I feel the light

- Как твои дела, сынок? Чан стоял у ворот университета. Порывы холодного ветра пробирали до костей, несмотря на то, что парень утеплился - помимо толстовки надел бомбер и шапку, накинув поверх капюшон. Осень стремительно заканчивалась, и никто не удивится, если через неделю-две выпадет снег. Чан не любил зиму. Несмотря на то, что вокруг все становилось таким белым и искрящимся, он видел, что за всей этой холодной красотой скрывается смерть. Зимой сильнее всего хотелось в Австралию. - Неплохо, мам, - Чан улыбнулся в камеру. Женщина на экране тоже улыбалась. - Экзамены приближаются, поэтому нам дают все больше домашки. Немного устал. А вы как там? - Ой, хорошо, Чанни. Твой брат такой смешной, такой дурачок влюбленный, - мама засмеялась, прикрывая рот рукой, как часто делал это ее старший сын. - Ханна тоже вся в учебе, волнуется перед сессией. У отца много работы в последнее время, но к рождеству, говорит, должен закончить. - А как моя малышка? - Чан безумно скучал по Берри. Раньше, когда они жили все вместе, он часто мог подзабить на прогулки с собакой, и отправить этим заниматься младших, но сейчас душу готов продать за возможность пройтись с ней по парку. - Твоя малышка хулиганит, словно щенок. Недавно украла со стола кусок хлеба - еле отобрали, - женщина вновь улыбнулась. В уголках глаз ее появились морщинки, и выглядела она так по родному, так по-домашнему, что Чану хотелось обнять ее через экран. - А еще она услышала твой голос. - Вид камеры сменился и на экране появилась милая Берри, виляющая хвостом. Она привстала на задние лапы, словно пытаясь посмотреть в экран. У Чана защемило сердце. - Я так скучаю по всем вам, - тяжело выдохнул парень, когда на экране вновь появилась мама. - Мы тоже очень соскучились по тебе, дорогой, - на ее губах заиграла грустная улыбка. - Может после экзаменов сможешь навестить нас? - Может быть, - также печально улыбнулся Чан. Очередной порыв ветра заставил его поморщиться. - Черт, в Корее становится только холоднее. А в Сиднее солнце во всю. - А ты чего на улице стоишь? Позвонил бы из квартиры. - На лице женщины появилось обеспокоенное выражение. - Я, мм, - Чан смущенно потер шею, - жду кое кого. - На щеки наполз предательский румянец. Если бы он сказал более спокойно, то вопросов можно было бы избежать. Но он отреагировал так, как отреагировал, да и скрывать Феликса не имеет смысла. Чан гордился своим парнем, ведь он такой замечательный. - Чанни? - хитрые нотки в голосе мамы заставили глупо улыбнуться и покраснеть еще больше. - Ты нашел кого-то? - Глаза миссис Бан загорелись после кивка сына. - Кто она? Расскажи мне все! - Ну, мы учимся в одном университете. Познакомились случайно но… - Чан немного замялся. Мама же не должна плохо отнестись к тому что вторая половинка ее старшего - парень? Дома он никогда не слышал от нее гомофобных высказываний - ни от кого из семьи. Но все же одно дело, когда это кто-то другой, а другое - когда член твоей семьи. Но Чан уповал на нормальную реакцию. - Мам, у этого человека самая замечательная улыбка в мире, знаешь? - Глаза искрились от нежности, которую он испытывал каждый раз, вспоминая Ликса. - А еще очаровательные веснушки. Такое ощущение, что рядом со мной находится самое настоящее солнце. И мам, - Чан серьезно посмотрел в глаза матери, - его зовут Феликс. - Оу, - улыбка сошла с губ, а на лице отразилось непонимание. - Парень? Я не… - Мам, это так важно? - Чан поджал губы. - Нет, но… просто ты всегда встречался только с девушками и я… немного растеряна? - Женщина выглядела смущенной. - Хах, я тоже, знаешь, - Чан выдохнул. - Но, мам, меня вроде как не привлекают мужчины? - Он потер глаза. Говорить об этом с друзьями-то неловко, а с мамой - тем более. - Просто я влюбился в Феликса и все, - Чан поднял голову, смотрел прямо и решительно. Миссис Бан мысленно восхитилась сыном, который всегда стоял на своем, не предоставляя кому-то даже возможности повлиять на свое решение. - Ох, дорогой, - мягкая улыбка вновь украсила ее губы. - Это, конечно, все немного ново для меня, - она вздохнула, но с заметным облегчением. - Но я рада, что ты нашел человека, с которым счастлив. Надеюсь вскоре увидеть ваши фотографии. Судя по всему он очень красивый, да? - Да мам, - Чан снова смущенно улыбнулся. - Самый красивый. Краем глаза Чан заметил движение. Со стороны одного из корпусов к нему двигался Феликс. Он был таким милым в своей голубой ветровке. Старший невольно улыбнулся, весь светясь, и это не могло ускользнуть от цепкого взгляда матери. От сердца отлегло - давно она не видела сына таким сияющим. - Тебе пора, дорогой? - Женщина не могла перестать улыбаться, смотря на своего такого влюбленного сына. Теперь - Да, мам, - Чан улыбнулся в камеру, кивая - Я еще наберу завтра. Передай всем, что я их люблю и обнимаю. - Конечно, любимый. Передавай привет своему бойфренду. Феликс шел, накинув капюшон на голову, спасая уши от ветра, но складывалось впечатление, что не только это было причиной. Чан не знал, что именно происходит, но не заметить странное поведение младшего было тяжело. В последние дни они не выбирались куда-то - если у Ли не было работы, то зависали у Чана на квартире. Даже в магазин за компанию выходить отказывался. Стал более напряженным. На все вопросы отговаривался, мол, к сессии дали тяжелый проект и он очень переживает. Чан верил. Вот и сейчас Ли шел быстро, немного сгорбившись и озираясь по сторонам, словно боялся, что его кто-то заметит.