Adanorth: Shadow From Light

      После раскола наш народ, сплоченный поколениями, теперь видит в глазах друг друга лишь злобу и обиду. Дабы не повторять ошибок прошлого и вновь не спровоцировать войну между идеалами, как это было с нашими давно ушедшими оскверненными братьями, правители народов решили разойтись по разные стороны света и начать застраивать новые земли. Мне же пришлось идти за ныне так называемыми Высшими Эльфами.       Ребенком я мечтала стоять на защите своего народа. Быть стражем наших идеалов, патрулировать улицы, украшенные мрамором и золотом, помогать жителям в их непосильной рутине. Отчасти, моя мечта сбылась. Хоть я и не ношу позолоченных доспехов, играющих в солнечных лучах, и не предстаю перед эльфами как символ их щита, все же, я вношу свой вклад в спокойную жизнь своего королевства.       — А ну заткнулись! Здесь вам не базар… — говорю я, стуча рукоятью кинжала по стальной решетке.       — Не серчай, начальник! Мы тут уже месяц сидим, ни девок, ни выпивки, хе-хе!       — Девок можешь в своих фантазиях посмотреть, людское отродье.       — Ну зачем так говоришь, красавица. Али партнера давненько не было? Я могу составить тебе компа…       Не дав ему договорить, я, просунув руку сквозь решетку, хватаю его кисть и прижимаю к створням. Не прошло и секунды, как по всей тюрьме раздались ужасные крики и мольбы о прощении.       — Предупреждаю в последний раз. — произношу я, отпуская его разъеденную до мяса кисть.       Эти решетки сделаны из особой стали — агонита, источающей чистую энергию. Ее невозможно использовать, так как она запечатана в этой руде, а при разрушении сосуда энергия разрушается вместе с ним, попытки прикоснуться же к этому материалу заканчивались различными увечьями. Но мы нашли агониту применение. Отливая из него решетки для камер, мы можем быть уверены, что никто в здравом уме не решит пройти через них.       Чем дольше я стою на службе, тем больше осознаю, что не этого я хотела, когда оканчивала подготовку. Да и отец бы этому не обрадовался. Я будто бы отлавливаю крыс. Эти твари расползаются по миру, бегают по углам и потаенным улочкам, дабы украсть наш всеми желаемый королевский сыр. В наших же реалиях, мы отлавливаем всякий сброд, пытающийся завладеть нашими богатствами. До остального мира у нас нет большого интереса. Как бы я мечтала не торчать в этой яме, в холоде и сырости, а оказаться у городских ворот и встречать наших уставших солдат или нечасто приходящих торговцев и заблудившихся путников. Может, эта мечта достаточно мелочна, но это всяко лучше, чем бродить туда-сюда по подземелью и простужать ноги.       — Лаура! Ты здесь?! У нас проблемы! — кличет меня мой напарник, Иулин.       — Что? Ты таракана увидел и пришел за помощью? — приулыбнулась я, услышав смешок где-то в глубине одной из камер.       — Дура! Заключенный сбежал!       — Что?! Где?! — на бегу спрашиваю я, следуя за Иулином.       Пробегая меж десятками камер, я замечаю, как заключенные начинают осторожно приближаться к решеткам, дабы что-то увидеть. Добежав до взломанной камеры, я вижу только дыру. Оглядев место побега, я не нахожу ни одного следа чьего-то присутствия, как будто никогда и не было здесь никого.       — Нужно созывать поисковый отряд. Я пойду к Золотому Храму и проверю, нет ли там вторжения, а ты доложи Дионэлю о побеге. — быстро сказал Иулин, после чего убежал наверх из подземелья.       Я тоже не планирую терять ни минуты и бегу в начало темницы, чтобы найти начальника охраны. К моей удаче, он занят тем же, чем и всегда — чистит свои доспехи, и без того всегда блестящие.       — Дионэль, у нас побег! — кричу я, не добежав до его комнаты.       — Не может быть! — эхом, его голос проносится по подземелью.       Он бежит ко мне навстречу и хватает меня за руку, меняя наше направление на выход из темницы. По пути я замечаю, что у лестницы пропали лук и стрелы, висящие здесь, как запасные, если к нам направят новоиспеченного надсмотрщика.       Выйдя из подземелья и поднявшись на смотровую башню, Дионэль произносит заклинание и пускает в небо стрелу. Весь город охватило ярким слепящим светом, давая понять об опасности. Ведь никто из солдат или стражников не станет использовать магию в месте, полном мирных жителей, без необходимости.       