Разрушение

У неё любовь к рэпу, нарощенные ногти, диковатая улыбка и чуднóе имя — Ми-ро-сла-ва. Она приходит неизменно тогда, когда он счастлив. Когда жизнь потихоньку начинает налаживаться. Когда появляются друзья, нормальная работа или та девушка из бара назначает свидание. Когда он, пересилив себя, начинает з а б ы в а т ь. Она возвращается в ту же минуту. Чтобы разрушить всё к чертям. Стучит в дверь и стоит на пороге, ничуть не изменившаяся. Невинно хлопает глазами, будто ничего не случилось. Будто не пропадала где-то месяцами или годами. Встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку [в нос тут же ударяет запах её резких духов] и проходит в квартиру, как в свою. А он не сопротивляется. Так уж у них устроено — она объявляется, когда ей заблагорассудится, а он пускает её, не задавая вопросов. Пытался поначалу, но она только отмахивалась и пускалась в рассуждения о шекспировском вопросе. Она хрипло смеётся, декламирует Маяковского наизусть, закуривая на его белоснежном подоконнике, варит отвратительный кофе и самозабвенно танцует под Fall Out Boy, едва не падая с кухонной стойки. Ему остаётся только смотреть на неё восхищённо-насмешливо и изо всех сил стараться не гадать, когда она исчезнет в этот раз. Она проводит у него стабильно пару дней, во время которых они выбираются из квартиры разве что в ближайший круглосуточный магазин за её любимым шампанским [она не любит вино]. Он отменяет все встречи, звонит на работу, притворяясь больным, и старается не выпускать её из поля зрения дольше, чем на 30 секунд, боясь, что иначе она ускользнёт. А потом просыпается одним утром и натыкается на давно остывшую половину кровати. Ни её, ни записки, ни сообщения, ни-че-го. Даже запаха этих ужасных духов не удосуживается оставить. Он вздыхает разочарованно, утыкаясь лицом в подушку. Словно на секунду поверил, что в этот раз она действительно останется. Встаёт через пару минут, надевает первую попавшуюся рубашку-поло и джинсы и учится жить дальше. Жить без неё. До следующего раза. Один и тот же сюжет повторяется с разной периодичностью, будто на заедающей пластинке, и он даже не пытается сопротивляться. Пока однажды не становится счастливым настолько, что не готов сидеть и ждать, пока она снова ворвётся в его жизнь разрушающим ураганом. Он опережает её — залезает в такси и едет к ней первым. Впервые за все эти годы. Дрожащий голос раздаётся как-то неправильно в тишине, давящей на плечи: — Мира, прекрати эти игры, хорошо? С меня хватит. У меня девушка появилась, Мир. Её Майя зовут. Майя пахнет душистым мылом, носит платья с подсолнухами и пьёт только зелёный чай. Майя совсем не похожа на н е ё. Майя дарит ему спокойствие, уверенность в будущем и стабильность — всё то, чего о н а дать никогда не могла. И он, кажется, действительно влюбился. — Хватит, Мира, — выдыхает он бесконечно устало. — Не приходи больше, прошу тебя. Я отпустил тебя. И тебе тоже пора. Тишина. Он считает её достаточно исчерпывающим ответом — стремительно разворачивается, и его ссутулившиеся плечи через пару мгновений скрываются за дверью машины.

***

— Соболезную, — роняет таксист, но тут же замолкает, натыкаясь на угрюмый взгляд в зеркале заднего вида. Надгробия сливаются с горизонтом довольно быстро. «Мирослава Анохина. 1995 – 2016»