тесть, а особенно теща о том, как из-за него пришлось волноваться жене, которой рожать меньше, чем через три месяца. Хотя чего особенно волноваться? Деньги у них есть, а не хватит, можно оформить кредит в Зималетто. Давая пальцам передышку после очередной попытки развязать узлы, Андрей самокритично и ёмко назвал себя нехорошим словом. Вышел подышать свежим воздухом, называется! А на самом деле утомился от дурацких шуточек гостей Милко, да и самого именинника, вот и вышел к лавочке у подъезда, чтобы никого не придушить в порыве ответного юмора. В итоге его подарок дизайнеру обойдется семейному бюджету в кругленькую сумму. А если Зорькин узнает обо всех подробностях… а он, конечно же, узнает, то придется уехать в командировку месяца на два как минимум. Чтобы обошлось без нарушений общественного порядка. На втором этаже с легким скрипом отворилось окно и оттуда гаркнули: – Шланг, поднимись за мобилой! Она хочет его услышать! Молодой мужик, больше похожий на бочку, чем на шланг, немедленно бросил папироску и рысью помчался наверх. Андрею поплохело от мысли о разговоре с Катей. Хотя был шанс, что долго говорить ему просто не дадут, пару слов, чтобы доказать, что он пока жив – и баста. – Хист, – обратился он к оставшемуся во дворе охраннику, – дай водички, а то в глотке так пересохло, что она мой голос не узнает. Амбал почесал затылок и лениво приблизился с пластиковой бутылкой. Андрею уже было без разницы, что горлышко тот даже не позаботился обтереть после своих губ. Сейчас он был готов пить и из копытца стоявшего у ворот старенького Рено Логана. К счастью, он успел сделать пару глотков до момента, когда Шланг вернулся и в ухо ему зазвучал дрожащий голос, полный слез и надежды. – Андрюш, ты правда в порядке, скажи хоть слово, я места себе не нахожу, но ты не тревожься, я собрала уже половину суммы, через полчаса Никита освободится, он никак, ну понимаешь, совсем никак не мог успеть отменить эту встречу с клиентом, но он сразу в банк, договоренность уже есть, он снимет деньги и ты будешь свободен, понимаешь, не тревожься, им только деньги нужны, а что такое деньги, мы отдадим их, не страшно, лишь бы с тобой всё хорошо. Ну скажи, скажи мне что-нибудь! Вставить хоть междометие в пулеметную речь Киры было чрезвычайно сложной задачей, даже после того, как Андрей справился с удивлением и переключился на восприятие совсем не той реальности, какую ожидал. – Андрюша… Господи, да она там одна, наверняка уже на грани обморока! – Всё в порядке, всё хорошо, Кирочка, я не тревожусь и ты не тревожься. И Никите скажи, что я верну долг. – Не надо… – Надо-надо! Я влип, мне и расплачиваться. Огромное спасибо за помощь, ты – чудо. Кира всхлипнула, но сказать ей что-то еще Андрею не дали. Сверху снова гаркнули: – Хватит трепаться! Вот когда деньги будут у нас, ты вернешься к ней и там уж наговоришься с женушкой по самые уши. Еще раз поменяв позу и попытавшись перенести хоть часть веса с ног на прислоненные к стене лопатки, Андрей то отказывался понимать происходящее, то снова начинал искать логику в этом бредовом похищении. Его поймали в платье, сфотографировали и шантажом решили получить побольше денег – сразу и за его драгоценную особу, и за шикарный компромат. Но почему у Киры?!! Она, что, единственная, чей телефон им известен? Эх, не догадался он спросить, передала ли она новость Кате. Похоже, что нет. Ведь похитителям Катя или Валерий Сергеевич не позвонили. И отец тоже. Вид у Андрея после звонка был такой, что охранник почувствовал к нему смутное сострадание и дал еще попить воды всё из той же антисанитарной бутылки. – Чего ты? Она ж сказала, что заплатит. Или ты из-за другого мужика распереживался? С трудом вспомнив о Никите, Андрей отрицательно покачал головой. – Старый друг, нормально. Кстати, о друзьях. Вот если бы Малиновский не отказался пойти на день рождения к