Дикий хмель - сладок??

Мария входит в комнату, останавливается в двух шагах от недавнего врага. Побежденного врага. Спина прямая, руки засунуты в карманы, в глазах ни тени былой ярости. На лице играет легкая, доброжелательная улыбка. - Звал, Бьякуя? Кучики пытается не морщиться от столь фамильярного обращения. Он до сих пор не привык к простому, свойскому тону, в котором Куросаки общается со всеми и вся в этом мире. Вне зависимости от того, кто перед ним - шинигами или простой человек, друг или соперник. И, честно признаться, Мария сама по себе приводит Бьякую в некоторое замешательство. Она прямолинейна, бесхитростна, несдержанна в своих чувствах. Отзывчива, благородна, умеет сострадать, склонна к самопожертвованию. И вместе с тем уверенна, что мир вертится вокруг нее. Для капитана шестого отряда это ново и почти дико, но... Его это интригует. Весьма интригует. Что есть Куросаки Мария. Ее мысли. Ее мир. Ее мировозрение. Гордость. Честь. Закон. У рыжеволосой девченки свое понятие этих слов. И, в большинстве случаев, оно в корне отличается от общепринятого. Но она умудряется не просто доказать свою точку зрения, но еще и навязать ее другим. Для нее это единственно верно и в порядке вещей. Чтобы все думали, как она. Отчего это происходит - непонятно Бьякуе. То ли упертость, то ли эгоизм. А может, просто издержки воспитания. Кучики поклялся себе, что обязательно докопается до сути. Со временем. А пока.... - Присаживайся, Куросаки-сан, - предлагает капитан. Мария опускается на татами и смотрит на Кучики пристально, выжидающе. В светлых ореховых глазах читается любопытство и недоумение. Она понятия не имеет, зачем Бьякуя позвал ее. И ей очень хочется это узнать. Нетерпеливая, мысленно усмехается Кучики, но отвечает спокойным, без тени улыбки взглядом. Молчание затягивается. Слишком затягивается. Мария начинает нервничать. На щеках проступает едва заметный румянец, пальцы сцепленных рук белеют от напряжения. От неопределенности. От непонимания происходящего. В конце концов, она всего лишь девченка. Сильная, обладающая совершенно немыслимой рейацу, но – только девченка. Она умеет драться, но остальные взрослые игры ей пока не по зубам. - Как твои раны? - спрашивает Куросаки. Это даже не вежливый интерес. Это просто способ избавиться от гнетущего ее молчания. - Заживают, - коротко отвечает Бьякуя. - Это был хороший бой. Ты здорово дралась. Кучики еле сдерживает смешок. Она что, пытается его утешить? Так сказать, пролить бальзам на израненное самолюбие? Или искренне хвалит? Последнее еще смешнее. Уж в чем - в чем, а в похвале этой девченки он не нуждается. - Благодарю, Куросаки-чан, - Бьякуя склоняет голову, но лишь для того, чтобы скрыть улыбку, появившуюся на губах. - Бья... Кучики-сан, для чего ты меня позвал? А! Наконец-то поняла, что иногда все же нужно соблюдать рамки существующих приличий. Бьякуя впервые за это время позволяет себе улыбнуться. Но только краешком губ. Он бесшумно, изящно поднимается с татами. Обходит девченку и останавливается за ее спиной. Куросаки неподвижна. Словно расслаблена, и лишь неестественно прямая спина выдает ее волнение и напряжение. - Бьякуя, в чем дело? В голосе звучит паника, и Бьякуя улыбается еще шире. Он представляет, какой раздрай сейчас творится в голове Марии. Неизвестность. Полное непонимание происходящего. Это не просто беспокоит. - Интересно,- тянет Бьякуя, едва касаясь пальцами длинных волос Марии - очень интересно, Куросаки-чан. - Что? - раздается в ответ еле слышно. - Твоя реакция, - говорит Кучики, чуть сильнее зарываясь пальцами в рыжую шевелюру. Мария вздрагивает от внезапного прикосновения и тут же пораженно замирает. - Ты всегда стремишься выигрывать, правда, Мария? - Бьякуя легко опускается на колени за спиной Куросаки и почти шепчет в рыжеволосый затылок: - Сможешь ли ты выиграть сегодня?.. сейчас? Мария молчит. Она просто не знает что ответить. И нужно ли вообще отвечать. Она напугана. Сбита с толку. Полная, абсолютная деморализация соперника, с удовольствием думает Бьякуя. Нет, это вовсе не реванш за нанесенное ему поражение. Кучики не настолько мелочен, но... Видеть эту всегда самоуверенную девченку в таком состоянии... чувствовать ее