Бард на белом коне, или Плотва его мечты

«Никто не станет тебя искать, никто о тебе не поплачет, и ни одна душа не увидит волка в лошадиных глазах. Ведь в сердцах людей ведьмаку нет места». Кто бы мог подумать, что ведьмака так легко проклясть? Нет, будем честны, вероятно, это было не так-то просто и требовало недюжинных магических сил, но суть всё же в том, что Геральт всегда думал, что жизнь его оборвётся в лапах чудовища, ну или, на худой конец, будет отнята чужим мечом. Теперь же она могла закончиться совсем не по-ведьмачьи, как жизнь простой лошади — от клыков волка или, может, дикой собаки. Впрочем, возможно, будучи более сообразительным, чем простой конь, ведьмак и проживёт долгую и счастливую лошадиную жизнь. В любом случае, не чаял Геральт оказаться запертым в теле коня. Но жизнь никогда особо не учитывала ведьмачьи планы, ей будто всегда хотелось удивить людей этой профессии чем-нибудь эдаким. Конечно, когда ты ведьмак, ты не можешь, оказавшись в подобной ситуации, просто сдаться и ждать, пока тебя и впрямь найдут волки или утопцы с соседних болот. Геральт недовольно осмотрел место, где только что в портале исчезла ведьма — толку никакого, выследить её теперь будет невозможно в сложившейся ситуации. К тому же ведьмачье зрение включаться отказывалось наотрез. Всё, что оставалось белому волку, — а теперь скорее белому коню — так это попытаться снять проклятие. Казалось бы — обычное для ведьмака дело, не так ли? Геральт мысленно выделил пункты, необходимые для избавления от проклятия: кто-то должен его искать, кому-то нужно оплакать его предполагаемую кончину, или пропажу, или, если кто-нибудь сообразит, что случилось, то его лошадиную жизнь, и напоследок что? Увидеть волка в лошадиных глазах? Очевидно, кто-то должен узнать его по глазам? Или просто увидеть в коне того самого Геральта из Ривии, Белого волка? Еще оставалась эта присказка про сердца людей, но она была скорее личным мнением ведьмы и могла быть сказана уже как пояснение. Первый пункт уже вставал под вопрос. Если ведьмак не возвращался на зимовку в Каэр Морхен один раз, то остальные могли подумать, что он просто нашёл более приятную компанию для долгих зимних вечеров. Если после этого его за год никто не встретит на пути, и он опять не вернётся в школу, — скорее всего, его сочтут мёртвым. Поиски в этой системе не подразумевались. Возможно, его будет кто-то искать для заказа? Но большинству подойдёт любой ведьмак, а это значит, остаются знакомые. Йеннифер? Едва ли, после отмены желания джином она перестала выходить на контакт первой. И если ей понадобится помощь, то она сможет запрячь Эскеля или попросит Кейру привлечь к делу Ламберта. Да и в последнее время нет такой проблемы, с которой чародейка не справилась бы сама. Разве что что-то с Цири? Девочка и сама могла бы зачем-нибудь его искать. Да, определённо, на свою малышку ведьмак мог рассчитывать. Это решит пункт с поисками. Рано или поздно Цири придёт за ним. Второй пункт… Слёзы? Ох, Геральт окружён сильными людьми. Кто станет его оплакивать? Впрочем, та же Цири? Только вот Цирилла оплачет его только тогда, когда будет уверена, что Геральт мёртв, а это, в таком случае, исключает возможность осуществления третьего пункта. Может, о нём всплакнула бы Трисс, узнай она о его пропаже? Третий пункт вызывал ещё больше сомнений, чем предыдущие два. Узнать в лошади человека? Это весьма и весьма проблематично. Одно дело, если ты знаешь, что такое могло случиться, но… Геральт всхрапнул в раздражении. Он мог сколько угодно строить теории, но пока он не найдёт кого-нибудь из знакомых, ничего он поделать не сможет. Понимая это, Геральт подошёл к куче своих вещей, так и лежащих на мшистой земле. Тащить всё это добро в зубах будет неудобно, да и одежду только попортит, так что