Но увидев Чана, Ликс словно забыл о своей осторожности и чуть ли не влетел в старшего с объятиями, моментально уткнувшись носом в чужую шею. От этого стало так тепло, словно ветер вовсе и не гнул к земле деревья. Чан уткнулся носом в макушку донсена и легко поцеловал. Ему хотелось поместить этого парня в свое сердце, чтобы он был всегда рядом. Рядом с Ликсом пропадало все плохое - даже бессонница уходила. - Хен, я так устал, - Ли потерся носом о чужую шею, - совсем без сил. - Работаешь сегодня? - младший отрицательно помотал головой. - Тогда пойдем ко мне? Я сделаю тебе какао и мы посмотрим что-нибудь. Как тебе план? - Прекрасно, - Ли поднял голову и широко улыбнулся, за что получил поцелуй в нос. Парень тихо хихикнул и они двинулись по привычному маршруту. Людей на улице практически не было - погода не располагала к прогулкам, да и рабочий день еще кончился. И благодаря этой пустоте Феликс чувствовал себя более спокойно, чем когда люди толпами высыпали на улицы чтобы добраться с работы в уютные домашние стены. Если он допоздна задерживался у Чана, то предпочитал оставаться до утра - ходить по темноте не хотелось, а просить хена проводить означало подвергнуть его опасности. Те подонки, что вновь объявились в, казалось бы, наладившейся жизни Ликса, не успокоятся, пока не убьют его. Ли боялся за Чана и не хотел, чтобы тот хоть как-то пострадал из-за него. Он просто не простит себя, если что-то случится. Даже сейчас Феликс был как натянутая струна, реагируя на каждый громкий звук, будь то машина, или смех идущего мимо человека. Ликсу не нравилось это состояние, не нравилось ловить обеспокоенные взгляды Чана и не говорить ему о причинах. Но с этой проблемой Ли должен разобраться сам. Просто надо взять себя в руки и пойти в полицию. Да, возможно ему самому что-то грозит. Но он устал от такой жизни. Устал врать, недоговаривать и бояться за близких. Так больше нельзя. Ли улыбаясь смотрел на идущего рядом парня. Чан шел засунув руки в карманы толстовки и что-то напевал себе под нос, слегка улыбаясь и кидая нежный взгляды на младшего. Феликс не понимал, чем он, жалкий и потерянный, с ворохом проблем за спиной, заслужил такое счастье. Он определенно не заслуживал такого человека, но был безмерно рад, что старший выбрал его. Теперь у Ли появилось то, чего он безумно боялся потерять из-за собственных ошибок. На подходе к дому Чана, Феликса осенило. Завтра ему предстоит сдавать проект, от которого зависел автомат по истории искусств. Преподаватель на экзамене - просто зверь, лучше сдать это дерьмо заранее. А значит ему необходимы распечатки, которые он усиленно готовил последние несколько недель. И которые остались дома. Феликс мысленно выматерился, резко останавливаясь. Чан непонимающе уставился на младшего, останавливаясь рядом. Он что-то спросил у Ликса, но тот был слишком занят обдумыванием ситуации, чтобы услышать вопрос. Парень немного запаниковал. Вариантов было два - либо он идет домой один, либо идет туда с Чаном. Возвращение от старшего вечером даже не рассматривалось - в прошлый раз ему пришлось много побегать, чтобы оторваться от тех засранцев. В груди засаднило. Приводить кого-то в свою квартиру страшно. После смерти родителей там не было никого постороннего - даже Хенджин не бывал в гостях у друга за все время их знакомства. Ликсу казалось, что он не имеет права приводить никого в родительский дом. И помимо этого он боялся. Боялся подпускать кого-то настолько близко. Пустить кого-то в его дом значило пустить человека слишком глубоко в сердце. И значило, что когда этот человек уйдет, то он оставит после себя огромную дыру, которую Феликс не сможет ничем заполнить. Ли тряхнул головой, прогоняя страшные мысли. Черт возьми, это Чан. Самый прекрасный человек в его жизни, добрый, понимающий. Он не уйдет. Он останется. Верно? - Хен? - Ли все еще не был уверен, - Прости, я совсем забыл, но мне нужно сдавать проект по искусству, а все распечатки я забыл дома, так что… - Ох. - Чан грустно улыбнулся. - Иди домой, конечно, только напиши… - Хен, ты не понял, - Ликс потер переносицу, собираясь с мыслями. Выпрямившись, он посмотрел прямо на Чана и быстро выпалил, пока не передумал - Мы оба можем пойти ко мне. Если ты не против, конечно. Чан засиял. Как он может быть против?

