because you don`t know how I feel (SeungBin extra)
27 апреля 2021 г., 19:21
В планы на пятницу абсолютно точно не входило “сидеть под дверью Сынмина и покорно ждать, когда он оттает и откроет”, но Чанбин спокойно сидел, пытаясь игнорировать то, как заледенел его зад и замучила жажда.
Вообще, он планировал увидеть Кима в университете, но тот предвидел все шаги Чанбина и испарился, как призрак. Если было что-то, чего Чанбин не понимал, то это то, почему Сынмин так себя ведëт. В его действиях не было никакой логики и здравого смысла.
После бесчисленных криков в закрытую дверь, Со сдался и молча сидел на коврике, слушая то, как капли дождя отскакивают от крыши.
Когда начался этот бред? Когда весь мир Чанбина стал отражаться в прищуренных глазах Сынмина, заставляя его колени подкашиваться? Чëрт его знает.
Это было не похоже на предыдущий опыт. С Феликсом была любовь с первого взгляда. Чанбин просто увидел блондина с милыми веснушками, который в панике искал нужный кабинет и понял, что влюбился. Всë складывалось нормально, они встречались два года, в течение которых с каждым днём всë больше и больше осознавали то, что это была детская влюбленность, и на самом деле им было не суждено умереть в один день и всë такое. Расставание было мирным и спокойным, они даже остались близкими друзьями.
С Сынмином было абсолютно по-другому. Они познакомились через Хёнджина и Минхо. В один день Хван просто привëл Сынмина к ним за стол и сказал:
− Это Сынмин, он перевëлся из другого университета, изучает психиатрию.
Ким стоял, нервно сжимая свою сумку в руках и смотря на Чанбина с Минхо испуганными глазами, пока они не улыбнулись, показывая, что рады новенькому в компании.
После этого потребовалось добрых полгода на то, чтобы разговорить этого парня и узнать его получше, но это того стоило. Сынмин был умным, умиротворëнным и интересным. В нëм не было ничего излишнего, все качества уравновешивали друг друга, делая Кима одним из самых замечательных людей в жизни Чанбина. Он помогал Со оправиться от расставания с Феликсом, отвлекая какими-то глупыми вещами, которые заставляли Со улыбаться. Он не был в депрессии после разрыва, всë прошло гладко, но это не означало того, что это не было больно. Чанбин посвятил два года своей жизни Феликсу и отвыкать от него было тяжеловато.
Потом всë потихоньку налаживалось и Со искал себя. Он понял, что ему нравятся долгие прогулки, в которых открывались новые места. Чанбин начал читать комиксы и собирать фигурки персонажей. На выходных он часто ездил на экскурсии и ходил в походы, которые включали в себя лазанье по горам. Все было хорошо, компания общалась, Минхо расстался со своим парнем-абьюзером, Хёнджин находился в поисках своей родственной души, не унывая по поводу того, что ему каждый раз не везёт всë больше и больше, Кристофер растворился в учёбе. Чанбин продолжал общаться с Феликсом, который начал развивать свои писательские навыки и Джисоном, который находился в нескольких кризисах одновременно.
И был Сынмин. Он всегда был где-то под боком, и Чанбин воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Их общение было простым и ëмким одновременно, можно было утверждать, что они были довольно близкими друзьями. Вместе ходили до университета, сидели с остальными за обедом, ходили вместе до дома после пар. Иногда эти прогулки могли продолжаться часами, просто потому что им было, о чëм поговорить.
В какой момент всë изменилось?
Скорее всего, это был тот дурацкий случай в библиотеке, когда Чанбин знатно стрессовал из-за предстоящего зачёта и решил посвятить целый день книгам. Он просто учился пять часов подряд, а потом пришëл Сынмин со своим собранным видом и чашкой кофе, которую поставил перед взволнованным Чанбином. Со сразу же оторвался от проклятой гистологии и его челюсть опустилась. Мозг не хотел работать, а рот решил ляпнуть проклятое:
− Что это?
Сынмин тогда посмотрел на него как на придурка и ответил:
− Это кофе, Чанбин. Чёрный кофе с тремя ложками сахара из твоей любимой кофейни.
− Моя любимая кофейня находится в пяти остановках от университета, − сказал Чанбин, всë ещё с недоверием смотря на стаканчик со знакомой этикеткой.
− Я знаю, − просто ответил Ким.
