21 days

Двадцать один день. Девять часов. Сорок пять минут. Шесть секунд. Вот как давно тебя не было. Я знаю, потому что считал, глядя на часы, висящие на стене. Наблюдая, как стрелки медленно двигаются, насмехаясь надо мной. Я плакал, когда мне позвонили, бросился на пол в слезах. Это был не первый раз, когда я прошёл через это, мы много раз думали, что ты умрёшь, но на этот раз все было по-настоящему, на этот раз это был не просто страх, что они не смогут тебя вернуть. Итак, я сейчас лежу здесь, хрупкие конечности скручены в белые простыни, которые все еще ужасно сильно пахнут твоей кожей, и меня поразило осознание того, что это все, что у меня есть. Квартира, которая внезапно кажется слишком большой, и спальня, которая почти приближается ко мне. Телефон, который не звонит. Кровать, которую я никогда не заправляю.

Я больше не сплю.

Я верчусь под простынями. Тишина — всё что меня преследует. Я бы поставил музыку, но каждая песня напоминает мне о тебе. Возможно, я никогда не буду полностью от тебя свободен. Есть часть меня, которая действительно не хочет быть одной. Часть меня нуждается в этом. Мне нужна эта ложь, которую я говорю себе посреди ночи, когда все кажется таким холодным без тебя. Какая-то часть меня должна зажмуриться и сжать ткань в кулаках, утопить все, что осталось от меня, в твоем сладком аромате и иногда ошеломляющем воспоминании о твоих пальцах в моих волосах. Я всегда любил твои руки. Руки гитариста. Сильные и благородные, и немного грубые — как и ты сам. И я протягиваюсь вперёд, медленно пробираясь к твоей стороне матраса. Сейчас пусто, но я почти чувствую тебя там. Хлопковые простыни еще теплые, и я провожу пальцами по ткани, болезненно ощущая каждую рябь и складку под пальцами. Когда ты лежал здесь, пахло дождем и травкой. И я заползал рядом с тобой, от меня пахло несвежими сигаретами, потом и дешевым пивом. Мои пальцы касаются наволочки. Я закрываю глаза. И ты снова здесь. Твоя голова прижата к подушке, я приподнимаюсь к тебе и убираю светлые пряди волос с твоего лба. Я кончиками пальцев прорисовываю твои черты лица, и когда я дотягиваюсь до твоего рта, ты хватаешь меня за запястье и отрываешь. «Не дразни меня, Дэйв», — шепчешь ты, твои губы скручиваются в игривую усмешку, твои голубые глаза теперь прикрыты тяжелыми веками, когда ты слегка целуешь мою ладонь, а затем всасываешь мои пальцы в рот, нежно скользя языком по их длине. Ты поднимаешь вторую руку, твои пальцы скользят по внутренней стороне моей руки, мягко опускаясь в изгиб моего локтя. Мои глаза закрываются, и все, что я могу делать, это стонать. Обещаю, что больше не буду этого делать. Я наклоняюсь, кладу ладонь на матрас, чтобы удержать вес, и наклоняю голову, чтобы поцеловать твои губы. Ты отворачиваешься и заразительно смеёшься, когда мои губы касаются твоей щетинистой щеки и уха. «Поцелуй меня, Курт», — рычу я, потому что ты всегда так поступаешь и тебе нравится именно так. И хотя иногда мне хочется, чтобы ты не играл в эту маленькую игру, это всегда приводит к острым ощущениям, чувствуя, что я поймал тебя. Чувствовать, что ты уступаешь мне. «Ммм, не сегодня», - протестуешь ты, затаив дыхание, и, хотя ты не смотришь мне в глаза, ты практически улыбаешься. Одним быстрым движением я оказываюсь на тебе, ноги прижаты по обе стороны от твоего тонкого тела, твои запястья схвачены моей хваткой где-то над твоей головой. Твои голубые глаза устремляются на меня, широко раскрытые и горящие тем же пламенем, что ползет по моей шее и щекам, в то время как мой пульс тревожно бьется в горле. «Да, сегодня», - решаю я и буквально пожираю твои губы, наслаждаясь легкой борьбой, которую ты поначалу терпел. Наслаждаясь этим еще больше, когда ты сдаешься, когда ты прижимаешься к моему рту и катишься языком между моими губами. Пока я задыхаюсь, отчаянно нуждаюсь в воздухе, но все, что я могу получить, это твое дыхание, твои зубы, твой язык. И у меня кружится голова, а ты почти тихо стонешь мне в рот, говоря, что я красивый. Мои губы теряются на бледном пространстве твоей груди, язык погружается в каждую выступающую впадину твоей грудной клетки, я чувствую каждую легкую дрожь, каждый легкий выход воздуха из твоих лёгких. Мои руки скользят по твоим рукам и слепо пытаются найти какой-то рычаг. Твои пальцы проникают в мои волосы, слегка царапают мою кожу головы, когда твое тело выгибается, чтобы встретиться с моими губами, моим языком, и ты задыхаешься, подталкивая меня ниже и прося то, о чём мы оба знаем И ты едва дышишь, угловатые бедра подергиваются подо мной, твое тело дрожит, а пальцы рук и ног вцепляются в хлопчатобумажные простыни. Ты вскрикиваешь, когда я беру тебя в рот, твое дыхание прерывается. Твоя рука, слепо ищущая в темноте мою. Я протягиваю свою руку, переплетаю свои пальцы с твоими. Слушаю, как ты хнычешь и просишь меня, губы едва способны произносить слова. И это совершенно красиво, этот ритм, который мы создаём, подчеркивается твоим мягким дыханием, одобрительными стонами и поддерживается время от времени узорами дождя на окне. Молния взрывается сквозь стекло, ловя нас хотя бы на мгновение. Запечатлевая отблеск пота на нашей коже, подчеркивая путаницу конечностей и углов, твою бледную чистую плоть, сломанную только беспорядком разбросанных чернил, покрывающих мои руки. Я зарываюсь лицом в твои бедра и теряюсь в опустошающей жаре, едва замечая, как твои ногти впиваются в мою руку, ты выпячиваешь свои худые бедра и задыхаешься так резко, что это может означать только то, что ты кончаешь. И ты говоришь, что любишь меня, твой голос хриплый и застрявший где-то в горле, когда я карабкаюсь вверх по твоему скользкому, дрожащему телу. Твои руки нашли мою спину, и они прослеживают изгиб моего позвоночника, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать тебя. Ты обхватываешь меня руками, ногти нежно царапают мои лопатки, прижимаешься лбом к моему и ты пытаешься привести в норму свое дыхание.

«Я так люблю тебя, Дэйв».

Мои глаза распахиваются, и я один. В комнате темнее, чем я помню, и тишина теперь неумолима. Прохладный ночной воздух из окна дразнит мою кожу, потому что без твоих рук мне никогда не будет так тепло. Я сглатываю — ощущаю твой вкус на своём языке, а простыни пахнут нами. Я раскинул руки, отчаянно упираясь ладонями в матрас, на котором ты лежал. Не так давно. Всего двадцать один день назад. Мои легкие внезапно становятся тяжелыми от грусти и боли. Каждый вдох, который я делаю, кажется, на мгновение приближается к взрыву. Я крепко сжимаю простыни, сжимаю их в кулаках, едва не задыхаясь. Это немного. Но это все, что у меня есть. И есть часть меня, которая в этом нуждается.