Эльфы, суетясь, разбредаются кто куда. Облаченные в доспехи воины один за другим выбегают из своих казарм, в спешке осматривая городские улочки. Одна группа уже направилась в Золотой Храм, другая — в темницу, большая же часть выходит за городские ворота. Похоже, что они решили попытаться отыскать следы заключенного, если он выбрал бежать со всех ног подальше отсюда.       Это мой шанс. Я, не думая ни секунды, ринулась бежать с башни. Крики Дионэля проносились мимо меня, пока я обдумывала план по внедрению нового члена в ряды поисковой группы.       Солдаты выбегали за ворота сломя голову. Я не смогу пробежать вместе с ними, потому как я не выгляжу как воин. Из стального на мне лишь легкий нагрудник, поножи и наручи. Из-за того, что я стражник темницы, мне не нужна такая основательная защита. Я буду сильно выделяться.       Вдруг я чувствую, как чья-то рука осторожно ложится мне на плечо. Я мгновенно оборачиваюсь с уже обнаженным кинжалом, наготове отразить удар.       — Лаура, дура, это я… — стараясь не привлечь внимание, громким шепотом говорит Иулин.       — Чт… какого черта ты здесь делаешь?       — К Храму пришел отряд, поэтому я решил проверить, не додумалась ли ты до какой-то очередной глупости. И похоже, что я не прогадал…       — Я должна как-то прибиться к поисковой группе, это мой единственный шанс доказать, что я способна на большее.       — …да чтоб тебя, несносная… иди за мной… — говорит Иулин, хватая меня за руку.       Проходя городские улицы, мы подходим к какому-то каналу близ стен. По-видимому, он давно высох. Спрыгнув вниз, Иулин чуть-чуть поддел решетку, отделяющую город от внешнего мира, от чего та сошла с прогнивших от времени петель и знатно грохнулась. Вздрогнув от такого громкого звука, мы ринулись на выход.       Пред нами предстают бескрайние равнины и высочайшие горные хребты вдалеке. Ветер своей завывающей колыбелью развевал пышную листву деревьев, стоящих вдоль тропы, по которой осторожно брели эльфийские солдаты, облаченные во все те же золотые доспехи. Мы с Иулином осторожно выходим на тропу и равняемся с группой.       По пути я замечаю множество обломанных веток. Эльфы очень ценят природу, поэтому есть подозрения, что это дело рук заключенного. Но ни следов от сапог, ни следов битвы не найти. Стражники, погнавшиеся в след за бежавшим вором, до сих пор не были замечены ни живыми, ни мертвыми.       Выйдя из чащи, отделяющей эльфийские владения от остального мира, мы видим небольшую деревеньку на горизонте. Не знаю, кто ее тут основал, но благодаря ей, путники думают, что они близ одного из людских королевств, поэтому без раздумий отправляются в лес, после чего их ждет разочарование, а нас — хлопоты с гостеприимством очередного простачка. Шагать до деревни не близко, и вряд ли наша группа решится идти дальше. Она будет нашей остановкой.       Близится закат, и мы уже стоим на пороге перед входом, где нас встречает кто-то из местных.       — Добро пожаловать в наш скромный дом! Эльфы здесь всегда желанные гости! — со страхом в глазах и натянутой лживой улыбкой произносит человек перед нами.       Прищурившись, я замечаю, что он куда-то показывает пальцем. Я прохожу вперед сквозь солдат, чтоб разглядеть человека поближе.       — Покажи же нам… — еле слышно говорю я, наклоняясь к деревенскому жителю.       Теперь я вижу, что он указывает на дом на площади деревни. Скорее всего, это амбар, но я не замечаю там горящего света.       — Прошу, помогите на… — не договорив, человек схватился за горло.       Его шея начала понемногу приобретать зеленый оттенок, а вены разбухли и почернели. Житель деревни пытается силой выдавить из себя слова, но, закатив глаза, падает на землю.       — К этому дому! — отдает приказ командир отряда.       Мы ринулись на поиски убийцы. Долго искать нам не пришлось. Между нами и амбаром встал некто в серой мантии, чье лицо было прикрыто капюшоном, от чего его нельзя было рассмотреть. Весь отряд приготовился атаковать, натянув луки и обнажив мечи, как вдруг…       Он поднимает руку со светящимся на его пальце черным кольцом, переливающимся фиолетовым цветом. Оно источало настолько сильную темную энергию, что у меня начинало темнеть в глазах. Эльфы лучше всех чувствуют влияние магии. В этом кольце определенно заточено проклятье, которое несет неминуемую погибель.       