её он постарался переложить поближе к дереву, чтобы и найти потом легче было, и под дождём меньше бы мокло. Арбалет пришлось оставить там же, а вот мечи в ножнах ведьмак всё же смог надеть на лошадиную шею. В таком виде конь и двинулся в путь — неосёдланный, но зато с двумя ведьмачьими мечами на шее. Путь его лежал в Новиград. Где искать Цири, Геральт не знал, Йеннифер должна быть на Скеллиге, Эскель отправился на юг, Ламберт где-то развлекается со своей травницей, так что у Белого волка оставалось лишь два человека на примете, и оба они должны были быть в городе. Первый намеченный человек сбежал, стоило ей увидеть ведьмачьи мечи на шее коня. Весь остальной подозрительный вид Трисс не смутил, впрочем, женскую логику Геральт отчаялся понять уже давно. И ему стоило догадаться, что избегающая его уже какое-то время чародейка не захочет пересекаться сейчас с ведьмаком. Вероятнее всего, она даже не была уверена, что мечи принадлежат Геральту, но, увидев волчьи головы в украшении рукояти, решила поосторожничать. Что ж, это оставляло ведьмаку лишь один вариант. Конечно, знакомых в Новиграде у него было больше, но тех, на чью помощь он мог рассчитывать в данной ситуации? Только один. Геральт понял, что не сможет открыть дверь «Хамелеона», будучи конём. Дверь открывалась наружу, а пытаться зубами ухватить ручку казалось просто нелепо. Ведьмак обошёл кабаре по кругу, заглядывая в окна и прислушиваясь. Благо народа на улице почти не было, днём тут было не так оживлённо, иначе к любопытному коню уже послали бы стражу. Наконец Геральт выбрал окно и попытался передними копытами его выбить. Получилось, хотя он и едва удержал баланс — всё же не всю жизнь на четырёх копытах ходил. Треск и звон разбудили заснувшего над дневником барда. Он вздрогнул, схватил со стола подсвечник и, защищаясь им, будто мечом, повернулся к окну. — Кто здесь?! Предупреждаю, я вооружён! –взмахнув своим «оружием», бард наконец рассмотрел того, кто потревожил его сон. — Лошадь? Нет, ну это уже ни в какие ворота. Кыш! Кто разрешил тебе ломать моё имущество?! Лютик подскочил к окну и попытался вытолкать наглую морду лошади из своих владений, но Геральт щёлкнул зубами возле его руки, и бард поспешил сменить тактику. Живописно возмущаясь, он побежал к выходу, намереваясь посмотреть наезднику в глаза и рассказать, что делает стража с такими нарушителями спокойствия. Однако на улице его ждал сюрприз в лице неосёдланного белого коня. — Что же это? — бард озадаченно осматривал коня, тот терпеливо смотрел в ответ. — Плотва? Теперь Геральт понимал, как чувствовали себя все его лошади, слыша одну и ту же кличку. Впрочем, лошадям, вероятно, всё же было всё равно. Однако и ведьмака это сейчас мало волновало, куда важнее было — почему Лютик принял его за Плотву? — Хм, да, это точно мечи Геральта, — покивал сам себе бард, осматривая оружие. «Он так хорошо запомнил мои мечи? Стоит отдать барду должное — он внимателен к деталям», — мысленно отметил ведьмак. — Что же случилось? Ах, Плотва, Плотва, если бы ты умела говорить, какую бы историю ты мне поведала? — Лютик осторожно обошёл Геральта. — О, в этот раз конь? Впрочем, я уверен, Геральт и тебя назвал Плотвой. Знаешь, сначала это меня удивляло, можно даже сказать, озадачивало, но теперь я даже нахожу в этом некий шарм. Но где же твой хозяин? Бард осмотрелся, будто надеясь, что ведьмак сейчас выйдет откуда-нибудь и всё ему объяснит. — Должно быть, что-то случилось, — Лютик тревожно свёл брови. — Седла и сумок нет. И даже я знаю, что так мечи не носят. Ох, Геральт, во что же он вляпался на этот раз? Знаю, что не мне так говорить, но уж наш ведьмак зато никогда не разменивается по мелочам, если уж попал в беду, то это что-нибудь масштабное. Геральту всегда нравилась эмоциональность барда, пусть