Сынмин сел напротив него в своей идеально выглаженной рубашке и уткнулся в книгу, а мир Чанбина перевернулся.
Осознание того, что он влюблен, заняло гораздо больше времени, чем стоило бы. Первые две недели было стойкое ощущение того, что Чанбин упускает нечто важное. На третьей неделе он нашёл смех Сынмина очень приятным и хотелось сделать так, чтобы Ким смеялся чаще. Истории о том, как Сынмин провёл день, стали в десять раз интереснее, а его скромная улыбка стала единственным лекарством от тоски.
Чанбин искренне не догонял, почему же ему хочется потрогать Кима или убрать с его глаз мешающиеся волосы, когда тот сосредоточенно что-то писал в тетради. Всë встало на свои места в тот день, когда они решили всей компанией устроить вечер кино. Они собрались у Минхо с Хёнджином, предварительно купив много пиццы и сладкой газировки, решив остаться трезвыми хоть в этот раз. Марафон состоял из всех частей фильма ужасов “Пила”. Чанбин пытался предложить нечто более не страшное, но Минхо моментально отклонил идею, сказав о том, что не выдержит слезливых мелодрам в силу того, что он катастрофически одинок.
Через пару часов, когда все заснули и только Чанбин бодрствовал, будучи захваченным невероятным сюжетом ужастика, Сынмин положил голову ему на плечо. Внезапно мир схлопнулся до Кима, который слегка посапывал и, скорее всего, слюнявил ему рубашку.
Со замер, боясь в лишний раз даже вдох сделать. В голове смешались все мысли и на фоне полного беспорядка вырисовывалось лишь одно. Он, блять, влюблён.
− Блять! − крикнул Чанбин.
Своим криком он разбудил только Хёнджина, который дёрнулся и испуганно посмотрел по сторонам, прежде чем наткнуться на сумасшедший взгляд Чанбина. Хван окинул взглядом Сынмина, продолжающего невозмутимо спать на плече Со, и грустно улыбнулся.
− Дошло всë-таки.
***
После этого Чанбин начал подкатывать к Сынмину с таким усердием, будто от этого зависела его жизнь. Она и зависела. Только вот сам Ким смотрел на него с опаской, не отвергая, но и не подпуская ближе. Всë стало хуже после того, как в их компанию пришли Феликс с Джисоном. Со не понимал, чем обусловлено такое поведение Сынмина. Он спокойно общался с новыми друзьями, абсолютно не выражая никакой ненависти, но вот Чанбина начал жёстко отшивать. На каждый глупый подкат, который раньше он встречал лишь с удивлёнными глазами, теперь следовало по крайней мере три предложения с негативной окраской. Потом случилась эта глупая вечеринка медицинского факультета, на которой пьяный Сынмин в которой раз перевернул мир Чанбина наизнанку. Со, будучи немного выпившим, включил свой максимальный уровень флирта, а Ким не убегал. Он молча слушал это, краснел, а потом сорвался к Джисону. К Чанбину подошёл Минхо и похлопал по плечу. − Ты как? − Понятия не имею, Хо. Понятия не имею. Всë, что я бы ни старался сделать, вызывает лишь ухудшение ситуации, − захныкал Чанбин. − Твои подкаты просто ужасающие, извини, − заключил Минхо со своей хитрой улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. − Но я думаю, что ты ему тоже нравишься. Просто предчувствие, знаешь? Прежде чем Минхо смог продолжить свою мысль, к ним подбежал Сынмин и, крепко схватив Чанбина за руку, потащил его на улицу. Как только они вышли, Со смог полностью осмотреть младшего с ног до головы без мешающего до этого освещения и пришёл к выводу, что Сынмин безбожно пьян. Было ещё что-то в его взгляде, что невозможно было понять. − Слушай, Сынм… − Ты мне нравишься, − выдохнул Ким. − Ты мне так, блин, нравишься. Я иногда не узнаю себя из-за этого. На секунду Чанбин замер в неверии, но потом Сынмин пошатнулся и пришлось его ловить, оставляя размышления на потом. − Ты много выпил. Давай я тебя до дома доведу, хорошо? − спросил Чанбин, пытаясь не умереть оттого, что Ким отчаянно цеплялся за него. − Доведи до своего, ладно? Мне надо так много тебе сказать. Кажется, моя голова взорвётся в скором времени, если я её не опустошу. Сынмин