По моему телу бежит дрожь, но рука не слабеет, натягивая стрелу. Кольцо засияло импульсом, после чего, из-за его спины, вышли двое солдат, напоминавших наших стражников. Только вот жизни в них я не чувствую. Их кожа потемнела до не естественного ни одному живому существу цвета. В их глазах не было зрачков, от чего я даже не могла понять, видят ли они что-нибудь. Скорее всего, они уже мертвы.       — Лучники, огонь! — отдает приказ командир.       Я спускаю тетиву. Оскверненные солдаты же ринулись навстречу стрелам, после чего пали, не выдержав напора.       Обладатель неизвестного нам кольца перевел руку на одного из нас, и потянул ее на себя, словно зазывая кого-то. Из толпы вышел лучник, облаченный в легкие доспехи… Иулин.       — Не стрелять! Мы не попадем по нему! — кричит наш командир.       Иулин медленно, но верно идет к беглецу против своей воли, но не выражая сопротивления. Встав перед колдуном на колени, он начинает терять жизненные силы. Положив руку эльфу на голову, беглец принялся вливать магическую энергию в новый сосуд. Иулин стремительно терял белый тон кожи, сменив его на темно-фиолетовый. Его уже не вернуть. Больше он не тот эльф, которого я знала.       Я вновь натягиваю тетиву и вонзаю стрелу в голову Иулину. Не хочу, чтобы он мучился. Пусть смерть заберет его душу, еще не полностью порабощенную.       Стрела, пройдя сквозь голову, вонзилась колдуну в колено, от чего тот упал на землю, скинув капюшон. У него была темная кожа и острые уши, что выдавало в нем эльфа. Но зрачков у него так же не было. К счастью, это говорило о том, что он не принадлежал к вымершей расе Темных Эльфов, обладавших винно-красными глазами. Приподнявшись на одной руке, он направил на нас вторую, произнося заклинание на эльфийском языке.       — Noveonvire, aenirmiahoran! — зловещим эхом и неестественным тоном пронесся его голос, после чего в стоявшем позади него амбаре раздались глухие стуки.       Ворота этого дома открылись. Наружу один за другим выбегали люди, уже потерявшие рассудок, с безжизненными белыми глазами. Порабощенные жители деревни толпой ринулись на наш отряд. Но мы не планировали отступать и принялись готовиться отражать атаку. Разверзлась битва.       Скрежет стали, крики и стоны раненых. Страдают не только эльфийские солдаты, но и мирные жители деревни. Ни у одного из нас нет определенной цели. Мы бьем кто куда, стараясь не давать врагам разгромить деревню. Но наибольший урон по нам наносил колдун. Кольцо источало невообразимое количество темной магии. Один взмах его руки обрушал всеразрушающую силу на его цель. В пылу битвы по нему было не попасть, и нам оставалось только лишь отбиваться.              

***

      

      Деревня полыхает. Языки пламени вздымаются над домами, освещая ночное небо и затмевая все пеплом. Вокруг меня только трупы и разъедающий глаза дым. Силы медленно покидают остатки нашей группы, и мы сражаемся уже на автомате. Колчан пуст. Мне уже все равно, из чьих тел вытаскивать стрелы. Вперемешку со сломанными наконечниками, на лук я натягивала даже обломанные стручки. Надежд на выживание не осталось — мы проиграем битву.       Я забегаю в наполовину разрушенный дом, чтобы перевести дух. Облокотившись о стену, я замечаю, что на меня смотрит девочка, сидевшая напротив меня, обхватив колени. По ее щекам текли слезы, в руках она держала красный бантик.       — Не бойся, все будет хорошо… аргх! — не договорив, я вдохнула от боли.       Я слышу, как кто-то осторожно идет по направлению к нам. Я натягиваю стрелу без наконечника в направлении входа, и как только чья-то голова показывается передо мной, я отпускаю тетиву. Девочка слабо вскрикнула, испугавшись громкого падения уже бездыханного тела. Я медленно подползаю к ней.       — Не волнуйся, я нас… агх… вытащу. Ничего не бойся… только не выходи из дома…       Посмотрев на меня, девочка протягивает мне свой бантик. Это символ ее надежды. И я обязана вернуть его ей. Собрав остатки сил в кулак, я выхожу из дома навстречу своему врагу.       