он никогда бы этого и не признал. Вот сейчас по сведённым бровям, по закушенной губе и нервно мечущимся рукам искреннее волнение Лютика легко читалось. И это грело душу. Почему Геральт сразу не подумал про барда? Ведьмак подошёл к другу и попытался мордой подтолкнуть его в нужную ему сторону. — Стоп-стоп-стоп! Куда ты меня толкаешь, хотел бы я знать?! — в ответ Геральт посмотрел на барда крайне скептично. Вот как тот рассчитывал получить ответ? — С ума сойти, если бы я был хоть немного пьян, то подумал бы, что меня осуждает лошадь! — ведьмак всхрапнул ему в лицо, после чего ухватился зубами за шиворот и потащил барда за собой. Неудобно было обоим, о чём Лютик и поспешил сообщить. — Пусти меня, скотина! — ну, скотина и пустила, после чего бард приземлился на пятую точку. — Да, ты определённо конь Геральта. Ладно, ладно, не смотри на меня так, мне становится не по себе! Будто меня лошадь понимает. Впрочем, с этими ведьмаками стоит ожидать чего угодно. Да куда ты меня тащишь?! Фу! Плохая лошадка! Пусти! Я сам пойду, только пусти меня! Геральт снова послушно отпустил, и Лютик смог встать. Он отряхнул изрядно попачканные штаны и обиженно посмотрел на коня. — Хорошо, предположим, Геральт заимел очень умного коня, и ты меня действительно понимаешь, — ведьмак охотно кивнул в ответ. Глаза барда расширились, но он продолжил. — Тогда кивни, если ты ведёшь меня к нему. Геральт кивнул. Бард потёр лицо. — Невероятно. Ладно. Хорошо. Теперь стукни копытом, если мне не показалось и ты меня понимаешь, — Геральт стукнул. Лютик вздохнул, кивнул, смиряясь с таким положением вещей, и Геральт снова порадовался, что бард такая восприимчивая личность. Бард взял себя в руки и продолжил расспрос. — Давай тогда так, один удар — да, два — нет. Договорились? Геральт цокнул копытом. — Тогда так. Ты чёрный? — видимо, Лютик всё ещё проверял, насколько у них налажена связь. Ведьмак закатил глаза, но отбил два раза. — Прекрасно, это работает! — порадовался бард. Да, его всегда было так легко порадовать, куда проще, чем чародеек, скажем. Лютик продолжил: — С Геральтом что-то случилось? Один удар. — Я могу ему помочь? Ещё удар. — Мне надо звать подмогу? На этом вопросе Геральт задумался. Ведьмаков рядом не было, нанимать кого-то Лютику в охрану? Нет, тут не так далеко, ничего опасного рядом не осталось, одного коня-ведьмака вполне хватит. Он отбил два раза. — Хорошо, потому что пойти со мной согласился бы разве что Золтан, но возможно у меня нет времени его искать. Геральту что-то угрожает? Мне надо торопиться? — размышлял и спрашивал бард. Это было два вопроса, и как ответить на них, Геральт был не уверен. Он немигающе уставился на барда, надеясь, что тот догадается задать вопросы раздельно. — А, да. Так у меня есть время хотя бы вещи собрать? — уточнил Лютик. Вспомнив, сколько обычно вещей любит собрать при возможности бард, Геральт уверенно отбил два раза. — Далеко идти? Геральт опять задумался. Не то чтобы далеко, но и не за угол завернуть. Лютик быстро сообразил, что вопрос надо задавать ещё чётче. — До ночи доберемся? Два удара. — Тогда дай я хоть еды возьму и плащ дорожный, — попросил коня Лютик. Тут уже и барду пришлось порадоваться, что рядом никого нет, а то его разговоры с лошадью могли бы счесть сумасшествием. Впрочем, где-то на втором этаже отсыпался корчмарь, так что, может, он и слышал, но едва ли скажет что-то щедрому работодателю. Его, кстати, Лютик всё же растолкал, чтобы распорядился починить окно и присмотрел за заведением, пока хозяин в отъезде. С сумкой, которую всё же собрал под укоризненным взглядом коня, бард вышел на улицу. Он попытался закрепить на коне сумки и перевесить мечи с шеи, и это у него получилось, а вот седло так и осталось лежать у входа. — Ну и вредная ты скотина, — прокомментировал бард. — Весь в хозяина. Но так же красив, зараза. Ладно, пешком пойду. Можно подумать, в первый раз. Но знаешь, это нечестно. Тебе вот что, простого барда тяжелее тащить, чем завешенного железом ведьмака? Геральт бы ему ответил… А впрочем, нет, хмыкнул бы, как обычно. Но в данной ситуации он и впрямь едва ли мог помочь Лютику. Сумки уже сбивали его с толку, странное ощущение чего-то на спине отвлекало и напоминало каждый раз, в какой непривычной для себя позе он, по сути, находился. Ведьмак не был уверен, что, попытайся бард его оседлать, он бы не скинул его инстинктивно. Лютик ему был дороже живым, а не со свёрнутой шеей. Они вышли из города, а бард всё продолжал жаловаться на несправедливость жизни, на бездушных коней и на попадающих в беду ведьмаков, которым ради своей безопасности, очевидно, было просто необходимо брать с собой как минимум одного барда. Геральт по привычке слушал в пол-уха. Он очень надеялся, что с настоящими лошадьми Лютик таких активных диалогов не ведёт, а то ему, конечно, бард и сумасшедшим сойдёт, но кто-нибудь его не так поймёт, а ведьмака не будет рядом, чтобы спасти глупого певца. Вот и сейчас попадавшиеся по дороге редкие люди косо посматривали на болтающего с конём барда. Одно было хорошо — первую часть проклятья Геральт, можно сказать, деактивировал, его уже ищут. — Но, знаешь, я-то знаю, какой Геральт на самом деле. Да даже эти его чародейки не знают. Нет, они уж тем более. Не пойми меня превратно, они прекрасные дамы — сильные и яркие. Музы для любого творца, но… Для каждой из них на первом месте всё равно остаются они сами. Их желания и амбиции, их чувства и планы. А Геральт? Приятная компания, сильный защитник, удобный помощник, страстный любовник, а иногда ещё и мальчик на побегушках! Кто-то из них хоть на минуту задумался о том, что нужно ему самому? Да даже сам Геральт уже об этом не думает, кажется, годами. Но я его друг! Покуда уж кем-то более мне быть не дозволено… Впрочем, речь не об этом! Я не могу игнорировать то, что вижу. Вот поэтому я восхваляю его в песнях, поэтому склоняю людей на его сторону. И не только его, разумеется, но и других ведьмаков. Никто не заслужил той боли, что порой кроется за их золотыми глазами. Они ведь правда думают, что хорошо скрывают её в те моменты, когда злые слова летят им в спины. Ха, да если бы только слова! Туда же летят и камни, а порой и что поострее! Да, Плотва, они всё делают для людей, а получают в ответ ненависть, презренье и ложь. Но мои труды окупаются! Всё больше народа прислушивается к моим песням, они проникаются той любовью, что ведьмаки на самом деле заслужили. И пусть эта любовь выражается в звонкой монетке, но всё же смена общественного настроения очевидна! Еще пара лет, и ведьмаки будут купаться в любви народа, вот увидишь! — Лютик вещал так воодушевлённо, что Геральт невольно прислушался и не понял, как бард вообще дошёл в своём длительном монологе до этого. Ведьмак даже немного порадовался, что сейчас был конём, и отвечать что-то на такую речь ему не придётся. Эмоциональные разговоры никогда не давались Геральту, и чаще всего попытки что-то ответить каким-то неведомым образом превращались в оскорбления, не намеренные, но тем не менее обидные. Как тогда с пирогом. — А ты отличный слушатель, Плотвичка, — похлопав коня по шее, похвалил бард. — Неудивительно, что Геральт так охотно с тобой общается. Если подумать, он вообще с животными и чудовищами общается деликатнее, чем с людьми… Как думаешь, это связано с недоверием к окружающим и детскими травмами? Геральт возмущённо заржал. Вот опять барда унесло в какой-то эмоциональный бред! — Ах, ну ты прям как Геральт! — рассмеялся бард. Его смех всегда нравился ведьмаку, но чем больше он ему нравился, тем суровее приходилось делать лицо, чтобы бард ничего не понял. Что ж, коню с этой проблемой, очевидно, сталкиваться не придётся. Они шли довольно долго, но проблем по дороге не возникло. Пару раз останавливались, чтобы Лютик мог передохнуть и перекусить. Бард продолжал болтать с конём, будто это было обычное дело. Он то рассказывал о делах кабаре, то о сплетнях Новиграда, и Геральт ума приложить не мог, зачем бы коню могла понадобиться такая информация, но бард, видимо, решил, что уж покуда конь умный, то и в светской жизни ему следует разобраться. Но о чём бы Лютик ни говорил, его речи непременно сворачивали к теме ведьмаков и, в частности, к Геральту. Вообще бард всегда много болтал, это было неотъемлемой частью его характера, но при ведьмаке он как-то умудрялся находить более отвлечённые темы, а при коне, похоже, не считал нужным себя ограничивать. Так Геральт узнал о том, какая он неблагодарная скотина, какая потрясающая у него задница, как ему не помешает поработать над своими навыками общения с менестрелями, какой у него завораживающий голос, как играет солнце в его белоснежных локонах (да, именно так, ибо эту часть Лютик излагал стихами), какие у него сильные и умелые руки… В общем, много новой и не очень информации. Ведьмак и не думал, что бард так зацикливается на нём при разговорах с другими. Нет, конечно, общие знакомые не раз шутили об этом, но Геральт всегда думал, что это преувеличение. Возможно, наоборот, друзья щадили и Лютика, и Геральта, преуменьшая, или же бард давал волю словам, считая, что со стороны безмолвного коня не встретит протестов и осуждения. Геральт и не осуждал. Внимание барда ему льстило, но он всегда думал, что это тоже лишь такая черта характера. Возможно, он заблуждался. Сейчас, когда бард вслух мечтал о том, как он спасёт ведьмака, было очевидно, что Лютик питает к Геральту отнюдь не дружескую симпатию. — А потом мы бы сели на тебя и ускакали в закат! О, это бы смотрелось прекрасно на картине — твоя белая грива и шевелюра Геральта! Ах-ха-ха, мечты-мечты, — покачал головой бард. — На самом деле максимум, что мне светит, — это «Что ты тут забыл, бард?» и сурово сдвинутые брови. А вот приди к нему на выручку Йеннифер, и он бы радовался как ребёнок, и неважно, что она просто проходила мимо и решила помочь только потому, что ей нужно достать со дна морского очередную редкую штуковину, а самой нырять не хочется! Начинали сгущаться сумерки, и Лютик в очередной раз запнулся за кочку, но Геральт вовремя успел подставить шею. Они уже какое-то время шли по лесу. Бард так увлёкся своим возмущением, что едва ли замечал что-то вокруг, но Геральт чутко следил за другом и их окружением — пока всё было спокойно. — Иногда я завидую Присцилле, — вздохнул Лютик. — Поменяйся мы с ней местами и, может, Геральт и мне бы так радовался, как своим чародейкам? Дело ведь в этом, да? У любви так много форм, но общество признаёт лишь одну. Этого мне не поменять своими песнями. Забавно, да? «Ничуть», — подумал Геральт, мордой направляя барда в сторону от очередной кочки. — Я бы хотел это изменить, но пока люди охотнее примут ведьмаков, нежели запретные чувства. Я пытался, не ради себя, но хотя бы ради Цири. Люди куда благосклоннее к девичьим чувствам, но даже так… — бард тяжело вздохнул. — Может, мне просто не хватает таланта? «Это людям не хватает мозгов», — мысленно возразил ведьмак, в таланте Лютика он не сомневался ни секунды. Геральт ухватил барда за плащ и потянул в сторону, где, он помнил, была посреди леса пустующая хата. Пустующей она стала благодаря самому ведьмаку, несколько дней назад он столкнулся там с крайне агрессивным волколаком. — Что такое? Я так тебя достал, что ты решил бросить меня волкам? О, это жилище! Ты нашёл мне ночлег? Это так заботливо с твоей стороны! Ты точно как Геральт, он тоже сначала