***

В лифте они молчали. Чан молча подмечал чужие напряженные плечи, поджимавшиеся губы и опасливые взгляды в свою сторону. Феликс определенно нервничал. И окрыленный ранее Чан только сейчас подумал, что, вероятно, стоило отказаться от этого предложения. Младший определенно не был готов приводить кого бы то ни было в свой дом. И вот они уже несколько минут тупо стоят у двери. Ли давно нашел ключи и теперь тупо созерцал дверной замок. - Если ты считаешь это плохой идеей, то… - Нет. Вдох. Выдох. Поворот ключей. Дверь открылась, открывая вид на темный коридор. Сначала зашел Ли. Он аккуратно снял обувь и кинул ключи на тумбу, стоящую при входе. Чан снял обувь и начал шарить рукой по стене в поисках выключателя. Свет озарил коридор с дверями по бокам и началом гостиной в его конце. - Ну, - Феликс нервно улыбнулся, обводя прихожую рукой, - добро пожаловать в мое убежище. Они пошли на кухню, совмещенную с гостиной, чтобы разобрать пакеты с продуктами. По пути сюда Феликс признался, что в холодильнике повесилась мышь и Чан повел его в магазин. Ли не собирался брать много, но в итоге в дом они принесли два пакета. И пока они разбирали продукты, Чана не отпускало непонятное ощущение. Чего-то в квартире было не так. И только открыв шкафчик с посудой, понял что именно. Здесь было пусто. Квартира выглядела так, словно здесь никто не живет. На полках стояла пара фотографий, покрытых пылью, на кухне было идеально чисто, словно к плите никто не притрагивался. На диване никто не сидел. То, что Феликс иногда готовит, было видно только по одной тарелке в сушке и по столу, на котором был виден след от кружки. Даже окна были зашторены так, что солнечный свет не проникал в комнату. Чану было слегка не по себе, но спрашивать ничего он пока не собирался. - Хочешь чаю? - Ликс взял чайник чтобы набрать воды. - Не какао, конечно, но… - Но я приготовлю, - старший вынул из пакета упаковку с какао-порошком, и слегка потряс. - Как я мог оставить тебя без любимого какао? Или ты против? - Ли радостно засмеялся и широко улыбнулся. Чан не несколько секунд подвис, смотря на это солнечное чудо. При разборе продуктов оба поняли, что слегка перестарались - запаса различных снеков и сладостей Феликсу может хватить на несколько недель вперед. Или на одну посиделку с друзьями, но вряд ли здесь когда-нибудь соберется такое количество народу. Пустить сюда одного Чана уже было не легко. Распихав остальные продукты - немного овощей, сыр, хлеб и быстрозавариваемая лапша, - по полкам и холодильнику, парни принялись готовить божественный напиток. Точнее принялся Чан, усадив Феликса за стол с пакетом вкуснейшего зефира. А младший был не против, ему очень нравилось наблюдать за процессом готовки. Или, скорее, за готовящим хеном, который хмурился, говорил сам с собой и ругал какао, когда оно начинало слишком сильно кипеть. Периодически он пробовал какао на вкус, добавлял что-то, потом пробовал снова и так до тех пор, пока не удовлетворился полученным варевом. Достав кружки, Чан парой профессиональных движений разлил по ним какао и двинулся в сторону младшего. - Будем смотреть кино здесь? - старший кивнул в сторону дивана, стоящего напротив пыльного телевизора. - Нет! - Ли выкрикнул это слишком громко и нервно, за что мысленно отвесил себе пару оплеух. - Давай… Давай у меня в комнате? Это, - он замялся, - папин диван. Не хочу испортить его. И теперь Чан понял, почему именно квартира выглядела такой необжитой. Феликс хранил память о родителях, не желая трогать их вещи и заменять на свои. Вероятно, за одной из дверей была родительская спальня, и что-то подсказывало, что там все в таком же состоянии. Это очень печалило. Ликс не мог отпустить прошлое и жить полной жизнью, жить в настоящем. Возможно, со временем им удастся это пережить. Чан все чаще задумывался о том, что необходимо отвести младшего к хорошему психологу. Есть вещи, с которыми может справиться только специалист. Комната Феликса кардинально отличалась. Окна здесь все так же были плотно сдвинуты, но остальное… Здесь словно ураган пронесся. На стульях и полу валялась одежда, скомканные листы бумаги, карандаши. Стол также был завален, но не