Я никогда не использовала магию. Я не состояла в армии, и мне было запрещено ее даже учить. Но я все равно практиковала произношение без возможности ее применить. Я каждый день жила надеждой, что однажды я смогу сделать что-то большее для своего народа, и использовать магию ради защиты своего дома. Но теперь у меня нет другого выхода. Даже если после этого меня запрут в темнице, я должна пойти на риск ради тех, кто остался в живых и вынужден прятаться в ожидании своей кончины.       Во время битвы кольцо всегда находилось рядом, подавляя любую магию. Сейчас же, когда сражения происходят по всей территории, поле боя у меня как на ладони. Сейчас или никогда…       Я медленно вытаскиваю последнюю стрелу и натягиваю тетиву, направляя лук в небо. Единственное заклинание, которое я знаю хорошо еще с детства, уже звучит у меня в голове.       — Aron hae mie lifa. Irus mora tori on, Arkvein ir tiryt!       Стрела пронзает воздух. За ней виден поток магической энергии, оставляющий след в пространстве. Вмиг наконечник перестает быть виден и создается ощущение, что над землей летит звезда, озаряющая своим светом всю бескрайнюю землю. Взор всех без исключения затянул этот таинственный яркий огонек. На мгновение звуки битвы стихли, и в воздухе звучал только треск дерева и завывания ветра.       Достигнув пиковой точки над землей, огонек разрывается, импульсом обдавая все пространство магической энергией. Ярчайший свет озаряет все небо, волной распространяя свои лучи на землю. На миг я не видела абсолютно ничего.       Через какое-то время, я открываю глаза, и передо мной предстает почти опустевшее поле боя. Только остатки нашей группы и люди, упавшие на колени. Я вывожу девочку из дома и подхожу ближе к месту, где недавно гремела битва.       Кожа людей обретала нормальный цвет, но в глазах читалась смерть. Они ушли, освободившись от порабощения. Обрели долгожданный покой, хотя и на мертвой земле. Место, бывшее их домом, стало их могилой.       Я подхожу к колдуну, корчившемуся от боли. Вытащив из рядом лежащего тела стрелу, я вновь натягиваю тетиву. Выстрел. Тело с пробитым черепом больше не подавало признаков жизни. Посмотрев на его руку, я не досчиталась пальца, на котором было кольцо.       — Похоже, что нам пора уходить… — еле слышимым голосом говорит капитан.       Посадив девочку на плечо, я присоединяюсь к группе.       Нам придется оставить деревню. Все, кто в ней жил, теперь в ней погребены. Загадочное кольцо утеряно, и никто не чувствует его присутствия. Похоже, здесь наша цель может считаться выполненной.       Я чувствую сильную усталость. Идти еще далеко, думаю, мы будем за стенами города только к рассвету. Но это не важно. Я не думаю ни о чем, кроме цены, которую мне пришлось заплатить за свою мечту. Теперь я понимаю, что означает быть солдатом. Что значит любой ценой стоять на защите мирного неба над головой.       Девочка дергает меня за волосы. Взглянув на собственный локон я вижу, что он полностью обесцветился и обрел серебряный цвет. Похоже, что магия, взамен на свою мощь, забрала у меня жизненную силу. Чувствуя, что с каждым шагом слабость все больше нападает на мое тело, я медленно ставлю девочку на землю. Сделав очередной шаг, я падаю.       Кто-то кричит, срывая голос. Слышится топот сапог рядом со мной, но я ничего не вижу. Передо мной все словно в мыле. То ли мои глаза теряют зрение, то ли мое лицо заплывает слезами. Кто-то берет меня на руки, но я даже не могу возразить. Ни сказать спасибо, ни показать палец вверх. Я полностью обездвижена, не способная издать ни звука.       Я вспоминаю детство. Мой отец учит меня стрелять из лука, а мать показывает книгу с известными нам заклинаниями. Одна страница вырвана, но я-то знаю, что они спрятали ее от меня под кроватью. Зря, теперь меня не интересует ничего, кроме этой последней страницы. Конечно же, я ее достала и начала изо дня в день учить одно единственное заклинание, на фоне которого был нарисован ангел с большущими крыльями и нимбом над головой. На моем лице виднеется слабая, горькая улыбка. Я бросаю последний взор на красивый красный бантик и закрываю глаза.