хныкал и продолжал стоять на своём. Со сдался и с горем пополам дотащил его до своей скромной квартиры, которую он делил с каким-то студентом с геологического. Он уложил Кима в свою кровать и сам улёгся рядом. Сердце бешено билось в груди, и Чанбин не знал, чего стоит ожидать от этой ночи. В голове прокручивалось пьяное признание Сынмина без остановки. Когда Со сосредоточился на настоящем, то с удивлением обнаружил, что Ким уже спокойно спит. Чанбин решил оставить все разговоры на завтра, когда они оба уже будут трезвыми, но с утра Сынмин в панике вскочил с кровати и прежде, чем Чанбин смог среагировать, выбежал из квартиры. Теперь шёл игнор, который не собирался заканчиваться. Сообщения оставались непрочитанными, предыдущий визит в его квартиру закончился крахом в тот момент, когда Сынмин крикнул ему проваливать, не удосужившись даже открыть дверь. И вот Чанбин после двух банок пива сидит у него перед порогом, надеясь на то, что его друг хотя бы не заставит проводить ночь на холодном бетоне. Алкоголь уже выветрился и оставил за собой лишь противный вкус трезвости, в которой становилось находиться сложнее с каждой минутой. Ему не могло почудиться то признание, он не был настолько пьян, но пьян был Сынмин. И это делало всю ситуацию до чёртиков непонятной. Чанбину нужно было всего лишь объяснение, он не претендовал на роль парня или ещё чего, он просто хотел, чтобы ему сказали правду. Дверь лифта открылась с характерным звуком, заставив Чанбина выйти из гнетущих мыслей и переместиться в реальность. В этой дурацкой реальности из лифта вышел насквозь мокрый Сынмин и застыл перед своей дверью, точнее, перед Чанбином около своей двери. − Ты тут, − наконец сказал он после некоторого молчания. − Конечно я тут, − ответил Чанбин. Ким стоял, всë ещё неверящим взглядом сверля Чанбина и не принимая никаких попыток сдвинуть его и зайти домой. С его одежды капала вода, а любимый портфель был окончательно испорчен. Со в который раз нашёл Сынмина красивым, несмотря на его очевидно уставшие глаза и полное отсутствие косметики. Он был натурально привлекательным. − Можно я, эм, зайду? − наконец спросил Ким, доставая ключи и неловко смотря на Чанбина. Со вскочил с коврика и отошёл в сторону. Всë, что он хотел до этого сказать Сынмину в лицо, благополучно забылось. Он молча наблюдал за тем, как насквозь промокший и заледеневший Ким пытался открыть дверь дрожащими руками. Когда ему это наконец удалось, Чанбин резко вздохнул. Было так много вещей, о которых он хотел спросить, ещё больше было тех, которые он хотел сказать. Всë буквально кричало о том, что больше у него не будет шанса, но он молча стоял и смотрел на то, как Сынмин открывает дверь к себе в квартиру. − Зайдëшь? − спросил младший, отступая, чтобы оставить пространства. − Да. Что-то подсказывало, что ему тут не рады, но мозг кричал о том, что это действительно последний шанс, и Чанбин решил его использовать. Они сняли обувь, и Ким попросил подождать его на кухне. Со знал о еë местоположении, поэтому молча прошёл вглубь квартиры и уселся за стол. Ничего не изменилось с тех пор, как он был тут в последний раз. Всë так же идеально убрано, несколько кактусов стояли на подоконнике и на холодильнике висела их общая фотография с того вечера фильмов. Чанбину она казалась ужасной, но Сынмин её обожал по непонятным причинам. − Эм, я не уверен, что по размеру подойдёт, но я не позволю тебе спать в джинсах, которые протëрли все грязные углы моего подъезда. Ким стоял в своей домашней одежде у входа в кухню и, закусив губу, смотрел на Чанбина. В его руках были аккуратно сложенные вещи. − Там дождь, − поспешно добавил Ким. − Я не хочу, чтобы ты заболел по дороге домой. − Хорошо. Голос Со немного сорвался в конце слова, и это заставляло его чувствовать себя жалко. Он буквально напросился к Сынмину домой. Ему тут не рады, младший делает это всë из-за жалости и приличия. Было бы гораздо лучше сейчас извиниться и уйти, но