Отражение в витрине

      В магазине игрушек, на одной из верхних полок, куда редко поднимается взор маленьких посетителей, стояла необычная винтажная кукла. Когда-то она стояла на самом видном месте, но продавца всё реже стали просить показать её поближе, каждый раз возвращая обратно, отвлекаясь на краски других игрушек.       А хозяин магазина любил эту куклу всем сердцем, но не мог купить её для себя, ведь в его доме больше не был слышен топот маленьких ножек его дочки. Он потерял её год назад и больше не мог хранить без боли в сердце ни одну из игрушек. Все они напоминали об утрате и терзали сознание, словно миллионы маленьких льдин, впивающихся в тело и душу.       Тогда он попросил продавцов переставить её на самый верх, не потому что она мало кого привлекала, а для того, чтобы её оценил действительно чувственный человек, который умеет смотреть и мыслить выше, чем это делает обычный покупатель.       Кукле выделили особое место, не оттеняя её пёстрыми коробками и лишними деталями, поставили рядом приглушённый свет, дабы она не бросалась в глаза первым встречным, и бережно каждый день протирали рядом пыль.       Ей было комфортно. Она знала, что её любят и заботятся, поэтому не чувствовала себя одиноко на полке, находясь там без других кукол. Но каждый день она ждала своего человека, зная, что своим присутствием делает хозяину больно, напоминая маленькую дочку.       Через месяц после того, как куклу переставили на самую верхнюю полку, на пороге магазина раздался резвый звон колокольчика, оповещая продавца о приходе нового покупателя. Продавец вышел из каморки, ожидая увидеть очередную маленькую девчушку, показывающую маме игрушку, которую она хотела бы получить на следующие праздники, но встретил лишь усталый взгляд голубых глаз пожилого человека.       Доброжелательно поприветствовав гостя, продавец поинтересовался у мужчины, чем же он может быть пришедшему полезен, но получил лишь мягкое:       — С вашего позволения, я бы просто посмотрел, если есть такая возможность.       С первого взгляда мужчина напоминал художника. На нём был немного потёртый временем кардиган, чуть свисающий с худых плеч, простые серые брюки, не первый раз заштопанные на коленках, а на ороговевшей коже пальцев кое-где оставались пятна краски и высохшего лака. Старые черные очки с завязками, спускающимися на шею, приминали седые волосы. А в глазах плескались океаны тоски и грусти.       Мужчина бегал глазами по полкам, ища что-то особенное, что-то, за что зацепится взгляд, рождая вдохновение, и нервно стучал пальцами по стойке продавца. Как только его взгляд коснулся самой верхней полки, он просветлел и, не веря своим глазам, снял очки и несколько раз протёр их, надевая обратно.       — Точно, она! Быть не может!       Он ещё несколько раз протёр глаза, очки, перевёл взгляд, но образ куклы не исчезал и тогда мысли о том, что это видение, испарились. Он на ватных ногах подошёл чуть ближе и попросил достать ему винтажную куклу с самой верхней полки, чем сильно удивил продавца, несколько раз переспросившего, а точно ли нужна именно эта кукла?       Получив её в руки, сердце старика пропустило удар, а ладони затряслись с новой силой. Осторожно коснувшись её темно-каштановых волос, он провёл пальцами по её щекам, подбородку, шее и рукам, будто бы пытаясь последний раз проверить, действительно ли она настоящая. Он осмотрел её платье, туфельки, сережки, которые ровно десять лет назад аккуратными стежками шил своими собственными податливыми пальцами. Он перевёл взгляд на румянец, цвет которого очень долго не мог подобрать, боясь испортить нежное личико.       Он до последнего не мог поверить, что это именно та кукла, которой он посвятил пять лет своей не очень яркой и богатой на события жизни.       После того, как он ещё раз посмотрел на её зелёные глаза, щеку прожгло горячей слезой, хлынувшей не из глаз, а прямиком из сердца.       Перед глазами мужчины всплыл день, когда он узнал, что лёгкие его жены поражает рак, медленно забирающий её молодость, яркость и любовь к жизни. Вспомнил, как искал деньги, до последнего избавляясь от мысли продать свои изделия на рынке, выручив при этом неполную сумму, которой бы хватило только на операцию. А потом, как после очередного ночного приступа кашля у его жены, бежал и со слезами отдавал всех своих любимых кукол, лишь бы вернуть возможность дышать для самого близкого человека в его жизни.       Его душу пронзила боль, он схватился за стойку и, жадно хватая ртом воздух, не переставал глотать горькие слезы, прижимая второй рукой куклу к сердцу.       Он помнил всё, но прятал далеко в себе, пытаясь заглушить эту боль, которую в нём вновь разожгло его самое любимое творение, продать которое было труднее и больнее всего.       Успокоив порыв души, он вынул последние деньги из кармана кардигана, спросив хватит ли этого, чтобы забрать куклу домой. И, получив кивок от продавца, он стёр слёзы, бережно укутав куклу краешком рукава, ушел подальше от магазина, сворачивая на лесную опушку, за которой находились старые ржавые ворота кладбища.       Мужчина прошёл по светлой каменной дорожке, обходя памятники, свернул налево и с улыбкой прошёл чуть дальше, к одной самой светлой могиле, украшенной синими васильками.       — Здравствуй, