Всё

Мура слишком резкая, слишком импульсивная и слишком дерзкая. Ее действия всегда были настолько неожиданными, что никто так и не смог привыкнуть. Все знали: на каждом задании Мура что-нибудь учудит. Везде и всюду она совалась вперед остальных, буквально грудью бросалась на амбразуру. Батя всегда говорил, что рано или поздно, но Мура доиграется. Кот не хотел думать, что станет свидетелем этого. Диверсионная деятельность — дело тонкое, требующее усидчивости, которой ни у Кота, ни у тем более Муры не было в достатке. Но все остальные были необходимы на других точках — или в засаде, или удаленно. Поэтому именно их двоих закинули в тыл. Пригов распорядился, невзирая на возмущение Бати и волнение Багиры. Сказал, что никто кроме Муры и Кота на роль влюбленной пары молодоженов не сгодится. Только они (и Физик, который лежал в госпитале с прошлого задания и не мог участвовать) подходили по возрасту. Мура как и обычно держалась бодрячком. Улыбалась, шутила, легко кивала на все наставления Багиры. Явно храбрилась — поняли все, когда увидели, как она незаметно, но отчетливо нервно заламывала пальцы. У Кота внутри что-то переворачивалось, глядя на раньше уверенную, а теперь непривычно напряженную Муру. — Кот, ты уж проследи, да? — сказала напоследок Багира, когда Мура уже забралась в микроавтобус. — Неспокойно мне что-то за нашу Муру. Наверняка ж побежит вперед приказа. Придержи ее, что ли. Повлияй. Коту говорить об этом не приходилось. Он и сам с утра проснулся с мерзким чувством в груди, но так и не решился об этом кому-то рассказать. За Мурой всегда нужен был глаз да глаз. Кот только рад за ней приглядывать — но ничего такого он не сказал. Только кивнул и обнадеживающе улыбнулся: — Так точно. Багира коротко улыбнулась в ответ. Ее взгляд все еще взволнованно блуждал по тонированным окнам микроавтобуса. Багира была права. И интуиция ее никогда не подводила. Вот только… повлиять Кот не успел. Они выходили из каюты круизного лайнера, где по данным от предателя оказались террористы. Они везли бомбу в машинном отделении и, как обычно это бывает, надеясь получить хороший выкуп с целого лайнера пассажиров. Главной задачей Муры и Кота было проникнуть в машинное отделение и обезвредить взрывчатку. Кто же знал, что сдавший террористов предатель окажется вовсе не предателем, а хитрецом. Мура вышла первая. Первая она и заметила целящегося в Кота террориста. И сделала то, что делала всегда. Сунулась грудью защищать от пуль. Закрыла Кота своим телом, оттолкнув его обратно в каюту спиной. Очередь выстрелов пронзила сначала плечо, затем ногу и живот. Кровь хлынула рекой. Мура захрипела. Кот закричал. В наушнике закричала и ничего непонимающая Багира. Как в замедленной съемке Кот оттащил Муру обратно в каюту и запер дверь. В железо врезались пули. Кажется, Коту оставили кровавый шрам на шее, но это не могло сравниться с тем, что сделали с Мурой. Кот держал ее расстрелянное тело на руках и отчаянно зажимал рану на животе. Он видел, как в прекрасных глазах туманился взгляд, как веки медленно опускались. Он слышал орущего в наушник Батю, но не мог ответить. Только смотрел, как мучительно жизнь покидала Муру, а сам чувствовал поглощающую беспомощность. — Женя… Эй, Женя, Женя, ну же! Смотри на меня, смотри! Господи, пожалуйста… — в ужасе Кот положил ладонь на щеку Муры и испачкал ее в крови. — Нет, нет, нет, не смей! Не закрывай глаза! Женя! Женя улыбнулась. Совсем устало, уголком губ. А потом окончательно закрыла глаза. Что-то внутри Кота разбилось. Как хрустальная ваза. Должно быть, это было сердце. — Женя?.. — все звал он, и звал, и звал, как наивный ребенок. И плакал, и кричал, и ругался, и даже тряс, но Женя больше не отвечала. Ни звука не издала. Кот замолчал тоже. Он медленно опустил хладеющее тело на кровать каюты, не в силах оставить его на полу. В дверь ломились. Стоял оглушительный грохот снаружи, но внутри у Кота было такое же оглушительное ничего. В наушнике спустя долгую секунду послышался женский голос, который Кот услышал будто сквозь вату и сначала даже не узнал. Багира несмело позвала его. — На связи, — прохрипел Кот, едва найдя силы на это. — Что произошло? — она говорила осторожно. Кот не знал, что ответить. Осознание, что ему нужно сказать, било по голове не хуже приклада. Кот молчал ровно минуту. — Муру ранили. — Что с ней? — Все, — обреченно. В наушнике снова замолчали. Кот знал, что они поняли. Сказать напрямую он бы не смог. В голове не выстраивалось короткое «Мура погибла» даже тогда, когда Кот смотрел на ее мертвое тело. Кот не знал, что ему делать. Он оказался в ловушке. Совсем один, обреченный проживать спасенную слишком большой ценой жизнь. Кот хотел закричать. Но ждал приказа. Приказ пришел: — Оставайся на месте. Подмога в пути. Кот осел прямо на пол. В ожидании подмоги он смотрел в закрытые глаза Муры.