он был так сильно влюблён, что не мог просто взять и исчезнуть, ничего не прояснив. После того, как Чанбин переоделся в ванной и вернулся на кухню, он с удивлением обнаружил, что Сынмин заваривает чай и укладывает сыр на булку. − Необязательно меня кормить. − Прежде всего остального, я − твой друг. − ответил Сынмин. Спорить было бессмысленно, стоило сосредоточиться на своей речи, которая должна была растопить сердце младшего. Только вот мысли не складывались в предложения, и это заставляло злиться. Когда Сынмин поставил перед ним кружку чая и тарелку с бутербродами, Чанбин вспомнил тот день в библиотеке. Тишина, стоящая на кухне, заставляла нервничать и выдумывать лишнего. Раньше между ними не было такой тишины. Как всë глупо. − Я правда не знаю, с чего начать, − признался Со, поднимая взгляд на собеседника. Ким сидел, сосредоточенно разглядывая свой чай, будто там не чай, а другая вселенная. Кажется, он тоже не знал, что стоит говорить. Его мокрые волосы были растрëпанными, и Чанбину очень хотелось их пригладить, но он не имел на это права. − Извини, − выдохнул Сынмин и закрыл глаза. − Это я должен извиняться, я вынуждал тебя поговорить со мной, хотя ты ясно дал понять, что тебе это не нужно. Это начинало казаться таким идиотским, все его попытки выйти на связь в то время, как Сынмин этого абсолютно не хотел. На что вообще рассчитывал Чанбин? − Я не настолько смелый, − Ким грустно улыбнулся, открывая глаза и продолжая прожигать в своей чашке дыру. − У меня никогда не хватало смелости для того, чтобы смотреть правде в глаза. − О чëм ты говоришь? − Я избегал тебя не потому, что не хотел разговаривать, а потому, что смертельно боялся. И боюсь. Ким Сынмин был тем человеком, который никогда не испытывал страх. Ну, так думал Чанбин до этого момента. − Что? Ты один из самых смелых людей, которых я зна… − Нет, Чанбин, нет. Я трусливый, как заяц. Я бегаю от себя уже не первый год, и в последнее время всë усугубилось. Всë стало сложнее, и я не справляюсь. Голос Кима был пропитан грустью, от которой Чанбина передёрнуло. Его любимый человек не должен быть грустным, как он мог такое допустить? − Объяснишь? − Ты встречался с Феликсом, − выдавил Сынмин. Чанбин распахнул глаза в удивлении, и его рот бессознательно приоткрылся. Всë это время его морозили просто потому, что когда-то там он встречался с Феликсом? Не может быть. − Что? − Ты встречался с Феликсом, − терпеливо повторил Сынмин. − Тебе не нравится Феликс? Или, может, ты думаешь, что я всë ещё к нему что-то чувствую? Сынмин, что за бред ты сейч… − Нет, − перебил его Ким. − Ты встречался с Феликсом. Ты встречался с Ли Феликсом, который представляет из себя ходячее солнце. Кроме того, что он умный, он ещё и красивый. Красивый, весёлый, с замечательным чувством юмора. Он экстраверт. Он собирает вокруг себя людей, при этом даже не стараясь, понимаешь? Ли Феликс идеален, чëрт. Когда Сынмин поднял глаза и встретился взглядом с Чанбином, старший увидел в его глазах печаль. В них было столько печали, что это причиняло боль самому Чанбину. Со еле сдержал свой ненужный порыв и решил не накидываться на Кима с объятиями, лишь бы этого больше не видеть. − Хорошо, тебе нравится Феликс? − Ну... да? − Сынмин непонимающе поднял бровь. − Ох, то есть ты отшивал меня потому, что тебе нравится Феликс, так что ли? − Да нет, блять, нет. Это не то, о чëм я пытаюсь тебе сказать, − разозлился Ким. Он показывал эмоции, это уже являлось хорошим признаком, и Чанбин немного расслабился. Было бы гораздо хуже разговаривать с эмоционально недоступным камнем. − Было проще любить тебя, когда я не был знаком с Феликсом. Я просто знал о том, что у тебя есть парень и всë. А потом, когда мы познакомились, я понял, почему вы были вместе. Ну, алë, он просто сияющий комок радости. Хотел я этого или нет, но я провёл параллель с собой и стало так грустно... Если раньше я мог хотя бы мечтать о том, что мы с тобой когда-нибудь смогли бы