игнорирует меня всю дорогу, но никогда не бросит спать на голой земле. Впрочем, спать на покрытой одеялом земле вполне возможно, — Лютик уже сам направлялся к хате. Геральт следовал за ним. — Ого, что тут произошло? Всё вверх дном… Наверное, Геральт был здесь. Подожди, это его кровь? Геральт ударил два раза копытом по порогу, успокаивая тревогу барда. — Нет? Это хорошо, кровь выглядит довольно старой, если бы Геральт был ранен так давно и всё ещё нуждался в моей помощи, значит, дело совсем дрянь, — размышлял бард. — И откуда он тебя такого умного взял? У чародея какого-нибудь? Еще на всякий случай два удара, и Геральт зашёл в хату. Бард в удивлении замер с куском стула, который убирал с дороги. — Ты собрался тоже в доме ночевать? Это как-то совсем не нормально для коня, — отметил Лютик, но тут где-то в лесу завыли волки. Бард поспешил захлопнуть за Геральтом дверь. — Впрочем, какая разница, я весь день с тобой болтаю, так чего бы и не разделить крышу, да? Заняв место у дверей, Геральт наблюдал, как бард разгребает из-под щепок кровать. Когда Лютик устроился спать, ведьмаку только и оставалось, что следить за его мерно вздымающейся грудью и думать. Обдумать было что — Лютик успел за день вывалить на Геральта немало откровений. В общем и целом, шоком ничто из того, что он узнал, не стало — скорее уж приятной неожиданностью. Лютик был прав, общение с людьми не было сильной стороной ведьмака, но тем ценнее для него становились те, с кем он смог найти понимание. Бард в этом плане отличался особенной ценностью изначально. Что же касается чувств? Геральт мог согласиться с Лютиком в том, что люди были крайне нетерпимы к нетрадиционным отношениям. Зная это, ведьмак не стремился усложнять никому жизнь и шёл по пути наименьшего сопротивления (хотя назвать таковым чародеек было, наверное, весьма сомнительным выбором). Что ж, теперь, по крайней мере, он знал, что для Лютика такие чувства были тоже приемлемы. Любовь? Нет, Геральт не думал, что бард и впрямь его любит. Лютик был такой натурой — сегодня он любит одну, завтра другую, а ещё через день пытается залезть под юбку переодетого эльфа… Возможно, Геральту стоило задуматься уже тогда. Что же касалось собственных чувств Геральта? Что ж, он определённо питал тёплые чувства к барду, но любовь? Слишком часто ведьмаку разбивали сердце, чтобы так вот разбрасываться словами. Слишком часто для того, у кого, как говорят люди, сердца вовсе быть не должно. Как задремал, ведьмак и не заметил. Проснулся уже от того, что в глаза били рассветные лучи. Он растолкал мордой Лютика, тот сонно завозился. — Геральт? — пытаясь разлепить глаза, повернулся он к коню. — О, точно, Плотва. На мгновенье мне показалось… Ладно, пора в путь, Геральт ждёт! На удивление бодро бард двинулся к выходу. Геральту пришлось его придержать и заставить сесть за стол. Намёк был понят, и Лютик наскоро перекусил, после чего снова подорвался к выходу — похоже, он спешил. — Мне снилось что-то тревожное, — рассказывал бард, когда они уже шли снова по лесу. — Скорее бы уже найти его, мне неспокойно. Голос друга был до того встревоженным, что Геральту захотелось как-то его успокоить. Он ткнулся мордой в плечо барда, и тот слабо улыбнулся. — Не волнуйся, Плотва, мы его спасём. Что бы там ни было. Это ведь Геральт! Они дошли до болотистой местности, и ведьмаку пришлось сильно постараться, чтобы бард никуда не провалился, пока они огибали неудобную территорию. На них даже попытался напасть утопец, но, к счастью, хватило одного удара копытом, чтобы нечисть утопла навсегда. К полудню они добрались до нужного места. Сначала Лютик не понял, отчего они остановились, но висящий на дереве арбалет привлёк его внимание. Он бросился к лежащим под деревом вещам, осмотрел их, убеждаясь, что они принадлежат