слабость... ее страх... Пусть его назовут садистом, но ему это нравится. Какое-то особое, изощренное удовольствие получает он, изводя своего недавнего врага... - На банкаях проще, правда? И понятней, - продолжает Кучики, несильно сжимая пальцы в волосах Марии. Та чуть слышно шипит. Не от боли, скорее от неожиданности. - Бьякуя, что... Куросаки не договаривает. Сильная рука обнимает за талию, притягивая ближе, пальцы нащупывают узел оби. И Мария понимает. Теперь понимает. Слишком красноречив и очевиден жест Бьякуи, чтобы продолжать сомневаться относительно его намерений. Именно, моя девочка, именно так. Нельзя выигрывать всегда. Иногда нужно и проиграть. - Будешь сопротивляться? - спрашивает Кучики, обжигая дыханием затылок Марии. Куросаки молчит. Ей хватает сил лишь на то, чтобы мотнуть головой. Нет, говорит этот жест, не буду. Бьякуя доволен. Другого ответа он и не ждал. Тихо шуршит стаскиваемая с безвольного тела одежда. Бьякуя небрежно отбрасывает в сторону гладкий шелк, добирается до обнаженного тела. Под пристальным, оценивающим взглядом Мария краснеет еще пуще и смешно, пытается прикрыться. Но Бьякуя перехватывает ее руки, разводит в стороны и продолжает смотреть. Ему нравится то, что он видит. У Куросаки сильное, отточеное в тренировках тело, а грудь также не маленькая, а 6 размера. Никакой девичьей угловатости. Ни малейшего недостатка. Почти совершенство. А еще она пахнет солнцем и диким хмелем. Острый, ни с чем несравнимый запах. Запах Марии. Кучики вдыхает его, пробует губами и языком теплую кожу и понимает, что оторваться невозможно... если только на несколько мгновений, чтобы почти торопливо скинуть с себя ставшую совершенно лишней одежду. А затем снова вернуться, подмять под себя послушное тело и забыться в сладком дурмане блаженства. Победа. Упоительное ощущение торжества над противником. Холм Сокиоку стал для Бьякуи местом его поражения. То, что должно было стать сладким, оставило привкус горечи. Он проиграл тот бой, но... Но здесь и сейчас под ним трепетало от желания тело недавнего победителя. В этом поединке Мария оказалась слабой. Почти беспомощной. Совершенно неопытной, незрелой, она сложила оружие при малейшем натиске страсти. Это даже не было игрой на равных. Это была полная, безоговорочная капитуляция без права на ее пересмотрение... Бьякуе нравится такая Мария. Покорная и жадная. С упоением ловящая малейшую ласку, поцелуй. Неопытность с лихвой компенсируется отзывчивостью... жаждой познать доселе неизвестное... Куросаки даже не пытается навязать свои правила. Ее устраивает все как есть. Бьякуя научит... покажет... направит... Слишком поздно до Кучики доходит, что это может быть опасно... что, покорив это тело, взамен придется отдать что-то важное... что-то неприкосновенное... что-то... Мысль мелькает, но не успевает оформиться. Куросаки тесная и жаркая. И этот жар превращает мозг в вязкую, клейкую массу... невозможно думать... невозможно анализировать... Бьякуя резко, почти грубо притягивает девченку к себе. Наваливается всем весом, заполняя дрожащее под ним тело до конца. Мария дергается, стонет, ловит пересохшим ртом воздух. Брови изломанной линией сходятся над переносицей, в ореховых глазах проносится искорка страха. Ей нереально, дико больно, но она не делает ни малейшей попытки отстраниться... и подается навстречу, вышибая у Бьякуи последние крохи самоконтроля... Он изо всех сил старается сдерживаться, чтобы не причинить еще большую боль, не нанести вред. Не разорвать Куросаки в клочья силой своего желания. Замирает на несколько секунд, переводит сбившееся дыхание, усмиряет бешеный стук сердца. Слишком сильно, слишком хорошо... так не бывает... никогда не было... Черт... - Бьякуя..., - голос хриплый, томный, умоляющий. - Заткнись. Просто заткнись, - выдавливает Кучики, пытаясь вернуть хоть малую толику самообладания. Узкая ладонь совершенно неожиданно ложится на бедро, чуть сжимая. Прикосновение обжигает... не требует, но просит... провоцирует... Чертова девченка... не понимает, что творит... Что ж, раз так... Ты хочешь, Мария? Ты получишь. Но только потому, что этого хочу и я... Бьякуя осторожен, нетороплив, почти нежен. Чтобы дать возможность привыкнуть. Увидеть