Милко, всё могло бы быть иначе. Но Роман теперь не работает в Зималетто, поэтому заявил, что ходить на праздники к сотрудникам не собирается. А вдвоем, глядишь, и отбились бы. Или вообще ничего бы не случилось… Шланг, ушедший с мобильником, застрял в комнатах, а Хист притомился торчать на открытом солнце и забрался в машину, правда, оставив дверцу открытой, но включив радио на волне с песнями для суровых мужиков. Андрей заставил себя встрепенуться, тем более, что животворная вода немного его на самом деле взбодрила. Надо использовать шанс поактивнее разобраться с ремешком. Он попробовал тереть его об оскольчатый кирпич стены, но лишь ссаднил себе руки. Только и оставалось снова издеваться над кистями, выворачивая их так, чтобы пальцы могли работать с узлами. В очередную передышку, которую дал себе Андрей, незапертые ворота аккуратно приоткрылись, их тихий скрип и стук копыт по мягкой земле заглушило завывание про бедного мальчонку и колючую проволоку. На коне, масть которого проще всего было бы описать словами "как у коровы", спокойно восседал господин Малиновский собственной персоной. В шляпе, похожей на ковбойскую, простой светлой рубашке, джинсах и в обычных кроссовках вместо классических сапог со шпорами. Он посмотрел сначала на машину с дремавшим под блатняк охранником, потом цепким взглядом обежал окна. И лишь затем тронул коня и тот поднес его почти вплотную к Андрею. – Ромка! Малиновский скромно улыбнулся, наклонился и почти шепотом спросил: – Спасать? Или подождешь, пока Никита привезет выкуп? "Значит, он всё знает. И наверняка, больше, чем я," – мелькнуло в мозгу у Андрея, но он отложил всё на потом, пока просто энергично кивнув. Улыбнувшись шире, Малиновский резко полоснул по веревке, привязанной к крюку. – Развернись! Андрей молниеносно выполнил маневр и острое лезвие скользнуло по запястью, оставив легкое ощущение опасности, но руки наконец были освобождены. Опасность, тем не менее, была не столько в ощущениях, сколько в реальности. После долго стояния со связанными сзади руками, к тому же побитый, Андрей был не в форме для честного боя. Даже ножом он не мог воспользоваться, его сразу выбили бы у него из руки. А тем временем Хист выбирался из Рено Логана, явно не веря своим глазам. И трудно было понять, что смущало его больше – срочно разминавший кисти пленник или невероятная коняка. Скорее всего, он и сам не понимал, выдернутый из смеси снов с чемоданами долларов и песенок про пургу на Колыме. – Эй! – крикнул он. И Андрей любезно перевел другу: – Эй мы. – Я так и понял, – Малиновский еще раз глянул на окна, где, надо думать, было заметно бурное движение народных масс. – Бегом к машине и на капот, оттуда я тебя смогу взять. Обдумать, почему придурок в красном платье несется прямо на него и чего он при этом хочет, никогда не отличавшийся быстрым умом Хист решил где-нибудь в сторонке. А чтобы не нарваться на полновесный пинок или обидный штраф, принялся вопить, перекрикивая радио: "Убегают!" И они действительно убегали. Конь оказался умницей, встал где надо и как надо, принял второго седока, пнул задним копытом в солнечное сплетение не в меру проворного главаря и вынес Романа с Андреем со двора. И пока похитители, ругаясь, решали как правильнее догонять четвероногое недоразумение – пешком или на машине, всадники миновали шлагбаум и скрылись в густом подлеске небольшой рощи. Где их, как оказалось, ждали Милко и его приятель, работавший кинологом в полиции. Малиновский соскочил с коня и помог сгрузиться Андрею. – Тут недалеко, дойдешь сам. – Куда? Милко, с нетерпением ожидавший конца этой волокиты со спасением, схватил Андрея за руку и потащил в сторону, приговаривая про Рональда, который не спал всю ночь из-за праздника, а теперь не спит из-за того, что сидит за рулем, готовый к "догонялкам". Андрей еще успел услышать, как Малиновский благодарит