Коля

      Черный Котел был в городе фигурой неоднозначной. Как и многие знаменитости, особенно его типа, у подавляющего большинства населения города он вызывал весьма сильные чувства – и не у всех положительные. Костя старался не обращать внимания ни на своих так называемых «фанатов», ни на ненавистников. Ни те, ни другие не знали о нем всей правды. И слава богу.       Дед учил его не принимать близко к сердцу ни дифирамбы, ни оскорбления.       «Запомни: не позволяй никому лизать тебе жопу. Окажутся сзади – тут же всадят в нее нож».       Котел широко улыбнулся воспоминанию. Его всегда веселила эта дедова присказка. Он посмотрел вниз, на грязные улицы города, зализывавшего раны вчерашнего пожара, и улыбка резко пропала с его лица.       Было семь тридцать утра воскресенья. Улицы были пустынны, разве что дворники вяло ходили кое-где, подметая тротуары и подбирая скомканные газеты. Город использовал «пустые» часы с пользой, перестраиваясь, восстанавливая разрушенное, воздвигая сожженные ларьки и слегка модифицируя строение кварталов – обычно так, что сонные или пьяные люди этого не замечали, а если и замечали, кто поверит пьянице? Разумное существо, он оптимизировался, всякий раз восставая, как феникс, из порожденного чужим гневом огня. Но всегда в его работе, как и везде, тут и там появлялись ошибки. Дворы-колодцы, не имеющие выхода, дом поверх дома, обрывы в тротуарах, ведущие в никуда, кинотеатр, на самом деле являющийся муляжом. Город мог заметить и скорректировать ошибку – а мог и не заметить. Самые опасные места Черный Котел хорошо знал, чувствуя родство с городом.       И только что в городе появилось новое.       Котел увидел, что четыре дома глухими и слепыми стенами обступили маленького мальчика, который оглядывался вокруг пока еще не испуганно, только недоуменно, выискивал арку, через которую наверняка и забежал в тот двор. Что ребенок делает один в такое время на улице?       Котел спрыгнул с крыши на козырек подъезда, с него – на подоконник ниже, а оттуда уже приземлился в «ошибочный» двор. Мальчонка увидел его и инстинктивно отступил. Еще бы. Внешний облик Черного Котла наводил скорее на мысли о демоне или маньяке-извращенце, нежели о герое. Он приподнял руки ладонями вперед и присел на корточки. Темноволосый мальчик (на вид лет семь, не старше Макса) в домашней потрепанной футболочке серого цвета и мягких спортивных штанишках наверняка выскочил из дома ненадолго, нацепив кроссовки с примятыми задниками и даже не завязав шнурки. Котел заметил цвет его глаз – ярко-синий. Он заговорил, так мягко и успокаивающе, как мог:       - Не бойся. Я хочу помочь, вывести тебя отсюда.       Мальчик все еще опасливо смотрел на него и не двигался, стоя как-то боком, точно готовился бежать, хотя бежать здесь было совершенно некуда – разве что по периметру.       - А вы точно меня на органы не продадите? Или в это... В рабство?       - Что, в какое рабство? – Котел изумился совершенно искренне.       - Ну мне бабушка говорила, что если я убегу от нее на рынке, меня дяди на органы богатым мужикам продадут, - объяснил мальчик, чуть расслабляясь. – Вы не продадите?.. У меня там, у меня это... ща... золотистый патогенный стафилококк, пристеночный гайморит, синусит, фронтит, панкреатит с рождения, почечная недостаточность...       - Все, парень, - прервал его Котел, - не дури. Давай пойдем логическим путем вместе, как говорили в одном фильме. Хотел бы я тебя куда-то продать – уже бы вырубил, мешок на голову и дело с концом, а не слушал все твои болезни. Давай, иди сюда, к злому дяде на ручки, злой дядя тебя выведет отсюда, домой потопаешь.       Мальчонка взвесил все за и против, подошел и позволил взять себя на руки. Он с любопытством оглядел все, что увидел и сообщил со знанием дела:       - Классная шляпа. Где брали?       - Где брал, там уже нет, - отрезал Котел, которого порядком утомила эта пустая болтовня. Чем больше он взаимодействовал с чужими детьми, тем больше он ценил своего тихого и ласкового сына, который никогда в жизни не устраивал показательных истерик в игрушечном магазине, не жрал песок и не открывал хлеборезку не по делу. Костя легко вскочил на козырек подъезда, зацепился тростью за подоконник выше и перебрался на крышу. Пацан оказался понятливый, и не брыкался. Высоты он, судя по всему, тоже не боялся.       - Вы очень крутой, - сообщил он Котлу с мальчишеским восторгом в голосе, - вы так лазаете!       - В каком тебя районе спустить? – поинтересовался Котел, стоя на крыше.       - Ща, погодите, - мальчик потянулся слезть. Котел опустил его на бетонное покрытие, но держал руки поблизости, на случай если ребенок решит навернуться и сделать их совместное утро еще красочнее.       Мальчик заглянул за край крыши и вдруг заорал так, что Костя временно оглох на одно ухо:       - ЛАРГУС!       Снизу раздался лай.       Мальчик обернулся с сияющей улыбкой, в которой не хватало переднего зуба.       - Нашел! Он прямо возле дома потерялся! Я пса выпустил случайно, он убег, я его искать пошел, и в эту западню попал!       - Ну ясно, - вздохнул Котел.       Уже прощаясь с незадачливым парнем, Котел зачем-то запоздало спросил:       - Тебя как зовут?       - Коля, - мальчик снова широко и заразительно улыбнулся, - а вас?       - Черный Котел. Больше не теряйся, Коля.       - Круто! – с чувством произнес Коля вслед взметнувшемуся черному плащу, держа на руках упитанного щенка.       Спустя десять с половиной лет Максим Константинович Волков впервые вошел в лекционную аудиторию юридического факультета Московского государственного университета. Он тихо сел на самое дальнее место амфитеатра и положил на стол общую тетрадь и ручку. Началась лекция по истории отечественного государства и права.       Примерно через полчаса после начала лекции внимание старательно записывавшего Максима привлекло какое-то подозрительное движение слева. Он посмотрел туда и увидел ползущего в его направлении тощего парня с всклокоченными темными волосами, в серой футболке и черных штанах. Парень держал в зубах тетрадь и всеми силами старался скрыться под скамейкой. Максим быстро смекнул, зачем он это делает, и постарался наблюдать за забавным сокурсником лишь краем глаза. Парень по-пластунски дополз до соседнего с Максом места и плюхнулся на него, будто всегда там сидел. Он будто весь состоял из ярких красок: черные лохматые волосы, такая же темная короткая борода и ярко-синие глаза.       «Линзы, может быть...»       - Что я пропустил? – громким шепотом спросил студент.       - Э-э-э... Предмет истории отечественного государства и права, а еще периодизацию...       - А, ясно, ничего важного, - парень расслабился и откинулся на спинку скамьи, почесывая густо заросшую щетиной шею. – Тебя как звать?       - Задние парты, вы, я так понимаю, уже знаете правовое положение основных категорий населения в Древней Руси, что так мило беседуете? – монотонный голос низенького и толстенького преподавателя Пал Палыча внезапно громом разнесся над аудиторией. Максим вздрогнул. Его сосед только улыбнулся преподавателю, широко и искренне, и так же громогласно ответил:       - Разумеется! Хотите, расскажу?       Преподаватель сложил руки на животе и откинулся на стуле.       - Не откажусь, чтобы кто-нибудь поработал за меня хоть пять минут, отчего же. Слушаю вас... Как ваша фамилия?       - Лисица. Николай Владимирович Лисица, - парень нимало не смутился прокатившимся по аудитории смешкам, видимо, привычный к ним. Максим косился на него краем глаза, тихо поражаясь харизме этого наглого первокурсника. Возможно, он поступил на первый курс уже во второй раз?.. Или знал преподавателя?       - Прекрасно. Приглашаю вас на свое место, Николай Владимирович, не откажите, - Пал Палыч ухмыльнулся.       Лисица скатился с верхнего яруса амфитеатра и вальяжно встал у стола под насмешливым взглядом Пал Палыча и заинтересованными – всего первого курса юридического.       - Итак, - начал он серьезным лекторским тоном, - правовое положение основных слоев населения в Древней Руси было... плохое. Украл, выпил – в тюрьму! Налогообложение измерялось в свиньях. Например, было у семьи четыре свиньи. Одна – Перуну, вторая – князю, третья... Первая парта, почему не записываем?       Студенты засмеялись. Пал Палыч махнул рукой.       - Достаточно, Лисица. Я вас запомнил, вы своего добились. И кстати, я прекрасно видел ваш партизанский маневр. Всю пыль с пола обтерли, вот удружили уборщице, я лично благодарность от нее передам. Идите на место. Еще раз опоздаете – полетите отсюда после первой же сессии.       - Так как тебя? – прошептал Лисица, едва оказавшись на своем месте. Произошедшую клоунаду и угрозу преподавателя он будто не заметил.       - Максим, - прошептал Волков свое имя, стараясь не поворачивать головы. Поступление далось ему тяжким потом и кровью, и он не собирался привлекать к себе лишнее внимание по вине какого-то балагура.       - Будем знакомы, Максим, - Коля улыбнулся ему, как и всем – широко и радостно.       Тогда Максим и представить себе не мог, куда его заведет это знакомство.       Встречаться с этим Лисицей он больше не собирался, хотя и понимал, что они еще не раз столкнутся на занятиях или в столовой. Коля излучал ауру уверенности, которая редко встречалась у иногороднего первокурсника, из чего Максим сделал вывод, что Николай жил в Москве, и в общежитии ему делать нечего.       Тем больше было его изумление, когда через день после этой запоминающейся лекции дверь его двухместной комнаты распахнулась, и на пороге оказался знакомый парень с двумя спортивными сумками под мышкой.       - О! Максимилиан! Сколько лет, сколько зим! – Обрадованно проорал Николай Лисица, захлопнув дверь ногой и сбагрив сумки на свободную кровать. Он подскочил к Максиму и двумя пальцами подтянул его отвисшую челюсть на место, - не открывай так, таракан заползет. Они, конечно, питательные, но хитин плохо переваривается.       Максим молча наблюдал, как Коля разваливает свои вещи по кровати, мгновенно устраивая на аккуратно застеленной, безликой кровати хаос. С Колей в комнату с голыми серыми стенами будто вошло солнце, которого Максиму, так внезапно оказавшемуся одиноким в чужом огромном городе, так не хватало. В первые же часы заселения Коли Максим узнал, что Коля любит мотоциклы, его мама преподает самооборону, а папа химик в Катамарановском НИИ.       - Погоди, что?! – Максима аж подбросило на кровати. Он схватил Колю за руку. – Ты тоже из Катамарановска?       - Это судьба, Максимус! – Коля заорал так, что у Максима заложило уши. В стенку кто-то стукнул и глухо прокричал:       - Ебитесь там потише как-то!       Максим невольно рассмеялся, и тут же горло перехватило. Он не смеялся с тех пор, как... Сердце сдавило свежей болью, но он тут же взял себя в руки и снова засмеялся, хоть и далеко не так искренне. Коля, кажется, не заметил этой мгновенной перемены настроения, слишком занятый криками восторга.       - Ты знаешь Черного Котла? – Колю просто физически распирало. – Ну, видел его когда-нибудь? Хоть мельком?       - Слышал, - уклончиво ответил Макс. Упоминание отца согрело израненное сердце, прогоняя остатки боли. В памяти встали аккуратно сложенные на протертом от времени диване черные водолазки, чуть пыльная шляпа-котелок, теплые сильные руки, разноцветные глаза, щекочущие усы.       «От себя не убежишь. От памяти – тоже. Но сменить обстановку тебе будет безусловно полезно. Я уж не говорю про МГУ. Мой сын – и в МГУ. Я-то в свое время только еле школу окончил. Не упускай возможность».       - Так вот, - Коля влез с ногами на постель Макса, сбросив кеды со смятыми задниками, - я его видел! Видел, как тебя сейчас, понимаешь?!       - Ага, - Максим уже не сдерживал абсолютно дурацкую улыбку.       Коля нахмурился.       - Ты как-то не слишком впечатлен. Думаешь, я пизжу? Нифига подобного! Ты должен отнестись ко мне чуть с большим пиететом! Я мало того, что видел самого Котла, - Коля таинственно понизил голос и оглянулся, будто их могли подслушать, - мы. С ним. Прыгали. По крышам! Я практически помогал ему спасать мир!       - Котел всегда работает один, - Максим ухмыльнулся и слегка пнул Колю ногой. Обычно очень осторожный с людьми, особенно в Москве, особенно после Васи, он уже чувствовал, что с Колей можно бы и сократить дистанцию. – Уж это знает каждый, кто живет в Катамарановске!       - Да, но однажды!.. Вот слушай. Вот мне никто не верит, даже родная мама не поверила, а папа вообще ученый, черта с два его убедишь, - Коля махнул рукой. – Мне было лет семь или около того. Я выбежал за псярой своей, Ларгусом...       - Что?! – Максим согнулся пополам от хохота. – Ты собаку назвал Ларгусом?!       Коля нетерпеливо ткнул его в бок.       - Да не в этом дело, Максвелл! Ты не о том думаешь!.. И оказался во дворе без выхода, понимаешь! Прям точно тебе говорю, стены голые, и все! И вдруг откуда ни возьмись – я тебе говорю, он телепортировался – Черный Котел!..       Коля произнес эти слова с таким придыханием, что Максим снова хрюкнул. Он испытывал смешанную гамму чувств: от совершенно скотского желания объявить, что он сын Котла и полюбоваться на последующее шоу, до щенячьей радости, что дело жизни его папы было важно еще для кого-то. Разумеется, отец бы не придал Колиному поклонению никакого значения: лесть была ему, что слону дробина. Но Коля сильно расположил Макса к себе именно этим детским, неприкрытым восторгом.       Коля оказался бы идеальным соседом, если бы не одно «но»: почти каждую неделю он оттаскивал Максима в сторону и просил погулять пару часиков «по-братски». Максим мученически вздыхал и шел в библиотеку. В конце концов, Коля не храпел, срач свой держал в узде на своей половине комнаты и на своем столе, убирался по графику дежурств, ничем не вонял, не воровал и не клянчил вещи. Наоборот, готов был снять с себя последнюю рубашку – все, что угодно, чтобы покрасоваться торсом. В общем, сосед был золотой, и жаловаться Макс не хотел.       Волков привык находить в совершенно неожиданных местах женские трусы, волосы, расчески, резинки, юбки и лифчики. Вещи он сначала бросал в стирку и складывал в специальную коробку, наивно думая, что все это забывает одна девушка или хотя бы две, но когда коробка наполнилась, а Макс нашел слив в ванной забитым комьями волос трех разных цветов, у него сдали нервы.       - В общем, так, Коля, - серьезно начал он как-то раз, когда Коля опять сел рядом с ним за рабочий стол и игриво задвигал бровями, - слив в ванной чистишь теперь сам. Полностью сам. Коробку на подоконнике тоже разберешь сам. Меня не прикалывает видеть трофеи... М-м-м... Твоих любовных похождений.       Коля некоторое время хлопал глазами. Потом вскочил и бросился к подоконнику под мрачным взглядом соседа. Заглянув туда, он согнулся пополам и заржал конем. Его смех был настолько звучен, громок и заразителен, что Макс еле сдержал улыбку.       - Максончик, ты что, все это время лифчики в коробочку собирал? Серьезно? Ой, бля, тут и резиночки! Ексель же шмоксель!       - Собирал не в память о твоем хуе, - отрезал Максим и отхлебнул остывшего чая. – Я думал, твоя девушка за этим придет.       Проржавшись, Коля вытер слезы и обхватил Макса за шею в объятии.       - Ты самый порядочный, красивый, хозяйственный парень в мире! Эх и повезет кому-то! Сам бы тебя урвал, ты, кстати, как, за какую команду играешь?       Максим дернулся, как от разряда током. По лицу и волосам прошлись призрачные руки, в ушах эхом отозвалось «привет, долго ждал?». Он сбросил с себя руку Коли и вскочил.       - Совсем, что ли, охренел? Не смешно! Срач свой убери, пока я на голову тебе эти лифаки не вывалил!       Он боялся смотреть Коле в глаза, в глазах жгло, а сердце снова больно стиснули невидимые тиски.       - Все, Макарчик, успокойся, все, - голос Коли был серьезен, слава богу, слава богу. – Понял, больная тема. Молчу. Щас выкину этот хлам.       Остаток вечера прошел в молчании. Максим не был готов говорить со случайным соседом ни о своей ориентации, ни о своем прошлом, а объяснение, как он считал, должно было последовать за извинением. Он извелся от натужной тишины в их обычно веселой комнате, оживленной трещанием Коли. Коля тоже молчал, валяясь на диване и читая книжку.       - Когда там твоя... Очередная придет? – Максим нарушил молчание и прокашлялся. От долгого молчания голос пришел не сразу.       Коля поднял глаза от книги и покачал головой.       - Не придет. Ее подружку парень бросил, а у них, как у нас, правило есть «братву на сиськи не меняют», только наоборот там как-то. Хотя ради таких сисек, как мои... - Он пощупал свою грудь под футболкой и ухмыльнулся.       Макс громко фыркнул. Что за невозможный человек ему достался в соседи. Так и все пять лет проржать можно.       - Слушай, извини, что я...       - Макрончик, - Коля отбросил книгу и спустил ноги с кровати. Он взъерошил и без того торчащую во все стороны копну черных волос. – Я все усек, объяснять ничего не надо. Я такой человек, шутить буду, даже если мою жопу поджаривать на медленном огне. И если я там за живое задену, будь добр, пропиши мне леща.       - Л-ладно, - неуверенно ответил Макс, пожимая протянутую крепкую руку.       - Я бы не хотел рассориться. Ты сосед так-то классный, по-сравнению с теми свиньями, с которыми я жил первую неделю, - Коля театрально содрогнулся.       - Так, подробностей мне, пожалуй, не надо, - вежливо сообщил Максим. – Рад, что мы оба взаимно ценим друг друга, как соседей.       У него отлегло от сердца. Объяснений он бы не выдержал.       Коля посмотрел на него своими пронзительными глазами, и в них промелькнуло что-то... Какое-то понимание. Но Макс быстро отвернулся, и момент прошел.       - Раз уж у нас свободный вечер, предлагаю узнать друг друга получше, - Коля потер руки, и Максим снова напрягся. – Не-не, Махаон, расслабься. Допроса не будет. В другом смысле получше узнать, - он полез под кровать, вытащил оттуда сумку и открыл ее. Заглянув внутрь, Максим увидел две бутылки с мутноватой жидкостью.       На немой вопрос в его глазах Коля гордо объявил:       - Самогон! Сам гнал!       - Я не пью, - неуверенно ответил Максим. Что такое самогон, он представлял себе плохо, а алкоголь у него ассоциировался с одиночеством, холодом и бесстрастным свечением купола над заброшенной психбольницей.       - Да ладно тебе, от пары стопок ничего не будет!       - И все же… - Максим не хотел обижать нового приятеля, поэтому сдался. - Чем закусывать хоть будем? У меня тут только батон и, кажется, он немного плесне...       - Им и будем!       Коля налил по одной. И еще по одной. И еще. Самогон был горький, но приятно обжигал горло и развязывал язык. Максим тщательно следил, чтобы не наговорить лишнего, поэтому чувства свои выражал исключительно междометиями и фразами "хороший ты парень, Коль, хоть и кобелина". Максим притормозил после пятого стакана, Коля наливал себе уже седьмой. Алкоголь будто отпер огромный замок подвала, куда Макс сложил всю свою оказавшуюся не нужной любовь, боль и тоску. Он и сам не заметил, как комната начала плыть перед глазами, а сосед по общажной комнате превратился в совсем другого человека…       Максим увидел перед собой русые, зачесанные набок пышные волосы, карие глаза, а белая футболка превратилась в халат. Он потянулся к родному образу, вцепился в ткань и уткнулся в чужую грудь.       - Вася… Как хорошо, что ты пришел, - язык заплетался, Максим пьяно тянул гласные. - А мы тут пили… С Колей, он мой… Ну, друг, наверное… Он весёлый… Так хорошо, что ты здесь, Вася, Василёк, ты же не уйдешь больше? Я обещаю, я не буду плакать. Смотри, я такой пьяный, а не плачу.       Он робко потянулся к лицу "Васи". Тот мягко отвёл его руки и молча заставил лечь на кровать. Максим почувствовал, что его укрывают одеялом, и провалился в тяжелый сон без сновидений.       - Чтоб я ещё раз согласился с тобой пить! Вот чтоб ещё хоть раз! - Шипел Максим на следующее утро, роясь в своей аптечке в поисках обезболивающего. - Ты зачем вот ванну заблевал? У нас теперь ещё как минимум неделю мыться нельзя будет из-за вонищи этой! Хоть топор вешай… На, - он протянул таблетку Коле, лежащему лицом на столе. Другую таблетку он выпил сам. Коля промычал что-то невразумительное, что при желании можно было бы принять за благодарность, и проглотил свою.       - И на пару опоздали!       - На БЖД? Ты в уме? - промямлил Коля, дополз до постели и плюхнулся на свою толстовку, - не собираюсь вообще никуда идти сегодня. Так, надо похмелиться… - Он опустил руку под кровать и нашарил сумку.       Максим только головой покачал.       Коля резко свесился с кровати и утонул в сумке почти с головой.       - А где вторая?!       - Я ее вылил.       - Что?! Это деда моего самогон!       - Очень хорошо. Привет деду, - холодно отрезал Максим. - Но это мы больше не пьем. И вообще больше не пьем.       Коля страдальчески застонал и бессильно повис над кроватью, являя собой трогательную картину, которую можно было бы назвать "Сломленный", если бы в комнате был хоть один человек, заинтересованный в увековечивании сюжета.       Целых две недели оба честно соблюдали запрет, тем более что после алкогольного отравления от спирта воротило даже Колю, не говоря уж о Максиме, которому спьяну привиделся Вася. Уж что-что, а такая белочка ему была совершенно точно не нужна.       Но проходит все, и даже это. Вернулось пиво по пятницам, вино, оставшееся после амурных Колиных дел ("Максюш, ну не пропадать же добру, а пить она вообще отказалась!") Жизнь пошла своим чередом. Максим плохо спал - во сне к нему часто приходил Вася, а это не способствовало спокойствию. На парах он иногда клевал носом, и помогали только двойной эспрессо и Колины шутки.       Как-то после четырех лекционных пар и одного семинара Максим вяло собирал вещи, и кошелек, который он выложил, чтобы запихнуть в сумку тетради, шлепнулся на пол.       - На, - проходящий мимо Паша поднял кошелек и протянул его Максу. Тот взял его, но слишком поздно заметил выпавшую из него фотографию. Паша поднял и ее. Он недоуменно уставился сначала на фото, потом на Макса.       На фотографии Максима, солнечно улыбающегося, обнимал со спины Вася, прижимаясь губами к его макушке. Это фото было сделано незадолго до окончания школы. За несколько дней до их расставания. Последние дни счастья. Они сидели на скамейке. Тогда было солнечно…       Максим выхватил фотографию и дрожащими руками запихнул в сумку, не глядя.       - Спасибо.       Паша взглянул на него странно, как будто у Максима отросла на лбу третья рука, и поскорее ушел.       Волков постарался забыть об этом случае, но фотографию выбросить так и не смог. Она делала ему только больнее, но не мог избавиться от последнего следа Васи в его жизни, если не считать воспоминаний.       Впрочем, от воспоминаний его хорошо отвлекал сосед.       - Я тебе клянусь, если потереть ему яйца, на сессии одни пятерки будут! - Ярился Коля, когда они выходили из аудитории.       - Кому, преподу? - сострил проходящий мимо Вова. Макс фыркнул.       - Чушь полная. Пятерки будут, если учить. Ну, если ты так хочешь, то списать. Но яйца статуи коня из Фонтанного комплекса-то какое отношение имеют к нашим экзаменам?       - Вот поехали со мной, увидишь, какое! - Коля съехал по перилам лестницы.       - Никуда я с тобой не поеду! - Крикнул Максим ему вслед.       

***

      - Волков - четыре… Иклева - четыре. Лисица - пять.       Максим от души хлопнул дверью аудитории латинского языка и мрачно воззрился на сияющего, как медный пятак, Колю.       - Поехали.       - Куда, сладкий? - Голос Лисицы был такой приторный, что его можно было намазывать на хлеб вместо меда.       - Хочешь, чтобы я это вслух сказал?       Не переставая сушить зубы, Коля энергично кивнул. Глядя прямо в его бесстыжие синие глаза, Максим процедил сквозь зубы:       - Поехали. Тереть. Яйца. На Манежную. Площадь.       “Совсем уже, комнаты в общаге им мало, что ли?”, - подумал Вова, бочком протискиваясь мимо.       Наступил День студента. Не пить в этот день было бы настоящим грехом, объявил Коля и потащил Максима в какой-то занюханный бар.       В баре было полутемно и, на первый взгляд, не совсем чисто. Максим устало потёр глаза и огляделся. За столом и соседними сидели несколько человек из его группы, а также кое-кто из параллельных. Нельзя сказать, что было многолюдно, но гул разговоров не прерывался ни на секунду. Макс плюхнулся на диван. Сил на общение не было совершенно - все сожрала завершающаяся сессия.       - Как дела, лучший друг? - в отличие от него Коля так и лучился энергией и, едва они вошли, успел перецеловать всех попавшихся им девушек и пожать руки всем парням.       - Списать философию все равно не дам, не примазывайся, - промямлил Макс, потирая лоб.       - Да как ты мог! Да я бы никогда!.. - Коля ахнул, преисполнившись праведного возмущения.       - Ладно, давай уже нажремся, как обычно, - Макс зевнул, - и баиньки.       - Скучный ты человек, Максимилиан! А ведь твое имя означает "максимум"! На максимум у тебя только занудство выкручено. Чем нажираться будем?       - Сначала можно по пиву…       - А я думал, что глиномесы только розовые коктейлики пьют, - бросил уже догнавшийся вискарем Паша, вальяжно развалившийся напротив них.       За столом повисло молчание. Староста Наташа, которую сюда приволок Вова, тревожно взглянула на Макса, уже готовясь разнимать драку. Максим был парнем неконфликтным, но Паша мог вывести из себя абсолютно кого угодно.       Драка случилась. Однако Наташа ошиблась в прогнозе ее возможных участников. Пока Максим сидел, чувствуя, будто самые его нервы были облиты кипятком, Коля медленно поставил на стол стакан, перегнулся через стол и резко вытащил Пашу в проход, держа за ворот.       -Эй, ты че...       Пашу прервал кулак, прилетевший ему прямо в лицо. Он отшатнулся и, не удержавшись на ногах, упал. Из разбитого носа брызнула кровь. Все произошло так быстро, что никто не успел отреагировать. Максим вскочил, схватил Колю за руки. Коля попытался стряхнуть его, но Волков, несмотря на достаточно хрупкое телосложение, слабаком не был - сказались тренировки отца. Он оттащил Колю подальше, пока два других парня держали разъяренного Пашу.       - Че, девочку свою защищаешь, Лисица? - Паша сплюнул. - Под хвост балуетесь, поэтому ты к нему и подселился?       Коля оскалился. Максима окатила вторая волна ужаса. Он пока не думал о клейме, которое пристанет к нему на ближайшие пять лет точно, не думал о последствиях этой стычки. Его напугало выражение лица обычно веселого и смешливого Коли, соседа, которого, как Максу казалось, он выучил наизусть. Коля, воспользовавшись ослаблением его хватки на своих предплечьях, вырвался, повалил Пашу на пол и принялся методично наносить удары кулаком по лицу. Он молчал, и это было страшнее всего.       Оторвать его от Паши едва удалось пятерым, включая Макса. Тот скорее вытащил Колю из бара. Хорошенько помяв однокурснику рожу, Коля стал неожиданно хорошо кооперироваться - он словно желал оказаться от бара как можно дальше. Максим едва поспевал за ним.       Забежав в парк, Коля остановился. Макс замер за его напряженной спиной. Он не знал, о чем говорить, и стоило ли говорить вообще. Он испытывал много разных эмоций, но преобладающей был стыд.       - Ты как? - нарушил молчание Коля. Макс запахнул плотнее куртку и, пожав плечами, запоздало вспомнил, что на улице темно, а Коля все еще стоит к нему спиной.       - Н-не знаю… Нормально, наверное.       Они еще помолчали.       - Зачем ты это сделал?.. - Тихо спросил Максим. Коля раздраженно дернулся, будто хотел скинуть с себя даже упоминание инцидента.       - Не хочу об этом говорить.       - Я гей.       Макс произнес эти слова абсолютно спокойно. Коля развернулся и воззрился на него с каким-то недоумением.       - Если ты вступился за мою честь, потому что клеймо "пидораса" для тебя - что-то постыдное, ну так я тебе скажу: Паша был прав на сто процентов. И если для тебя это неприемлемо, то лучше нам прекратить общение сейчас.       Сердце, на котором не осталось живого места от расставаний, взвыло, но Максим не дрогнул. Что ему было терять? Он привык к одиночеству.       - Я знаю, что ты гей, - отозвался Коля. Он сунул руки в карманы и поднял плечи в защитном жесте, будто это он сейчас признался соседу по комнате, что заглядывается на парней. - Мне все равно. Я не знаю, что полагается в таких случаях говорить, но мне плевать на это. Мое мнение о тебе не изменилось.       Максим поежился.       - Ну раз так, с тебя розовый коктейль.       На лице Коли медленно расплылась сияющая улыбка. Он привычно ухватил голову Макса в захват под мышкой и взъерошил ему волосы свободной рукой.       - Есть получше предложение! Пошли со мной!       Прежде, чем Максим успел выразить свое возмущение столь бесцеремонным обращением, Коля потащил его в ближайший ларек.       До этого утра пиво казалось Волкову вполне безобидным напитком. Однако пробуждение на полу незнакомой комнаты с трещащей головой вынудило его изменить мнение. Он ошалело огляделся. В маленькой комнате с бежевыми обоями и продавленным диваном он был, слава богу, один и слава богу, одет, хоть и помят порядочно. Икнув, он встал и вышел в коридор. В его конце у двери другой комнаты стоял Коля в точно таком же непотребном виде и с таким же ошалелым взглядом.       - Слава богу, ты здесь! - Хрипло обрадовался он.       - Да, - отозвался Максим, осматриваясь, - вот только здесь - это где?..       В лице Коли проявилось осознание, что они явно не в общежитии МГУ.       - Максимус, что вчера было? - спросил он хрипло.       Тот только беспомощно развел руками.       - Мы пошли в магазин, - старательно начал вспоминать Коля, - мы пили…       - Ну это не новость, - прокомментировал Максим, все еще оглядываясь в поисках ванной и кухни. - А дальше?..       - Мы пили, - тупо повторил Коля. - А потом я проснулся в постели с обалденной крошкой… Но где мы ее взяли?       - Мы? Лично я проснулся один, - Максим прошел на кухню, нашел чистый стакан у ржавой раковины и подставил его под струю воды. - Ты где уже крошку подцепить умудрился?       - В Зеленограде, - раздался сзади женский голос. Они обернулись. Макса затошнило от резкого движения. Судя по позеленевшему лицу Коли, его тоже.       Говорившей оказалась высокая блондинка с волосами, убранными в высокий хвост. Одета она была в синюю футболку и короткие шорты голубого цвета. Увидев две пары бессмысленных глаз, она изогнула бровь.       - Ты хоть помнишь, как меня зовут, герой-любовник?       - Конечно! - Максиму не понравилась поспешность в Колином ответе, - как я мог забыть! Твое имя - музыка ангелов…       - И как же звучит эта ваша… Музыка ангелов? - Девушку было явно не уболтать.       - Ира?..       Девушка вздохнула, покачала головой и указала рукой куда-то в коридор.       - Вымелись оба, пока я милицию не вызвала. А не вызвала ее я исключительно потому, что твои умения в сексе пока что перевешивают твой жуткий храп. Что же до друга твоего… - Она оглядела Макса оценивающе-одобрительно, - осторожнее. Выглядит и ведет он себя куда приятнее, чем ты.       Коля возмущенно открыл рот, но девушка бесцеремонно взяла обоих за плечи и вытолкнула в подъезд. Максим и сам не заметил, как они оказались за закрытой дверью квартиры в Зеленограде. Он поморгал, и до затуманенного похмельем мозга дошло.       - Коля! - Он схватил друга за плечо. - Коль, сейчас около девяти утра! У нас же экзамен по философии!       Коля с пугающим спокойствием почесал в затылке.       - Ну… Мы уже опоздали. Пойдем найдем, чего пожрать?       Максим так и замер с открытым ртом. Спокойствие Коли перед неминуемым, как казалось, отчислением поразило его больше, чем способности бывшей лаборантки Штоллена.       - Экзамен!.. Нам же недопуск поставят!       Коля махнул рукой.       - Зато весело было, скажи!       - Коля!!       Сидя на скамейке в абсолютно незнакомом сквере и жуя бутерброд с колбасой, Максим ощутил что-то похожее на счастье.       - Спасибо, Коль.       Коля улёгся на скамейку, практически спихнув друга к ее краю.       -То ли ещё у нас будет! То ли ещё будет! Вот представь, Максимус, ты - адвокат…       - Прокурор тогда уж…       Коля поперхнулся и захохотал так громко, что с деревьев снялись испуганные голуби, а какая-то женщина шарахнулась. Макс ткнул Колю в бок.       - Ополоумел так ржать?!       - Ты?! Прокурор? - У Лисицы выступили слезы от хохота. - Представляю себе это! "Ваша честь, он, конечно, убил бабусю и ограбил ее, но его можно понять, у него было тяжелое материальное положение! - Волков, ОКСТИТЕСЬ, ВЫ ПРОКУРОР!"       И Коля снова заржал, уткнувшись в бок Максима. Тот смешно надулся.       - Ну и пожалуйста! Из тебя, можно подумать, такой адвокат будет обалденный! "Ваша честь, у меня были улики, но я их просрал, потому что бухал со свидетелями в Пензе!"       Коля довольно захохотал.       - А я адвокатом и не буду! Я буду… я буду… я буду самым главным в суде!       - Приставом? - Максим захихикал и отпил воды.       - Заманчиво. Но лучше. У меня вот есть одна грязная фантазия…       Макс замахал руками и отпихнул от себя Колю.       - Избавь меня от подробностей!       - ...одна грязная фантазия, - Коля сально улыбнулся, - чтобы ты называл "Ваша честь" меня!       - Ну ты и... Псина!       Они захохотали, как последние придурки.       Когда смех постепенно утих, Коля спросил:       - Слушай, я все понимаю, это, естественно, не мое дело, и ты можешь прописать мне леща, но…       - Да спрашивай уже, - у Максима тоскливо засосало под ложечкой.       - Кто такой Вася?..       Максим глубоко вздохнул, опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Ну конечно, Коля бы слышал от него это имя. Возможно, Максим звал его во сне или пьяном угаре. Стоило ему ослабить стальную хватку на собственном сердце, как мысли и воспоминания вырывались наружу. Целый мир в двусложном имени.       - Он мой… мой…       Запнулся. "Бывший"? Это слово словно отрезало любую возможность того, что Вася ещё появится в его будущем. Это слово помещало Васю куда-то в безвозвратно прошедшее время, где остались детство, квартира над рестораном, школа, подбрасывающий его под потолок папа, когда Максим был ещё малышом. В место, откуда уже ничего не возвращается. Он прерывисто вздохнул.       - Мы были вместе, но расстались. По его инициативе. Он… Ну, в общем, да.       Максим потер глаза тыльной стороной ладони и почувствовал, что Коля гладит его по спине.       Черт, только не это. Только не слезы.       - ...он сказал… сказал, что я все время плачу, что он устал разбираться с моими эмоциями, что-то такое, - голос Волкова прерывался рваными вдохами, - а он не такой, как я, он… Спокойный, уравновешенный всегда, а я…       "Убью", - холодно и отстранённо подумал Коля, слушая прерывистое дыхание друга, - "пусть сунется только - убью".       Про Васю они больше не говорили.       Поймав попутку, Максим и Коля вернулись в Москву и каким-то образом даже успели к концу экзамена - Сусанна Петровна не любила торопиться, и замордовала весь первый курс. Опоздания Волкова и Лисицы она даже не заметила, благодушно поставив обоим автоматы за регулярное посещение Волковым всех занятий и его хорошие актерские данные, позволяющие ему имитировать присутствие Лисицы при перекличке.       После инцидента в баре по ориентации Макса не проезжался никто, даже если Коли нет рядом. Он был благодарен и этой малой милости, хоть и ожидал натянутости в отношениях с одногруппниками. Как выяснилось, он был им куда нужнее, чем они ему, поэтому в основном все вели себя по-прежнему. Будни бы стали серыми и похожими один на другой, если бы соседом Макса по комнате был кто угодно, кроме Николая Лисицы. До конца учебного года Максим научился влезать в окна общежития на любой высоте, гнать самогон из пепси, виртуозно прятать от дежурных самогонный аппарат, ездить зайцем на любых видах транспорта, уверенно рассуждать о вещах, о которых он не имел понятия, списывать с абсолютно белого листа бумаги, ориентироваться в центре Москвы в любом состоянии алкогольного опьянения и тащить в рот все, что плохо лежит. Переварилось - и хорошо. В общем, как сказал Коля, оценив весь список умений Максима, “джентльменский набор студента”.       Сам Коля придерживался философии “не принимай ничего всерьез, но если начал - принимай всерьез все”. У него было полно хороших приятелей, с которыми было весело проводить время, но с которыми он расставался без сожалений, когда приходило время. С девушками действовала та же схема. Он не чувствовал одиночества, все время занятой, все время окруженный людьми. Почти все из них, как он с сожалением замечал, покупались и продавались - за услуги, деньги, секс, лесть. Сам он четко знал, чего хочет, и четко понимал, что для карьеры в юриспруденции ему будут важны одни предметы и не важны другие. Именно поэтому философию он списывал без зазрения совести, а уголовно-процессуальное право сдавал без единой шпоры, даже не думая о них. Его мало кто понимал.       