Зарисовка №16, в которой Драко и Гермиона курьеры для передачи погибших

Маленькие наручные часики показывали без четверти одиннадцать, когда Гермиона поняла, насколько сглупила в этот раз. Портсмут встретил девушку более, чем неприветливо – пронизывающий ветер, доносящийся с Те-Солента, за каких-то пять минут успел добраться до самых маленьких косточек ее тела, ненадежно укрытых лишь зимней мантией, а согревающие заклинания наносить здесь было опасно. Это была нейтральная территория, поэтому не было ничего удивительного, что ее контролировали в три раза пристальнее. Одному Мерлину было известно, почему именно в этом богом забытом городке магия давала сбой, но из-за этой аномалии Портсмут стал самым безопасным местом для волшебников. А вместе с тем самым печальным. Все было просто. Каждая сторона чтила своих бойцов, даже Лорд (уж кто бы мог подумать). Каждая сторона не желала, чтобы тела их друзей, сыновей и мужей оставались неупокоенными, или упокоенными не в своих семейных склепах. Каждая сторона имела право на последнее желание: похоронить своих близких, вне зависимости кем они были при жизни – предателями крови, предателями мира или просто предателями. Каждую неделю здесь, на вершине холма, происходил молчаливый обмен. Ровно в одиннадцать, когда над городом устанавливались сумерки, замаскированные заранее отводящими чарами тела передавались обратно домой чтобы найти свое последнее пристанище. Глядя на черный деревянный ящик, стоящий позади нее, Гермиона поежилась от холода. Засунула ладони в рукава кофты, пытаясь отогреть замершие пальцы. Вновь посмотрела на часы – без пяти одиннадцать. Еще раз глубоко вздохнула. Для нее это было не в новинку. Уже полгода она каждый первый понедельник месяца исполняла роль Харона, но каждый раз был как – нет, не первый, – но второй. В своей безопасности она была уверена; в смерти Пожирателей, что сейчас покоились в ящике, тоже. В том, что сейчас от другой стороны появится Малфой, не было сомнений, и именно это каждый раз выводило ее из колеи. Он выводил ее из колеи. Своими язвительными фразочками, надменным видом и ароматом запретности. С ним нельзя было разговаривать – но каждый раз он находил повод заставить ее с ним переругиваться. Перед ним нельзя было раскрывать своего лица (каждый из «курьеров» был обязан быть в маске), но уже во вторую встречу он нагло скинул ее маску быстрым взмахом руки. С ним нельзя было чувствовать себя комфортно, но Мерлин свидетель, если бы это был не Малфой, ей было бы слишком сложно. Каждая встреча с Малфоем лишала ее сна, заставляя кровь бурлить от непонятных эмоций. — Ты когда-нибудь опаздываешь? Драко без видимых усилий поднялся на вершину холма и встал рядом, вглядываясь во тьму за спиной Гермионы. — Нет, — буркнула она в ответ, замечая, что в этот раз он с пустыми руками. — Как и ты. — Однако я не наслаждаюсь больше обычного местными красотами. Любоваться и правда было чем: большая вода отражала огни раскинутого у нее городка, мешая звездам отражаться в темной глади. Но даже в этой фразе была слышна насмешка. — Ты сегодня без «подарочков»? — Как видишь, — Малфой грустно усмехнулся. — Зато вы опять поработали на славу. — Если бы вы в а ш и люди не пытались нас убить, то ящика не было. Драко кивнул, соглашаясь, и это было так же странно, как и их разговор. За время войны деление на «ваших» и «наших» стало настолько естественным явлением, сколько и смерть. Ее уже даже не боялись — волшебники гордо шли на погибель, веря в то, за что боролись. — Кто на этот раз? Гермиона достала сложенный вчетверо пергамент, развернула и, сощурившись, прочитала: — Эйвери, Маклейн, оба Гроссвера и Броуни. Последний учился вместе с ними на Когтевране. Глухая, забитая боль толкнула сердце, пытаясь напомнить о юном возрасте погибшего, но сожаления уже не было. Ни у кого. Драко опять кивнул, забирая вновь сложенный пергамент из рук Грейнджер и пряча в карман такой же зимней мантии. Потом подошел к ящику, поднял его и был готов отправиться к месту для аппарации, как вдруг обернулся и посмотрел на нее. — Почему ты? — Что? — от неожиданности вопроса Гермиона застыла, глупо уставившись в скрытое сумерками лицо. — Почему ты? — Я не понимаю тебя. — Почему не Уизли, ни один из Уизли, не выполняет эту гадкую работу? —Я … не знаю. Драко опять поставил ящик на холодную землю и подошел к девушке. — Ты не должна этого делать. — Почему? — Потому что нужно быть последним трусом чтобы посылать девушку передавать тела мертвых Пожирателей в руки врага. Последнее слово взорвалось пеnардой в голове Грейнджер. Рука неосознанно нащупала палочку в кармане, но толку от нее здесь было никакого. Малфой оказался слишком близко и даже замах руки не защитил бы от высокого мужчины, что был сейчас перед ней. — Лорд знает. — О чем? — О нас с тобой. — А что у нас? — Ты действительно самая умная ведьма столетия или только умело ей притворялась? Ответ затерялся на приоткрытых от выдоха губах, когда пальцы Малфоя оказались на ее щеке. — Пусть Поттер сменит курьера. Негоже приличной девушке шляться по лесам ночью. Полы мантии распахнулись, когда Драко быстрым шагом стал спускаться с холма, держа в руках свою ношу. Глаза Гермионы распахнулись, когда она поняла, что прикосновение Малфоя было слишком нежным. ___________ да, тут есть посхалочка к моему любимому фику.