быть вместе, то после знакомства с Феликсом я понял, что ты на меня не посмотришь всерьёз. Максимум − так это то, что ты попытаешься флиртовать со мной из-за скуки. Мне не сравниться с Феликсом, − в конце голос Сынмина дрогнул и он умолк, оставляя Чанбина сидеть с приоткрытым ртом. Было так много вопросов, но, кажется, Со не уловил даже половину той мысли, которую Ким пытался до него донести. − Я бы никогда не стал ни с кем флиртовать из-за скуки, − наконец подал голос Со. − Я флиртовал с тобой потому, что я влюблён и не знаю, каким образом до тебя это донести, но это сейчас неважно. Я ничего не понял, если честно. Почему ты вообще сравниваешь себя с Феликсом, чëрт? Что за бред? В глазах Сынмина резко появились слëзы и Чанбин понял, что этот разговор − перебор. Ким никогда не позволял себе плакать или вообще открыто показывать эмоции. Он понятия не имел, что ему стоит делать. Прежде чем Со смог сделать хоть что-то, Сынмин снова начал говорить. − Я скучный, неопытный и, о господи, я − книжный червь. Как кому-то вообще может прийти в голову влюбиться в меня? − он сдался и позволил слезам течь по щекам, даже не пытаясь их смахнуть. − Что? Что, блять, ты несёшь? Твою мать, Сынмин, какого хуя ты так думаешь? − вспылил Чанбин. В Сынмина можно было влюбиться по бесконечному множеству причин, которые Со мог сейчас начать перечислять. Он скорее бы не закончил даже к рассвету, но Ким не видит себя с перспективы Чанбина и просто-напросто не понимает этого. Чанбин громко выдохнул и попытался успокоиться. − Как же меня злит то, что ты сейчас говоришь. Я не знаю, каким образом до тебя донести то, что я тебя люблю. Ким вздрогнул и попытался, наконец, смахнуть слëзы, но их было так много, что рукава его футболки уже можно было выжимать. Чанбин резко встал и отмотал несколько салфеток от рулона, стоящего у плиты. Вместо того, чтобы дать их Сынмину, Со подошёл к стулу, на котором сидел младший, присел на корточки и принялся сам вытирать лицо Кима. − Я сам, − попытался отстраниться Сынмин, но Чанбин лишь шикнул на него и продолжил вытирать влагу до тех пор, пока Ким не успокоился. − Я бы с радостью продолжил разговор, но что-то мне подсказывает, что ты расстроен. Может, пойдёшь спать? Ким открыл глаза и со страхом посмотрел на собеседника. − Нет. Нет, не хочу. Я хочу, эм. − Чего ты хочешь? − ласково спросил Со. − Я, эм, не знаю. Так много всего чувствую. Когда Сынмин, наконец, улыбнулся, для Чанбина из-за туч вышло солнце. Не в силах сдержать ответной улыбки, он продолжал по-глупому пялиться на младшего, пока тот не покраснел и не отвёл взгляд. Вдруг Чанбин перемотал в голове их недавний разговор и чуть было не закричал. − Сынмин! Ты сказал, что проще было меня любить тогда, когда ты не был знаком с Феликсом? − Со начало знатно потряхивать и он почти потерял равновесие, несмотря на то, что уже сидел на стуле. А ещё он испугал Сынмина. − Господи, чего ты орëшь? Да, а что? − Ты признался мне в любви, а я не заметил, − прошептал Чанбин. Ким Сынмин его любил. Он сам сказал, что любил Чанбина. Своим ртом, связывая слова в предложения. Ему признались в любви, чëрт. − Ты признался мне в любви, − глупо повторил Со. − Ты сказал, что любишь меня. − Ясненько, тебя заклинило, − хихикнул Ким. − Пойдём спать, ты наверняка отморозил себе мозги, пока ждал меня, сидя на бетоне. Даже если бы на Чанбина сейчас упал кирпич, он бы точно не заметил. Он также не заметил того, как Сынмин потащил его за собой в спальню, крепко сжав запястье. Чанбин просто позволил тащить его куда угодно, как тряпичную куклу. Осознание происходящего пришло только тогда, когда он увидел, как Ким нервно расправляет идеально застеленную кровать и что-то бурчит себе под нос. − Как давно? Плечи Сынмина немного поникли, и он застыл с простыней в руке. − С того момента, как ты улыбнулся мне в мой первый день, − ответил Ким дрожащим голосом. − Твой первый день в университете, − зачем-то уточнил