слишком - там явно было пустое место, куда помещали ноутбук, который сейчас лежал на кровати. Чан тихо посмеялся, наблюдая как смущенный Феликс побежал заправлять раскуроченную кровать и хоть как-то прибираться в остальной комнате. Уже поздно, но показывать хену насколько он свинтус Ли не хотел. Он действительно не собирался никого приводить сюда в ближайшие месяцы, тем более Чана. Будь это заранее обдуманным решением, то этот срач, безусловно, был бы прибран. Феликс бегал по комнате как электровеник, а старший лишь смеялся, до того забавно выглядел донсен. На самом деле срач его ни капельки не волновал, скорее, он был готов к нему - примерно так и представлял себе берлогу художника. Чан был уверен, что если бы он был художником, в его квартире дела обстояли бы намного хуже. А так он работал в основном за компьютером и некоторыми инструментами, и только это спасало его квартиру. Закончив с запихиванием вещей по ящикам и шкафам, Феликс предложил Чану выбирать фильм, пока сам притащит вкусностей с кухни. Старший согласился и, поставив кружки на тумбочку, сел на кровать, открывая ноут. На рабочем столе было пустовато - папки с учебными материалами, папки с фотографиями, пара игр, да и все. Но Чана все же кое что привлекло - картина на рабочем столе. Это была семейная фотография. По центру был Феликс, выглядел лет на 15. По бокам были его родители - мама была очень красивой, и было видно в кого пошел Ликс, а отец выглядел добрым и мягким человеком. От него Ликсу достались глаза. Так же на фотографии присутствовали какие-то старички, видимо дедушка с бабушкой, и маленькая девочка, лет пяти. Она была очень похожа на Феликса, но младший никогда не упоминал о том, что у него есть сестра. Может быть, это какая-то родственница? Вопросы все копились в голове Чана, но для них еще не время. Феликс вернулся с кучей сластей и двое завалились на кровать. Сначала они сидели, держа в руках по горячей кружке и с интересом смотрели на экран. Феликс был увлечен фильмом, а Чан только и мог думать что о их соприкасающихся коленях. Но, несмотря на то, что выбранный Чаном фильм был довольно интересным и с первых минут захватил внимание молодых людей, но как только остатки какао были залиты в рот, Феликса начало отключать. Он улегся под бок Чана и устроил свою голову на чужой груди, выглядя при этом как крохотный ангел, утомившийся после долгого перелета. Старший остановил фильм, до конца которого оставалось не больше получаса, и убрал ноутбук в сторону, чтобы поудобнее лечь и обнять своего парня. Чан долго смотрел на спящего, и первое время пытался сосчитать его веснушки, но тех было слишком много. Старший не мог перестать восхищаться Феликсом - слишком красивым тот был, слишком милым и добрым. Его хотелось защищать от всего мира, в котором было много зла, и в то же время хотелось показать ту его сторону, в которой было много хорошего. Хотелось хоть как-то компенсировать все то плохое, что случилось с Ли. Чан слушал мерное дыхание дыхание Феликса и взглядом стал осматривать комнату. На глаза сразу попались карандашные рисунки, развешанные по одной из стен. В основном это было что-то по учебе - натюрморты, здания, статуи. Но приглядевшись можно увидеть, что в дальнем углу, где на полу были раскиданы подушки и плед, образуя некоторое подобие убежища, висели портреты. Хенджин, Сынмин, Минхо с Джисоном. И сам Бан Чан. Это несомненно смущало. Старший чувствовал, как начинают гореть его уши. Его никто никогда не рисовал, да и он не жаждал быть запечатленным на бумаге - не любовь к собственной внешности с ним с детства и с годами только усугублялась. Родители и друзья всегда ругали его за это, да и вниманием противоположного пола он никогда не был обделен. И сейчас, смотря на любовно нарисованный профиль самого себя, Чан мог сказать, что возможно - только возможно! - он немного симпатичный. Феликс что-то буркнул и почесал нос. Чан замер, надеясь не разбудить, но чужие веки слегка задрожали и приоткрылись. Сонный Феликс был до безумия забавным, Чан не смог сдержать рвущийся наружу смешок. Старший мягко положил ладонь на чужую щеку, нежно поглаживая кожу пальцем. Ликс что-то