Мое Божье чудо.

Демоны праздновали победу над Раем. Алкоголь лился ручьём, а смех стал нескончаемой музыкой для гостей. Ад веселился, и каждая его часть восхваляла демонов, которые безжалостно бились с ангелами. Некоторых святош взяли в плен. Уриил, Михаил и Кристина были в главном зале и смотрели на весь этот ужас. — Люцифер! Где мой брат? — Кристина уже спросила всех, но никто точно ей не ответил. — С твоим братом все хорошо, Кристина. А теперь сядь и выпей немного со мной. Девушка долго упрямилась, но Люцифер умел договориться. Михаил же наконец смог спокойно поговорить с Мамон. Демонесса была его единственной любовью, но Бог всегда запрещал такие связи. Уриил же метался от демона к демону, пытаясь скрыться от похотливых и затуманенных алкоголем взглядов. — Так ты не знаешь где Касс? — Михаил посмотрел на Мамон, поглаживая ее руку. — Скорее всего в комнате моего брата, —Мамон поцеловала своего любимого, а потом с ревностью посмотрела на него, — только не говори, что какой-то мальчишка тебе нужен больше, чем я. — Нет, милая, я просто спросил. — Вот и отлично! — демонесса ещё раз недоверчиво взглянула на ангела, и они продолжили свой незамысловатый разговор. ♤♡◇♧ Кассиель проснулся от сильной головной боли. Перед глазами маячили тёмные пятна, все плыло. Красный свет тускло освещал маленькую и без того жуткую комнату. Поднявшись и приняв сидячее положение, писарь потер глаза, пытаясь хоть немного сообразить где он. В глаза бросилась тёмная фигура в углу. Кассиель попытался встать, но упал в объятья незнакомого существа. Pov: Кассиель После взрыва ничего не помню, лишь темноту и чей-то зов. Я долго пытался найти в темноте источник звука, да вот он исходил из разных мест. Проснулся я уже в комнате, но, как оказалось, она была не моя. Все красное и черные отблески с мебели. Осмотреться мне так и не удалось, неизвестная мне фигура приковала к себе внимание. Я попытался встать, но ноги не смогли меня удержать, и меня поймало существо, которое выскочило из тёмного угла комнаты. — Все хорошо, мой тушканчик. Тебя никто не тронет. Этот голос я узнаю из тысячи других грубых голосов демонов. Это был Ремор. Подняв голову, я убедился в своём предположении. Это был он. Его жёлтые глаза так же хищно смотрели на меня, как и при первой нашей встрече. — Ты что, язык проглотил? — ох эти подколки Ремора, которые я так не люблю. — Нет! — испугавшись собственного голоса, я попытался вырваться из лап демона, но он только сильнее прижал меня к себе. — Куда ты собрался? — он сел на кровать и посадил меня к себе на колени. — Опять убегаешь? Хах. Ну тогда плохи твои дела, ты в аду. От этих слов меня сковал ужас, тело не слушалось, и я лишь покорно сидел в объятиях Ремора, не смея пошевелиться. Я не мог поверить в то, что видел своими глазами. Неужели Рая больше нет... Какое-то время я сидел у Ремора на коленях, пока не спросил: — А где моя сестра и Михаил? — он посмотрел на меня своими красными глазами так, будто пытался заглянуть мне в душу. — Какая тебе разница где они?! — я впервые увидел как он злится,— почему ты просто не можешь уделить МНЕ больше внимания?! — Это против правил! Ангел и демон не могут быть вместе! — я уже и сам не понимал, что говорю. Я был сломлен... Я не мог поверить что Рай пал... — Ты тот, кто может их изменить! ТЫ писарь! ТЫ меняешь правила! — Ремон прав, я сам писал эти правила, как и говорил Всеобщий Отец. — Прости, Ремор, я не смогу быть с тобой,— впервые я сделал кому-то больно. Я почувствовал, как хватка Ремора ослабела и смог выбежать из комнаты. Так и не найдя сестру и Михаила, мне пришлось вернутся в Рай. Он не такой как прежде: трупы ангелов лежат, как бездвижные куклы под ногами, где-то еще пылал сверепый, как дикий зверь огонь, но я видел того монстра, даже он стонал от боли причененной от кучи палок и железных прутьев в его теле. Наконец я смог его рассмотреть: чёрное, как смоль тело, когтистые лапы были огромными, но костлявыми, само тело было в зубах, которые были похожи на бритвы и глаза, что так искали спасение. Я долго рассматривал его и пытался ему помочь, но монстр лишь царапал меня и пытался разорвать на куски. Вот я и сдался, не хотел его мучить, да и он сам лишь смотрел на меня, как на еду. Стоны Левиафанов стали утихать, а глаза становятся белыми, как снег. Монстр Бога умер...