Логика странного чувства

Пыль, попавшая в тонко настроенный механизм — так это назвал его брат. Действительно? Разве не научило ли это его чему-нибудь? Разве не стал он теперь лучше? Не изменила ли навсегда Эта Женщина, представляя весь женский род разом, все его представления о прекрасном поле? Более того, пока Холмс наблюдал за её отплытием в Америку вместе с мужем, прячась среди людской толпы в доках, он заметил искру гнева, разгорающуюся в его груди. Кончиками пальцев Холмс коснулся дорогой бумаги в кармане пальто и опустил взгляд, когда экипаж на мгновение закрыл ему вид на трансатлантическое судно. — Унижение, ну конечно, — услышал он голос брата за своим плечом. — Она как минимум уничтожила тебя в глазах твоего клиента. — Нет, — Холмс посмотрел на две фигуры снова. — Я восхищаюсь ей за то, что она сделала. Я никогда не мог предположить, что женщина может быть столь умна и интеллигентна. Сразиться с ней было честью. — Тогда, может быть, это твоя совесть, — сказал Уотсон за другим плечом. — Мне никогда не нравился этот Вильгельм. — Несомненно, я был не прав, когда рассматривал мисс Адл… миссис Нортон как преступницу, в то время как она была жертвой чересчур фанатичного и самолюбивого принца. Хотя это не первый раз, когда я не согласен с клиентом, а результат оказался удовлетворительным. Все могло быть хуже. — Ох, дорогой, быть может, вы просто не хотели, чтобы она ушла. Он обернулся, взглянул на миссис Хадсон, и снова обратил свой взор на молодоженов. — Да, я бы хотел, чтобы она осталась, — Холмс непроизвольно сделал шаг вперед в толпе, больше не скрываемый тенью промышленных зданий. — Я бы хотел узнать её лучше, говорить с ней, не выдавая себя за другого. Но это не злит меня, мне только… грустно, — пробормотал он. — Тогда есть лишь одна причина, — теперь он видел перед собой чопорную улыбку Мэри Морстэн — жалкая, заурядная и скучная. Холмс поднял взгляд снова. — Годфри Нортон, — он стиснул зубы. Он не верил себе: ревность, обычная ревность. — Такой незаурядный ум тратит попусту время на такого простого человека. Холмс посмотрел на них снова, но Нортона рядом с ней больше не было. Их глаза встретились, она улыбнулась и помахала рукой. Как мог он быть так глуп? Холмс поднял руку в застенчивом жесте. Она была счастлива, и он бы принял что угодно, что она могла предложить ему, даже если это были лишь письмо и фотография. Она послала ему воздушный поцелуй, и он не смог сдержать улыбки. Лучший человек, несомненно. — Эта женщина, эта женщина, — прошептал Холмс, глядя, как корабль отплывает.