В немецком языке есть слово «hassliebe». Если по словарю, то оно переводится как «чувство, колеблющееся между любовью и ненавистью». Эльчин Сафарли

М-да... Не повезло, так не повезло... СССР стоял перед зеркалом, иногда раздражённо косясь на слуг, которые уже битый час готовят его костюм к школе. Что тут трудного?? И почему он должен выглядеть как-то по особенному, не как все??? Как же это всё надоело уже... Эти слуги и их хозяева. Одни потом и кровью зарабатывают на жизнь, пока другие день и ночь танцуют, выпивая крепкий алкоголь. Почему люди должны делиться на "высоких" и "низких"?! Когда он станет правителем, он избавит страну от этого недоразумения... Цесаревич кинул короткий взгляд на свою любимую книгу, на прочтение которой снова и снова тратил, бывает, целую ночь и усмехнулся. А ведь там правильные вещи говорят... Единственное, что грело душу русскому, отправляющемуся в эту "Колонию одиннадцати лет Ада", так это немка, которая тоже там будет. Тот вечер он никогда не забудет... Её смущенные смешки, кроткие взгляды рубиновых глаз и лёгкий румянец на походящей на совсем белую коже. И если кого-то эта бедность превращала в больного на глазах других, то её лишь украшала. С этой кожей, длинными ресницами, алыми глазами и такими же волосами, в этом бальном платье, ярко выделяющем её фигуру, она казалась фарфоровой куколкой, которая может разбиться при любом неаккуратном движении. У Союза всегда были плохие отношения с матерью, и узнав о её романе с Германской Империей, он пообещал себе, что немцу руку не пожмёт и вообще водиться с ними не будет!.. Но, кажется, обещание придётся нарушить... Слишком нравилось ему находиться рядом с ней, шутить, а после наблюдать за белоснежной улыбкой... Из этих мыслей его вытащил слуга, подающий портфель и мямлящий, что все готово. Советы фыркнул и направился к дверям, не сказав никому и ничего. Третья Рейх поспешно спускалась вниз по лестнице, стремясь не опоздать, ибо ничего хорошего из этого не выйдет. Тот незабываемый бал был месяц назад, а она помнит все в мельчайших деталях, будто это произошло вчера. За это время у неё не было возможности ни увидеться, ни даже связаться как-нибудь с Союзом. А хотелось бы... Хотя, нет. Хотелось бы именно увидеть его. Взглянуть в янтарные глаза, которые так красиво контрастируют с красными, как гвоздика, волосами, посмотреть на еле заметные веснушки на щеках, увидеть улыбку и огонёк в глазах, который подсказал ей, что жизнь не такая серая, какой кажется на первый взгляд... Германия перепрыгнула последнюю ступеньку и быстрым шагом направилась к выходу. Кажется, они будут в одном классе, несмотря на разницу в возрасте в один год. Ну и чудно, она сможет хоть с кем-нибудь поговорить, поделиться впечатлениями... Кто бы мог подумать, что Рейх захочет общаться с русскими... Правильно, вообще никто, она сама не знала, что так случиться, но приход Российской Империи с сыном в тот день перевернул всё. И нет, она не боится признаться себе, что, кажется, влюбилась по уши в этого славянина, разговаривая с ним обо всём на свете, начиная с создания Земли и заканчивая всеми их хулиганскими выходками, которые не раз дорого обходились. Рейх подошла к серому зданию, которое так и твердили, что дети там, счастливые и довольные, с радостью грызут гранит науки. Вздохнув, немка зашла туда и прошла в класс, после сев за парту и приготовившись к уроку. Здесь уже находились некоторые ученики, они что-то бурно обсуждали, смеялись, и Рейх поняла, что уже чувствует себя здесь некомфортно. Там, дома, она была, можно сказать, изолирована от общества, общалась лишь со слугами, иногда отцом и старшим братом, который постоянно куда-то уезжал по учёбе. Германия услышала, что кто-то идёт и повернула голову в сторону двери. В класс зашёл какой-то парень с синими, как океан волосами. Не удивляйтесь, что все цвета так сразу ассоциируются с природой или камнями, Рейх любит рисовать, а иногда и писать стихи, она всегда подбирает ассоциации, видя что-о новое, или же кого-то... Уже несколько человек пришли сюда, и девушка уже не оборачивалась, слыша шум, зная, что СССР всё равно ещё не придёт. Она взяла лист из тетради, карандаш и начала рисовать незамысловатые узоры, глядя в одну точку. Из транса её вывел знакомый голос. Немка вздрогнула и резко обернулась, видя перед собой русского. — К Вам можно? — Не переставая улыбаться, спросил Союз, сразу же присаживаясь рядом. Рейх улыбнулась в ответ, убирая лист в портфель и разворачиваясь к нему. — У тебя около школы какого-нибудь тайника нет? Здесь ужасно шумно, хуже, чем на балу... Парень рассмеялся. — Нет, отсюда далековато идти... — Ответил, наконец, он. — Жаль... — Фыркнула Германия, поворачиваясь к доске. — СССР снова усмехнулся, незаметно рассматривая свою новую соседку по парте в школьной форме.

Осталось прожить этот день...