Наброски

Началось всё с простых, ничего не значащих набросков. Вот колбы на столе, вот хилличурлы вокруг костра, а вот Сахароза. За работой, за экспериментами, за книгой. Просто ещё один объект в поле зрения для рисования. Мягкие штрихи вырисовывали очертания силуэта, черты лица. Просто практика. Просто привычка рисовать всё в поле зрения. Полукруг лица, волос, изгибы нечеловеческих ушек, широко распахнутые глаза, закушенная за интересной задачей губа... Наброски появлялись в блокноте один за другим, их становилось всё больше, позы – разнообразнее, выражения одного и того же лица – всё чувственнее. Альбедо и не заметил, как большая часть работ стала посвящена Сахарозе. А когда заметил... Не то чтобы это стало каким-то откровением. Скорее, данностью. Сахароза заняла слишком много места не только в скетчбуке, но и в его жизни, даже, пожалуй, в сердце. Только вот что делать с этой данностью – Альбедо не то чтобы знал. Сахароза воспринимала его исключительно как учителя, даже другом, похоже, не считала, безмерно уважала, но не более, а теперь ещё и это. Оставалось рисовать, рисовать и ещё раз рисовать, рассказывая бумаге то, что нельзя высказать словами. И в итоге случилось то, что когда-то и должно было случиться: Сахароза увидела его блокнот. Да тот никогда и не был запретной территорией, так что ничего удивительного не было в том, что Альбедо застал свою ученицу за перелистыванием рисунков. Вот только теперь там была практически только она и это значило, многое значило. Догадаться было слишком легко. Сахароза ойкнула, поняв, что её застали, очаровательно густо покраснела и слегка улыбнулась. И это давало надежду.