сказал, высказывая свое удовольствие, а у Чана от этого низкого заспанного голоса мурашки побежали по телу. Иметь такой голос незаконно. - Хён, - Чан шумно втянул воздух. Что этот младший делал с ним. - Сколько я спал? - Не больше часа, Ликси, - Чан чуть подвинулся, меняя свое положение на кровати. Теперь ему было удобно смотреть на младшего. - Поспи еще, - и целовать прекрасные щеки. - Хе-е-ен, - протянул Ликс, вновь закрывая глаза. - Наверное стоит повторить материал, завтра… - Я помню, - очередной поцелуй пришелся на место под ухом. - Тогда поднимайся. - Чанни, - когда Феликс звал его так, внутри начинало гореть огнем. - Так лень, - Ли слегка приоткрыл глаза, мутным взглядом пытаясь смотреть на хена, который исследовал его кожу своими невероятными губами. - С тобой так хорошо. - Мне с тобой тоже, - Чан навис над Ли, покрывая невесомыми поцелуями его шею. - Знаешь, - голос старшего становился все ниже, - ты конечно не булочка, - еще поцелуй - теперь в уголок губ, - но я бы тебя съел. - Хен, что ты несе… - договорить Ликсу никто не дал. Его губы были безжалостно атакованы. Чан целовал лениво, развязно, словно перенимая сонливость младшего. Внутри все горело, но торопиться совершенно не хотелось - у них впереди целая вечность, и этот момент хотелось растягивать до конца. Ли подставлял губы, зарывшись рукой в кудрявые волосы старшего, и нежно надавливая, словно делая массаж. Чан почувствовал себя псом - ему не хватало хвоста, чтобы вилять от радости, что хозяин почесал его за ушком. Старший не мог остановиться. Ему хотелось исследовать чужое тело губами, пальцами, языком, а Ли совсем не сопротивлялся. Сонный, казалось, он не совсем понимал что происходит. Его тело такое податливое, отзывающееся на каждое касание. Чану нравилось срывать с любимых губ тихие стоны. Ему нравилось, что каждое касание чужих пальцев вызывало пульсацию. Старший плавился, когда чужие пальцы скользнули на шею и забираясь под воротник на загривок. Стоны становились все громче - Чан ласкал нежную шею, оставляя свои отметины. Да, потом он будет жалеть о своем поведении, но сейчас ничто не могло его удержать. В штанах становилось тесно. Феликс положил руку на щеку старшего, отвлекая того от шеи и накидываясь с новыми поцелуями - глубокими, горячими. Ли прикусывал чужие губы, зализывая их языком, и стонал, когда с ним делали то же самое. От каждого касания ток расходился по коже, и становилось теплее, и теплее. Широкие ладони Чана шарили по всему телу, сминая ткань толстовки, словно пытаясь разорвать ее и коснуться, наконец, такого желанного тела. Руки Ликса оглаживали широкие плечи и спину. Кто-то как-то сказал, что эти плечи были широкими, как Тихий Океан. И, черт возьми, с этим сложно не согласиться. В голове мутнело у обоих, все мысли давно пропали, и осталось только желание. Желание касаться, желание ласкать, быть ближе, как можно ближе друг к другу. Было нестерпимо жарко, хотелось раздеться. Чужая кожа, такая соленая и такая сладкая одновременно. Они не могли оторваться друг от друга, от напряжения, казалось, лопнут головы. Но все закончилось, когда горячая рука старшего залезла под толстовку, нежно касаясь кожи живота. Феликса словно током ударило и это были не те приятные разряды от чужих прикосновений. Это были те самые 220 - все возбуждение как рукой сняло, а нервы натянулись до предела. Ликс распахнул глаза и резко отпихнул старшего, завалившегося от неожиданности на бок. Он непонимающе смотрел на донсена, молнией вскочившего с кровати куда-то на середину комнаты. - Ликс? - Парень стоял к старшему спиной и было видно, как его слегка потряхивает. Оказавшись рядом, Чан положил руку на плечо младшего и тихо спросил. - Прости, я напугал тебя? Слишком рано? - Нет, просто… - В горле пересохло. Он обязан рассказать. Ли теперь в отношениях и рано или поздно это вскроется. И будет лучше, если он сам расскажет. Да, раскрываться страшно, и сейчас он действительно не мог предположить как отреагирует Чан. Информацию про панические атаки он перенес спокойно, но это… Это не так легко для усвоения. - Я должен тебе кое-что рассказать. Показать. Ли включил свет. Руки тряслись, а к горлу