Со. − Да. Поддавшись порыву, Чанбин перехватил руку Сынмина, которая всë ещё пыталась расправить кровать, и слегка потянул её на себя. Когда младший повернулся в сторону Со, по спине пробежала лёгкая дрожь. Несмотря на кромешную темноту, были видны нервно поблескивающие глаза Кима. Он неуверенно смотрел на Чанбина, явно не зная, что ему стоит сказать, но не нужно было ничего говорить. Настала очередь Чанбина. − Я люблю тебя. Грудь Кима всë ещё взволнованно вздымалась и надо было сделать что-то, чтобы он наконец расслабился. − Я люблю тебя, − повторил Со. − Я так долго представлял то, как ты мне это говоришь, что сейчас не верю, − Сынмин нервно хихикнул, но выражение лица смягчилось. − И ты меня любишь, да? − И я тебя люблю, − улыбнулся Ким. − Извини за то, что тебе пришлось так долго ждать. Не могу представить, через что ты прошёл. Сынмин пожал плечами. − Это уже неважно. Думаю, сейчас это уже неважно. − Потому что мы любим друг друга, да? − Чанбин не мог успокоиться, ему надо было услышать это ещё раз. Ещё миллион раз, если быть точнее. − Потому что мы любим друг друга, − повторил Ким с такой же глуповатой улыбкой на лице. От Сынмина исходил знакомый запах стирального порошка, который успокаивал Чанбина. Просто невероятно, как же всë перевернулось с ног на голову за один глупый вечер. − Я хочу тебя обнять. Прекрасно зная о том, что младший был абсолютно нетактильным, Со решил просто выразить своё желание, нежели набрасываться на него, будто он изголодавшийся кот, который увидел рыбу. Без лишних слов Чанбин оказался сжат в крепких руках Сынмина уже через долю секунды. Кажется, в этой ситуации вовсе не он являлся голодным котом. Со уткнулся лицом в плечо младшего и ещё раз вдохнул успокаивающий запах. Всë тело размякло и отказывалось функционировать. Единственным, что держало его в сознании, были руки Кима, которые крепко стискивали его за талию. Чанбин нашёл в себе сил немного отстраниться от Сынмина, и когда увидел его испуганное лицо, поспешно добавил: − Извини, просто мне очень срочно надо тебя поцеловать. Прежде чем ему успели возразить, Со привстал на носочки и накрыл рот Кима своим. Руки на его талии немного напряглись, и Чанбин обхватил своими руками шею Сынмина, успокаивающе поглаживая. Последнее, чего он хотел, так это того, чтобы Сынмин нервничал. Чанбин продолжал неторопливо сминать губы своего возлюбленного и таял в те моменты, когда Ким пытался повторить его действия, несмотря на свою неопытность. Он был таким очаровательным, что Со улыбнулся в поцелуй. − Что? Что не так? − младший отстранился и непонимающе смотрел на Чанбина, безумно мило хлопая своими длинными ресницами. − Всë замечательно, − ответил он, снова смыкая их рты в нежном поцелуе. Они медленно посасывали губы друга друга до того момента, как у Чанбина заболели ноги оттого, что он долго стоял на носочках. Он нехотя оторвался и залез на кровать, жестом призывая Сынмина последовать его примеру. Когда они умостились рядом друг с другом, Чанбин снова напал на Кима с поцелуями, не давая тому даже в лишний раз вздохнуть. Их руки исследовали тела друг друга медленно и неторопливо, ведь теперь можно было позволить себе окунуться в любимого человека с головой. Сынмин был на вкус как зелёный чай. Его руки мягко гладили Чанбина по шее, иногда опускаясь на грудь или же, наоборот, поднимаясь на затылок. Со в свою очередь сосредоточился на том, чтобы не сбиться с ритма. Так хотелось углубить поцелуй, оставить на шее Сынмина кучу засосов, которые к утру превратились бы в тëмно-лиловые пятна, хотелось попробовать на вкус каждый участок его кожи, заставить его выстанывать имя Чанбина, быть внутри него, почувствовать его внутри себя. И он снова улыбнулся в поцелуй, когда понял, что это уже не пустые мечты. − Да что такое? − не выдержал Ким. − Я неопытный, но не настолько, чтобы ржать надо мной во время того, как мы целуемся! − Я просто счастлив, − прошептал Чанбин и вновь соединил их губы.