ведьмаку. В вещах он нашёл что-то, что заставило его побледнеть. Геральт взволнованно заглянул через плечо барда — оказалось, он нашёл медальон ведьмака. — Нет-нет-нет, это ведь не может быть… Геральт не оставил бы тут такую вещь. Ведьмаки вообще не снимают эти штуковины… живые ведьмаки не снимают, — на глазах Лютика навернулись слёзы, и он осел, сжимая в руке холодный медальон. — Как же… Вот и вторая часть проклятия обезврежена, Лютик оплакивал его. Только вот никакой радости от этого факта Геральт не ощущал. Он всхрапнул, ероша дыханием волосы барда, и тот вздрогнул. Он тряхнул головой, вытер слёзы и обернулся к коню с неожиданной решимостью во взгляде. — Нет, он не мог умереть. Ни крови, ни следов сражения. Лишь куча вещей — и всё. Ты ведь не привёл бы меня сюда, если бы Геральта тут не было. Скажи, он ведь жив? Удар копытом, и бард облегчённо выдохнул. — Я так и знал. Он где-то рядом? — с надеждой спросил бард. И получил ещё одно утверждение. — Мне надо пойти его поискать? Два удара. — Мне не надо его искать? Но как же я тогда его найду? Это нелепо, — Лютик задумчиво потёр подбородок. — Может, мне не надо никуда идти, и он где-то здесь? Один удар. — Он… Он под землёй? — получив в ответ два удара, бард заметно расслабился, похоже, он всё ещё боялся найти ведьмака мёртвым. — Он на этой поляне? Ещё одно подтверждение. — Ты можешь показать где? — два удара в ответ. — Тогда… Он невидим? Два удара. — Он как-то заколдован? — один удар в ответ, и Геральт даже стал надеяться, что Лютик сможет разгадать эту загадку. — Его спрятали в дереве? Два удара, и Геральт возмущённо фыркнул. — Эй, я стараюсь! Не все имели удовольствие наизусть выучить ведьмачью библиотеку! Что конь, что хозяин — сплошная критика! — тоже возмутился бард. Тут его озарило: — Погоди-ка! Ты! Геральт, это ты? Ведьмак даже не успел удивиться, как оказался нагишом на земле, а сверху на него приземлились вещи Лютика и собственные мечи. А ещё через мгновенье и радостно выкрикивающий его имя бард. — Геральт! Ты живой! Как я рад, ты не представляешь! Я думал, поседею, когда увидел твой медальон… — тут Лютик резко замолчал, на него накатило осознание. — Всё это время я говорил не с конём. — Да, но… — Ох, — бард отпустил ведьмака и шокированно сел напротив. — Кхм, — Геральт и сам не знал, что сказать. — Поздравляю с первым снятым проклятием? — А принц и полкоролевства мне полагается? — нервно хохотнул бард. — Ведьмак и полкровати тебя не устроит? — Что ж, я не привередлив, — всё так же беспокойно кивнул Лютик, не зная, куда деть глаза от голого ведьмака. Геральт сам придвинулся к нему и крепко обнял. — Спасибо, — неловко поблагодарил ведьмак. — Пожалуйста, — так же неловко и с той же непривычкой ответил бард. Геральт отстранился, заглядывая Лютику в глаза. — Ты был неправ… — О, вот это уже похоже на привычного Геральта, — усмехнулся бард. — Лютик, — Геральт нахмурился, но быстро вспомнил, к чему это начал. — Ты был неправ. Я рад, что это ты, а не Йен, пришёл мне на помощь. — Хах, а ты многое запомнил в этот раз из того, что я говорил? — бард неловко отвёл взгляд. — Мне не на чем везти тебя в закат, но я готов обсудить другие варианты, — Геральт лукаво улыбнулся. — Впрочем, сначала я бы всё же оделся. Хвоя не лучшая подстилка, когда сидишь на ней голой жопой. — И вот она — романтика от ведьмака, о которой мне предстоит слагать баллады? — взмахнул руками бард. — Я покажу тебе другую романтику, такую, о которой ты, надеюсь, постыдишься писать, — натягивая влажные от земли штаны, пообещал ведьмак. — Ха! Это звучит как вызов! В итоге Лютик всё же написал балладу, нецензурную и доступную только узкому кругу людей. А ещё пару очень завуалированных песен и с десяток аллюзивных стихов. Ведьмак его не останавливал, романтику он понимал по-своему.