за помощь Цейса и просит разрешения пожать ему лапу. – А как же Роман? – спросил он, едва удалось отловить паузу в монологе дизайнера. – Эти болваны его не найдут, нас собака привела по следу, а они отпечатки подков не разглядят. Ничего с ним не будет, выговор получит, что коня из клуба без разрешения увел так далеко, но он это переживет, не сомневайся. Поздним вечером в квартире Малиновского отмокший в ванне, накормленный, напоенный чистейшей водой и выспавшийся до состояния любви ко всему миру Андрей внимательно слушал историю своего приключения, как оно выглядело со стороны. Заметив пропажу одного из гостей, Милко не спешил волноваться, но через полчасика все-таки решил поинтересоваться, почему почетный гость покинул его, не попрощавшись. Вдруг ему стало плохо от выпитого? Хотя насколько Милко успевал контролировать происходящее, Жданов не перебрал и не смешивал. Но пошли искать, уже с фонарем, видно было плохо, однако покореженные ветки кустарника, поваленная урна и переломленная доска лавочки указывали на что-то не очень хорошее. Пока Милко вспомнил про кинолога, жене которого шил свадебное платье в качестве личного одолжения как землячке, пока сомневался удобно ли звонить в такое позднее время, след таял. Но лохматая умница Цейс сказал, что плевое дело, он и через 10 часов бы смог по нему пройти. Повезло, что одно из колес машины, в которую запихнули бесчувственного Жданова, попало в лужицу подтекавшего у кого-то другого масла. Так что пес играючи привел их к нужному дворику. Он хотел сам немедленно навести порядок, но его благородный порыв не оценили. И велели сторожить. Тем временем Милко вызвал Рональда, а Малиновскому позвонила задыхающаяся от волнения Кира. – Остальное – дело техники, – сказал Малиновский, явно считая рассказ завершенным. – Погоди-погоди, еще не конечная станция! Почему именно Кира? Откуда конь? Почему так долго, если нашли быстро? Малиновский сел на тахту, скрестив ноги по-турецки. – Жданов, в тебе нет никакой фантазии, тебе подавай голые факты, да еще в нужном порядке. Долго, потому что надо было всё разведать, посчитать их количество, оценить их качество, придумать план… – Да, потрясающий план: взять и въехать прямо во двор к бандитам! – И что тебе не понравилось? – Малиновский обиженно фыркнул и рассмеялся, не удержавшись. – Не бандиты они, так, мелочь хулиганская, решившая, будто им счастье подвалило и они сейчас срубят бабла столько, что на всю жизнь хватит от купюр прикуривать. Они даже не сумели выяснить, на ком ты в итоге женат. Им попался старый журнал, с объявлением о предстоящей свадьбе. Вот они и позвонили Кире Юрьевне Воропаевой. Хорошо, что Никита еще ее не уговорил на брак и она фамилию не сменила. – Постой… Так Кира знала, что мне ничего не грозит? Малиновский склонил голову к плечу и внимательно осмотрел яблоко, которое катал в ладони. – Андрюш, это тебе сейчас ничего не грозит. А когда ты был там, всякое могло случиться. Она действительно собирала деньги на выкуп. И действительно питалась успокоительными все эти долгие часы. Что касается Никиты, думаю, он охотнее дал бы денег на то, чтобы никогда о тебе больше не слышать. Только сейчас нельзя подпоить человека и сдать его на корабль, идущий в самую дальнюю колонию. Да и заморских колоний у России всегда была острая нехватка. – Ну а последняя загадка? – И чего тебе везде загадки мерещатся? Я тебе давно говорил, что по вторникам я занят. И что я пятиборьем занимался, ты тоже в курсе. – Хорошо, но… – Жданов, заткнись. Или я за себя не ручаюсь! Андрею всегда было интересно, что произойдет, когда Рома потеряет контроль. Он отнял от лица пакет со льдом и внимательно посмотрел на друга неподбитым глазом. Нет, сегодня ничего не выйдет. Малиновский настолько вымотан, что выводить его из себя было бы натуральным изуверством. Ладно. Пока можно и отложить. На чуть-чуть.