Cover Stories

Изначально Вэй Усянь не собирался придумывать эту историю про призраков. Более того, он опасался, что Старейшины начнут планировать его вторую смерть, если узнают об этом. Однако у него была веская причина, чтобы сделать то, что он сделал. Дело в том, что он и Лань Ванцзи по ночам очень шумные. Особенно громок сам Вэй Усянь, и, несомненно, ему за это нисколько не стыдно, потому что как можно стыдиться своего идеального, замечательного мужа? Он знал, что Лань Ванзци, хоть и не признавал этого, все же наслаждался идеей того, чтобы другие люди знали, что Вэй Усянь принадлежит только ему. В целом, все сложилось очень хорошо для них обоих. Однако Вэй Усянь хотел бы, по крайней мере, получить хоть какое-нибудь признание от семьи своего мужа. В то время, как ученики, казалось, его просто обожали, Старейшины все еще ненавидели его, а Лань Цижень, он был уверен, все еще регулярно желает ему смерти. Он был уверен, что никогда не сможет жить по всем трем тысячам правил, однако можно было бы сделать так, чтобы его не ненавидели еще больше, чем сейчас. Но из-за того, что Облачные Глубины были известны своей тишиной и спокойствием, их занятия в спальне были очень хорошо слышны. Вэй Усяню еще повезло, что комнаты старейшин и старших учеников были достаточно далеко от цзинши. Однако младшие ученики не были так счастливы. И они все слышали по ночам. О боже, они слышали все. Он не собирался придумывать Легенду о Кричащем Призраке, но что мог сказать Вэй Усянь ученикам, когда они спросили про «крики агонии», которые они слышали ночью? Мог ли он сказать им правду? Если бы он это сделал, Старейшины действительно нашли бы способ выгнать его навсегда. Так что он придумал историю про призраков, и ученики с удивительной легкостью поверили в нее. Вэй Усянь до сих пор не мог поверить, насколько наивными они были. Но, в конце концов, это не имело значения, потому что ученики больше не спрашивали о шуме, старейшины ничего не слышали, а он и Лань Ванцзи могли и дальше продолжать их ночные поединки. И так продолжалось до тех пор, пока Цзинь Лин не приехал в Облачные Глубины. Дело в том, что обмануть мелколаней было довольно легко. Они росли в ордене, где было не принято говорить о пестиках и тычинках. Для Ланей даже простой контакт кожи на публике считался скандальным, так что, конечно, никто не разговаривал с младшими учениками о чудесах секса. Для Вэй Усяня ученики Гусу были образцом невинности, из-за чего их было легко обмануть, чтобы они поверили в его надуманную историю. Однако Цзинь Лин происходил из секты, которой когда-то правил Цзинь Гуаншань. И не было никакой надежды обмануть его.

***

В тот момент, когда Цзинь Лин в первую ночь пребывания в Облачных Глубинах услышал шум, он сразу же понял, откуда он исходит. - Эр-гэгэ, да! - Нет, хватит!.. Ах, когда ты делаешь так, я становлюсь таким чувствительным, эр-гэгэ так жесток… Ах-ах, я шучу, я просто шучу!.. Ох.. ОХ.. Ох, да, вот так, ах… О. Грёбанный. Бог. Цзинь Лин лежал в кровати, в ужасе широко раскрыв глаза, но звуки все не прекращались. В конце концов, он закрыл себе уши руками, отчаянно пытаясь заглушить шум. Однако он все еще слышал приглушенные крики удовольствия. И он не был идиотом, чтобы не понять, что эти звуки издавал Вэй Усянь. Подобное происходило каждую. Чертову. Ночь. Цзинь Лин правда не понимал как. Как они вообще могут заниматься этим каждую ночь. Было ли это ради совершенствования? Однако откуда они берут столько энергии, чтобы заниматься этим так часто? Ух, нет, он не хочет об этом думать. Несколько дней спустя Цзинь Лин был уже на грани. Он не понимал, как вообще кто-то может спать под эти звуки. Однако казалось, что остальные подростки были нисколько не возмущены происходящим. Он не собирался поднимать эту тему, потому что, если честно, мысли о том, что его дядя-идиот занимается этим, вызывало у него отвращение. Но потом он заметил у Лань Сычжуя темные круги под глазами и в конце концов не выдержал. - Я не могу спать из-за шума, который Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь издают по ночам! И Лань Цинъи, и Лань Сычжуй выглядели смущенными. - Ладно, я понимаю, что вы все каждый день после девяти ложитесь спать, но как вы не слышите их? - Но учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь ничего не делают, - нахмурился Сычжуй. - Да, я ничего не слышал, - согласился Цзинъи. – Кроме, конечно, призрака. - …призрака, - проговорил Цзинь Лин медленно. Лань Цзинъи с энтузиазмом кивнул. - Да! Это все из-за Кричащего Призрака! Учитель Вэй рассказывал нам об этом. Когда-то здесь жил человек, который умер жестокой смертью, поэтому он кричит на любого, кто на него нападает. Цзинь Лин пялился на него, как дурак. - Во всяком случае, это причина, по которой мы слышим крики по ночам. Сначала я подумал, что это немного нелепо, поскольку раньше мы никаких криков не слышали, но Ханьгуан-цзюнь подтвердил историю учителя Вэя, а он никогда бы не стал лгать! Лань Сычжуй улыбнулся Цзинь Лину. - Я знаю, это довольно неприятная ситуация, но мы ничего не можем с этим поделать. Ханьгуан-цзюнь говорит, что мы не должны беспокоить призрака. - Вы… Крики… Вы думаете, что это призрак?! Лань Цзинъи пожал плечами. - А что это еще может быть? Цзинь Лин раскрыл рот от удивления. - Я не знаю, что ты думаешь на счет этого. Или почему ты считаешь, что во всем виноваты учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь. - Так может кричать только Вэй Усянь! Лань Цзинъи закатил глаза. - Это тебе так кажется, потому что многие люди кричат одинаково. Сам подумай, зачем учителю Вэю кричать по ночам, будто его убивают? Вряд ли Ханьгуан-цзюнь позволит кому-то навредить ему. Цзинь Лин в неверии только и мог, что открывать и закрывать рот. Позже он заметил Цзэу-цзюня, который, по-видимому, вышел из уединения по причинам, которые до сих пор не были полностью понятны. (Лань Сичень никогда не признался бы вслух, но причина была в том, что не было никакой надежды на мирное уединение рядом с младшим братом и шурином, которые каждую ночь сводили его с ума.) У него были такие же темные круги под глазами, и выглядел он несколько уставшим. Когда он поймал взгляд Цзинь Лина, то посмотрел на него понимающим, сочувствующим взглядом. Остальные ученики даже не обратили на это внимания.