подступал ком. Сердце колотилось, как птица в клетке. Паника липкой жижей снова расползалась по телу, затекала в легкие, не давая дышать. Феликс мысленно ругал себя за трусость, но это действительно не легко. На несколько секунд он завис, сжимая край толстовки. Потом резко снял ее с себя, отбрасывая на пол. Футболка полетела следом. Сначала Чан непонимающе моргал. Он видел только худое, но все же подтянутое тело с бледной кожей, такой красивой, словно у эльфов из фэнтези. Казалось, она источает легкое свечение. Чан улыбался, дела несколько шагов к Феликсу, которого все сильнее трясло.. Он судорожно дышал, словно воздуха не хватало, облизывал пересохшие губы и стоял прямо, сжимая кулаки и зажмурившись. Он не хотел открывать глаза до последнего, но в то же время был обязан посмотреть. Посмотреть и увидеть ужас на чужом лице. Грудь Феликса, ребра, часть живота, плечи - все было испещрено порезами. Свежими, заживающими, зажившими. Кое где, в основном ближе к более видным местам, их скрывали пластыри, но все остальное… Выглядело страшно. Исполосованное тело, полное ненависти и отвращения к самому себе. Феликс сглотнул подбирающуюся тошноту и схватил футболку с пола, поспешно надевая. Он чувствовал, что на него смотрят тысячи глаз. Смотрят и насмехаются, называют уродом. Ненормальным. Кровь стучала в висках, заглушая окружающий мир. Когда же он повернулся к Чану, то все стихло. Мертвая тишина. Ужас. Вот что он видел в его глазах. Ужас. Непонимание. Жалость. Ликс чувствовал себя отвратительно. Его тошнило все сильнее. Хотелось убежать, забраться в самый дальний подвал и никогда больше не выходить из него. - Феликс? - Голос Чана был надломленным, а Ли словно по голове ударили. - Феликс, это... - Отвратительно, правда? - голос его был таким же сломанным, как и он сам. Глаза защипало. - Я не знаю, хен. Так легче. Легче справляться со всем. - Но это ненормально, - Чан нахмурился и, подойдя ближе положил руки на чужие плечи. - Это ненормально, Феликс, - Чан слегка встряхнул его, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. - Тебе нужно ко врачу, понимаешь? Это совсем не.. - Ненормально, я понял, - Феликс звучал жестко, хотя его всего трясло. Он отпихнул Чана от себя и вытер ладонью слезы. - Я знаю, Чан, что я ненормальный, - голос дрожал. - И я ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что я слаб, что любая вещь или ситуация может ввергнуть меня в панику, что я не справляюсь со своей собственной, блять, жизнью. - Ты можешь это прекратить, понимаешь? - Чан говорил с ним, как с ребенком. Это выводило из себя. - Нам всего лишь нужно... - Если бы я мог это прекратить, то уже бы прекратил! - Слезы градом текли по щекам. Чан смотрел на него и сердце сжималось от боли. Он не знал, что сказать, чтобы успокоить любимого человека. С места сдвинуться и то не мог. - Феликс, давай найдем тебе врача? Психолога, психотерапевта? Мы сможем с этим справиться… - Хен, - Ли снова вытер слезы, но те и не думали прекращаться. Феликс знал, что это плохая идея. Знал, что нельзя было показывать себя никому. Знал, что нельзя было падать в омут с головой. Так больно. - Не мог бы ты уйти, пожалуйста, - младшему не хотелось никого видеть. Не хотелось видеть Чана. Хотелось забиться в дальний угол и просто забыть. - Феликс, нет, давай поговорим. - Уходи. - Феликс, пожалуйста. - Ты не уйдешь, значит я уйду. Чан не успел ничего сделать - Ли вихрем вылетел из квартиры. Чан рванул следом. Задержки в пару секунд хватило, чтобы увидеть, как лифт закрывается, увозя Феликса на первый этаж. Ждать другой лифт не было времени, и старший побежал вниз по лестнице. Пару раз он чуть не навернулся, но его это не волновало. Волновало только то, что прибежав на первый этаж - лифт снова закрылся, а Феликса уже не было. Четрыхнувшись, Чан выбежал на улицу, сразу же останавливаясь. И что дальше? На улице темно. Бан понятия не имел, куда мог пойти Феликс. А если с ним что-то случится? Парень вылетел из квартиры даже не взяв телефон, что уже говорить о лекарствах. Беспокойство захватывало сознание, хотя Чан и говорил себе, что сейчас нужна холодная голова. Но этого добиться было ой как не легко.