И только с появлением в его жизни серьезного тихого парня в черной одежде из того же города Коля почувствовал, что с ним можно подружиться всерьез и надолго. Максим легко соглашался сдуть бессмысленную контрольную по основам безопасности жизнедеятельности, но профессиональные дисциплины учил до синяков под глазами и бессонницы. Максим искренне нравился Коле как личность, и это говорило о многом, если учесть обычное для Лисицы поверхностное отношение к людям, так часто разочаровывающим.       Именно поэтому Коля сейчас стоял напротив высокого, худого, очень бледного парня в бежевом пальто, не собираясь сдавать позиции и оставлять друга с ним наедине. От ледяного взгляда темно-карего и золотого глаз мороз пробирал по коже, но Коля был не робкого десятка. Он сощурился и покачал головой.       - Слушай, сладкий, как там тебя…       - Василий, - ровный голос был пронизан безукоризненной вежливостью. Как на приеме у английской королевы. Коля пропустил уточнение мимо ушей. Он и так прекрасно знал, кто перед ним стоит.       - ...мы тут немножко заняты, - он хапнул друга за талию. - Учиться пытаемся, знаешь ли, и жизнь свою налаживать, а не ждать, пока нам на голову свалятся бывшие. Так что не обессудь, некогда.       Василий перевел взгляд на Максима. В его лице ничего не изменилось.       - Не представишь мне своего молодого человека?       У Максима отвисла челюсть, и он чувствительно отпихнул Колю.       - Да какой еще!.. Не молодой человек он мне! Совсем уже… Ополоумели оба!       Коля уже открыл рот, чтобы пошутить “а ночью ты говорил другое”, но наткнулся на умоляющие глаза Максима. Он тяжело вздохнул. Вмешиваться в чужие дела и чужую драму было не по его правилам, но…       Он бросил на друга красноречивый взгляд и махнул ему рукой, отходя.       - Если что, я у Вованчика-одуванчика. Давно его макароны слипшиеся не жрал, соскучился.       Максим кивнул и произнес одними губами “спасибо”.       К Вове в комнату Коля ввалился в прескверном расположении духа, что было для него достаточно необычно.       - Охуел?! Одиннадцать ночи! - проворчал взлохмаченный Вова, закрывая за ним дверь комнаты. - Максим где?       - В пиз… Пожрать есть чё у тебя? - Коля уже рылся в прикроватной тумбочке. Вова отобрал у него пачку галетного печенья.       - Ты не припух? Че за дела? К себе иди и жри там! Или вы поссорились?       - Ну чего пристал, Вован-одуван, - Коля завалился на кровать Вовиного соседа, который так часто ночевал у своей московской девушки, что никто даже не помнил, как его зовут. - Ну проблемы в раю, голубки поссорились. Временно, - он ухмыльнулся, пытаясь замаскировать тревогу. Василий ему откровенно не нравился.       “Не мое дело, не мое дело...”       Примерно через два часа бессмысленного трепания Вовиных нервов Коля вернулся в свою непривычно опустевшую комнату и сел с гитарой. Единственные две песни о любви, которые он знал, игрались все так же безупречно. Глаза закрывались. Идти и доставать было некого - спала вся общага.       Его разбудил удар камушка в окно. Коля свесился с подоконника и увидел Максима с Василием. Последний смотрел все так же бесстрастно, отчего у Коли аж заскрипели зубы. Приступ раздражения быстро прошел, когда он увидел лицо Максима, полное тревожного, уязвимого, неверящего счастья. Коля еще раз вздохнул, погоревав о потере друга в любовных силках и вылез в окно.       -Коля, тут… Мы… - начал Макс сбивчиво, сияя глазами и будто стараясь скрыть лучащийся из них свет.       - В окна влезать умеешь, сладкий? - прервал Коля, оценивающе оглядев Василия. Тот коротко кивнул.       - В общем, лезьте, голубки. В бытии геем есть один жирный плюс: девчонку в общагу протащить раз в пять тяжелее, но для меня нет ничего невозможного. Завтра постараюсь что-нибудь сделать с комендантом. Потусуетесь тут… С недельку, - Коля подчеркнуто не смотрел Василию в глаза.       - Спасибо, - тихо сказал Василий и обратился к Максиму:       - Тебе помочь влезть?       Коля удивился, насколько неуловимо, но бесспорно изменился бесстрастно-вежливый голос с проскользнувшей в нем лаской. Возможно, он и правда ошибся, поставив крест на этих отношениях так скоро. Обычно Коля не верил, что в одну реку можно войти дважды, но знакомство с Волковым заставило его пересмотреть многие убеждения.       Максим засмеялся.       - В свое же окно? Справлюсь.       - Тогда давай, шевели попкой, я тут Василию ликбез проведу, что тут и как, где толчок и почему в душевую на втором этаже мы больше не ходим, - Коля улыбнулся по-крокодильи.       - Коля, я тебя прошу…       - Да я без подробностей, не ссы, Махуита.       Макс бросил на обоих еще один потревоженный взгляд и полез в окно. Коля повернулся к Василию.       - Должен мне будешь.       - Разумеется, - Василий ни капли не удивился этому повороту беседы, - что угодно. В моих силах, разумеется.       - Что угодно? - Уточнил Коля.       - Да.       - Ну вот и не обижайся.       Размахнувшись, Коля заехал Василию в челюсть, чувствуя мрачное удовлетворение низменного чувства мести.       Василий слегка отшатнулся и отступил на шаг от силы удара, но даже не потерял равновесия. Он потер ушибленную челюсть и взглянул на Колю. Тот ожидал ответного удара, которого не последовало.       - Сам знаешь, за что, - бросил Коля. - Вмазал бы еще, да Максей расстроится. Ты ему достаточно потрепал нервы.       Василий неожиданно (он постоянно удивлял) улыбнулся Коле - на первый взгляд совершенно по-доброму.       - Ты очень хороший друг.       - Получше, чем из тебя парень.       Не удостоив это ответом, Василий полез вслед за Максимом, который уже тревожно выглянул в окно. Удара он, кажется, не видел.       Заставить дежурного и вахтершу закрыть глаза на нелегально находящегося в общаге парня оказалось легче, чем профессору Штоллену - отнять конфетку у ребенка. Не то чтобы Коля верил, что Штоллен и впрямь таким промышлял, но слухи о нем ходили, как о самом настоящем карикатурном злодее. Взяток Коля принципиально не брал и не давал, но не чурался старого доброго шантажа, а в общежитии иногда появлялись подозрительные, не похожие на студентов люди, которые потом пропадали неизвестно куда. И вряд ли комендант не был в этом замешан, а Коля был ох как наблюдателен.       