как исчезает с красивого лица гримаса страдания, как закрываются в бессилии перед нарастающим удовольствием глаза... почувствовать ответные движения золотистого тела... понять, что через несколько мгновений можно будет уже не сдерживаться... Слишком сильно... слишком хорошо... слишком много Куросаки Мария... Глухой стон желания пополам с отчаянием невольно срывается с губ Бьякуи, когда до воспаленного сознания доходит, что Мария никогда не будет слишком много... для него - нет... только не после сегодняшнего вечера, когда она под ним так сладко стонет, всхлипывает, вздрагивает от каждого нового толчка ... и просит еще...еще больше, еще сильнее... К меносам осторожность... к черту контроль... Бьякуя сжимает тонкие, хрупкие на вид запястья, впивается алчным ртом в пересохшие губы Марии. Та отвечает сумасшедшим поцелуем, подхватывает жесткий, бешеный, навязанный Кучики ритм... Немного... осталось совсем немного... уже почти... Сердце колотится где-то в горле, аромат дикого хмеля кружит голову... Подобное безумие не может длиться вечно, и Бьякуя чувствует как содрогается в оргазме тело под ним, слышит долгий, мучительный стон и его накрывает... Перед глазами всполохом проносится сине-белое пламя, совсем как рейацу Куросаки, и он вслед за ним летит в пропасть... Это почти больно... почти невыносимо... до судорог в кончиках пальцев... Почему с тобой так, Куросаки Мария? Почему? Он спрашивает себя об этом чуть позже, когда временное помешательство проходит, и мозг снова обретает способность думать. Спрашивает уже не в первый раз и снова не находит ответа. Смотрит на лежащую рядом девченку и в который раз пытается понять... понять, чем она его зацепила... Красивая? Разумеется, но знали и красивее. Своевольная. Дерзкая. Наглая. Это скорее недостатки, нежели достоинства. Сильная. Нет, ломать сильных удовольствия не доставляет. Тогда что? Что заставляет разумного, всегда сдержанного Кучики Бьякую, капитана шестого отряда Готей 13 и действующего главу клана терять голову при одном только взгляде на эту девченку? Куросаки внезапно переворачивается на бок и смотрит прямо в глаза своего недавнего врага. В них нет превосходства или торжества. Только тихая благодарность и немой вопрос: что дальше, Бьякуя? Дальше... Хочется сказать : "Останься..." Безумно. Оставить её здесь, хотя бы до утра. И вновь прикасаться к юному, гибкому телу, целовать прекрасный рот, вдыхать ни с чем несравнимый аромат дикого хмеля... Нельзя, думает Бьякуя. Нельзя давать надежду... ни ей, ни себе... надежда - вещь хрупкая... и имеет свойство слишком часто биться... Отрезать сейчас. Расставить все точки над "i"... так будет лучше... - Тебе пора, Куросаки-сан, - ровно говорит Кучики, отвечая на невысказанный вопрос. Мария замирает на несколько секунд, сглатывает комок в горле. В светлых глазах мелькает понимание и... обреченность? - Я на эту ночь, что проституткой была, если нужна проститутка, то иди туда, где они находятся, ублюдок - высказалась она и начала впопыхах одеваться, после недолгого сомнения, но Бьякуя ее перебивает: - Нет. Бьякуя видит как дрожат ее руки. Свои собственные он прячет в складках хаори и сдерживает рвущееся из груди: "Останься". Уже у самой двери Мария вдруг останавливается и бросает взгляд через плечо. Слезы? Задетая гордость? Девченка, какая ты еще девченка. На что ты надеялась? Но твои слова всё равно меня задели на счет проститутки, для меня ты не проститутка, ты совсем другая, но если я подпущу тебя к себе слишком близко, то ты станешь моей слабостью, как когда-то моя жена, я не хочу еще кого то терять, поэтому прости меня если сможешь, мне очень жаль, что я такое с тобой сделал, но ты все равно остаешься моей навсегда. Мария едва заметно усмехается, но не отвечает. Просто выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Капитан шестого отряда встает с пола, приближается к раскрытому окну. Вдыхает аромат, идущий из сада. И понимает, что в нем чего-то не хватает. Дикий хмель... Нужно обязательно посадить несколько кустов дикого хмеля... и желательно ближе к окну... - А меня погубишь ты, Куросаки Мария... Если я подпущу тебя слишком близко,- озвучивает в пустоту только что пришедшее понимание Бьякуя.