chan:

Хенджин

chan:

куда может пойти Феликс

chan:

в плохом настроении?

chan: ответь пожалуйста

chan:

прямо сейчас

chan:

это важно

hyunjin: привет, хен hyunjin: не знаю, честно hyunjin: он обычно сидел дома hyunjin: но я адреса не знаю hyunjin: никогда там не был hyunjin: что случилось?

chan:

ничего

chan:

все в порядке

Нет, все было не в порядке. Если даже лучший друг не знает, куда мог сбежать Феликс, то Чан и подавно. Сеул - огромный город, и спрятаться в нем легче легкого. Прошло около часа, а Чан все еще бегал по району в поисках Феликса. В голове крутились не самые лучшие мысли. Вдруг он сидит с приступом в какой-то подворотне? Что, если ему плохо? Казалось, что Бан сам сейчас паничку словит - сердце бешено билось, а к горлу подступала тошнота Он понимал, что не стоит волноваться настолько сильно - Феликс взрослый мальчик, который умел справляться со своими приступами, но сейчас… То, что Чан увидел не выходило из головы. Справляться с проблемами ТАКИМ способом нельзя, и старший сожалел, что не заметил этого раньше. Сколько страдал Ликс? От осознания этого становилось тошно. Как можно не заметить? Чан действительно великий слепой. Нельзя оставлять его одного. Ликс не должен проходить все это в одиночку. Чан двигался вновь в сторону дома Феликса, в надежде, что тот вернулся. В универе его не было и во всех местах, где младший любил бывать - тоже. Конечно, он мог уйти вообще в другую часть города, но почему-то старший чувствовал, что Ли не пошел бы далеко и в конце концов бы вернулся домой. Поэтому теперь стоит пойти туда. Пробегая мимо какого-то закоулка, Чан краем глаза заметил неприятную сцену. Несколько мужчин, выглядящих как какие-то уголовники, стояли у стены и явно кого-то зажимали - были слышны звуки ударов и чужое судорожное дыхание. Чан сжал челюсть и набрал полицию. Да, надо искать Феликса, но пройти мимо он просто не мог. Ругая себя за то, что, вероятно, сейчас огребет, он развернулся и двинулся к толпе, которая пока что его не замечала. - Эй, - на звук его голоса шайка обернулась, но за их спинами все равно не видно никого. - Может вам стоит отпустить этого человека? - Парниш, - Один из них, видимо главный, сделал пару шагов навстречу, закрывая обзор еще больше. Он был довольно здоровым, и Чан почувствовал себя слегка не уютно. - Не лезь не в свое дело, - он сплюнул себе под ноги. - Иди куда шел. - Я уже пришел, - суровый, а тем более злой Чан явление редкое, и ему не нравилось себя таковым ощущать. Мужчина сделал еще один шаг, слегка отодвигая Бана, и благодаря этому шагу он смог увидеть. Сердце упало куда-то вниз, а в ушах зазвенело. Ликс, такой хрупкий, в одной футболке, был прижат к стене. Он согнулся, держась за живот, волосы слегка закрывали лицо, но было видно и рассеченную губу, и синяк на скуле. Младший не обращал внимания на происходящее, пытаясь прийти в себя. Но не заметить, что тебя, хоть и на время, оставили в покое нельзя. Ли поднял голову и глаза его округлились от ужаса. Сейчас он четко слышал знакомый голос и видел знакомую черную толстовку. - Хен, не.. - стоило Ликсу подать голос, как ему снова прилетело под дых. - А-а-а-а, - кивая сам себе протянул главарь, - так это твой дружок, да? - Здоровая ладонь ощутимо хлопнула Чана по плечу, но тот и бровью не повел. - Понимаешь, твой дружочек нас сильно подставил, а потом еще и бегал месяцами. Поэтому, - главарь говорил с Чаном, словно с ребенком, - оставь