Василий хотя бы был похож на студента.       В следующие две недели Коля видел Максима только на парах. Он ни о чем не спрашивал даже когда Максим вернулся обратно в их общую комнату с покрасневшими веками и блуждающей улыбкой.       В остальном он остался тем же старым добрым Максимом - разве что стал висеть на телефоне по субботам и предложил им обоим после сессии рвануть на дачу друга его дяди.       - И я думаю, - Макс плюхнулся на кровать, придавив Колины ноги, - тебе очень, очень понравится на этой даче.       Коля заинтересованно отложил книгу.       - Так, Масянчик, я весь внимание. Дай угадаю, у тебя есть красивая сестренка?       - Даже будь она у меня, не подпустил бы твою похотливую рожу и на километр, - Максим чувствительно пихнул его в живот, - ты все равно не угадаешь. Там сюрприз. Но! Сюрприз весьма серьезный. И ты должен пообещать молчать о нем. Понял? Я не шучу.       Коля поднял брови, состроил смешную рожу и сложил пальцами знак “окей”.       На даче их встретила весьма интересная компания: отец Максима, похожий на него до страшного, если не считать разноцветных глаз и непривычного для лица его друга сурового выражения; его муж, как представили Коле преподавателя Валентина Казимировича Пирогова, высокого и худого мужчину с угловатыми, резкими движениями и подвижным лицом, в выражении которого притаилась сумасшедшинка; Вася, которому Коля украдкой сделал угрожающий жест, получив в ответ ухмылку; и их друг, большой и высокий блондин с очень добрым лицом.       На даче также жили пес по кличке Овсянка, тут же взаимно проникшийся к Коле самой страстной любовью, две канарейки, из которых познакомиться с Лисицей возжелала только одна, и паучиха Васи, которая его не слишком заинтересовала - опять же взаимно.       Коле понравились все эти люди, и даже Вася здесь изменился, неуловимо, но безусловно - в этом теплом доме нельзя было не расслабиться, не почувствовать себя в безопасности.       - Так что, где мой сюрприз? - спросил Коля, вытягивая ноги под столом и отхлебывая чай из кружки. Максим бросил таинственный взгляд на отца. Константин вздохнул.       - Показывай уж, ладно.       Максим вскочил, вылетел в прихожую и вернулся со шляпой-котелком в руках и с темными очками. Коля воззрился на них.       -Ну… Круто? Похоже на шляпу и очки Черного Котла, но…       Максим раздраженно цыкнул и водрузил вышеуказанные предметы на голову стоически снесшего это отца. Валентин Казимирович согнулся пополам от беззвучного хохота. Вася и Иван наблюдали за сценой, улыбаясь.       - Что ж ты у меня такой тупой, Колясик! Ты так судьей никогда не станешь, пока будешь с уликами разб…       Опрокинув кружку с чаем, Коля вскочил на ноги и коротко заорал, бессмысленно указывая на Константина.       - ВЫ ЧЕРНЫЙ КОТЕЛ?!       - Еще громче крикни, тебя в полицейском участке, кажется, не расслышали, - посоветовал Константин, стаскивая с себя шляпу и стряхивая несуществующие пылинки. Овсянка встревоженно гавкнул. Коля все еще стоял с открытым ртом. После чего схватил Константина за руку и начал бешено трясти.       - Да я вас... Я вам… Вы… Вы мой герой с детства… Я трясу вашу руку слишком долго, да?       - Ничего страшного, меня в свое время как только не трясли, - спокойно отреагировал Константин, слегка улыбаясь. Максим, сияя, как начищенный пятак, указал на друга.       - Я же говорил, его реакция будет стоить того!       Коля, едва не лопаясь, выпустил руку Константина и выпалил Максиму:       - Да он же меня в детстве… Вы же меня в детстве спасли! Не помните? Во дворе там… Я уже начал думать, что мне это привиделось! Там двор был такой без выходов и…       Константин слегка растерянно нахмурился, а потом поднял брови с выражением узнавания.       - А! Коля! Так это ты золотистый патогенный стафилококк! Ну что, вылечился, никак?       Все захохотали, и Коля громче всех. Черный Котел оказался отцом его друга. Черный Котел вспомнил его. Это был определенно хороший день.       - Так я знаете, почему это сказал? Моя бабуля меня учила: злые дяди только и рыщут по улицам в поисках детей, чтобы на органы их продать! Она у меня, царствие небесное, была врачом, и заставила меня выучить список болезней, чтобы говорить его в случае опасности похитителям!       Хохот усилился. Валентин Казимирович, кажется, взвыл, уткнувшись в плечо Константина.       - Ну сработало, - серьезно кивнул Котел, - продавать тебя на органы сразу расхотелось. Как там собака твоя, Лада или как ее?       - Ларгус, - оторжавшись, Коля вытер глаза, - жив, старикан мой. Уже не так скачет, но жив-здоров… ТЫ! - Он повернулся к Максиму со страшным лицом, - знал, как я люблю Черного Котла и молчал целый год! ЦЕЛЫЙ ГОД, Я ТЕБЯ УБЬЮ!       - Подожди, у меня для тебя еще сюрприз есть, - Макс бросил многозначительно-вопросительный взгляд на Валентина Казимировича. Тот пожал плечами, ухмыляясь.       - Сказал “а”, говори и “б”, Максимка.       - Дядя Валя, - страшным шепотом прошипел Макс, - на самом деле профессор Штоллен.       Коля замер. Посмотрел на Константина. На Максима. На Валентина Казимировича. На хихикающего в кулак Ивана. И спокойно произнес:       - В данный момент я выбираю, из-за чего начать орать сначала: из-за того, что профессор Штоллен с детства мой любимый злодей, и я из-за него чуть не поступил на химфак, из-за того, что ТЫ ЗНАЛ И МОЛЧАЛ, ДРУГ НАЗЫВАЕТСЯ, или же потому, что Черный Котел и профессор Штоллен женаты?! ЖЕНАТЫ?!       - Так вышло, - Валентин Казимирович пожал плечами и посмотрел на слабо улыбнувшегося Константина. - История длинная, местами неприятная, но со счастливым концом.       - А это главное, - вставил Иван. Вася сел рядом с Максимом и приобнял его.       Коля оглядел их всех, сел на стул и устроился поудобнее, сложив руки на животе.       - Если вы не против, я хотел бы услышать все, что вы посчитаете возможным мне рассказать. Я ваш фанат с семи лет. А ПОТОМ Я ПОЙДУ И УБЬЮ ЭТОГО ХРЕНОВА ПАРТИЗАНА!       - Попробуй, - Вася шутливо оскалился и повторил Колин угрожающий жест.       Овсянка развалился на крыльце, урча и обгрызая косточку. Одна из канареек чистила перышки, сидя на его голове.       Все было хорошо.