этого шкета нам и вали. Чан валить не собирался. Первый удар пришелся бугаю в живот, от чего его хорошо сложило. Кулак заныл от столкновения, но не время обращать внимание на боль. Он оттолкнул от себя противника и в тот же момент на него налетели остальные. Драться против толпы Чан не умел. Да и вообще дрался за всю жизнь пару раз - в средней школе да с грушей в спортзале. Ничтожный опыт, но несмотря на это он полез. Феликса надо вытащить, даже ценой собственной сохранности. Удары сыпались как дождь. Чан не успевал бить в ответ - только защищать голову, и отвлекать внимание бандитов на себя, в надежде, что Феликс просто убежит. Но тот и не собирался - краем глаза старший увидел, что двое из пяти переключились на Ли. Чан мысленно выругался. Ликсу следовало уходить, но он... Глупый, любимый мальчик. Бан не ожидал, но младший умел драться. Он без страха раздавал удары, блокировал ответные, и вообще выглядел как мастер своего дела - Чан не был уверен, но вероятно Ли занимался боевыми искусствами? Вертушка, которой он отправил одного из нападающих в нокаут, была выполнена профессионально. Второй парень был покрепче, и Ликсу приходилось не легко. Как и Чану. Те трое были довольно здоровыми парнями, и Чан впервые пожалел о том, что ему не хватает пару десятков сантиметров роста. Но в то же время ему было удобнее уворачиваться. От выброса адреналина в кровь старший не ощущал как сильно пострадало его тело. Единственное - сбитые в кровь костяшки болезненно пульсировали. Чан не вовремя раскрылся и ему прилетел кулак в лицо. Он рухнул на задницу, но сразу же подскочил, пиная одного из нападавших по колену. Тот упал и Бан успешно прописал ему по лицу, отправляя на отдых. Остались еще двое. Вроде не много, но с каждым выбывшим, эти бандиты становились агрессивнее. Феликс почти уложил третьего, Чан получил пару пинков. Полиции все не было. Чан понимал, что начинает сдавать, его руки становились слабее, а голова начала ощутимо болеть. Он держался, он не мог оставить Феликса в беде, заставляя тем еще и защищать себя. Но вот младший разделался с одним, и переключил на себя внимание одного из оставшихся. Чан сделал подсечку, повалив оставшегося ему противника на землю, и пару раз проехался кулаком по чужому лицу. Тот сжался, не собираясь вставать. Чан поднялся, чтобы увидеть Феликса, стоящего над поверженным противником. - Ликс! - Чан налетел на парня, сразу проверяя на предмет повреждений. Кровоподтек на скуле, запекшаяся кровь на губе, разбитая бровь. На теле наверняка тоже полным полно синяков. - Ты как? Голова? Ребра? Руки, ноги целы? Ничего не сломано? - Хен, - Ликс улыбнулся одними уголками губ. Голос его был слегка сиплым и очень уставшим. - Хен, пойдем скорее. Нам надо уйти, пока не приехала полиция. - Что? Феликс, мы должны все рассказать, а то эти утырки сами нас обвинят и… - Хен, пойдем. Если эти поднимутся - мы огребем, - Феликс взял Чана за руку и повел на выход из переулка. Ли шел быстро, пытаясь как можно скорее оставить все произошедшее позади, но рука старшего выскользнула из его. Ликс повернулся и ему словно весь воздух из легких выбили. Чан упал на колени, не понимающим взглядом смотря в лицо младшего. В другую сторону от них убегал один из нападавших шайки, попутно выкидывая что-то напоминающее то ли доску, то ли биту. Чан улыбнулся. Тепло и нежно, как улыбался всегда, смотря на Феликса. Полный страха голос Ли утонул в вое полицейской сирены.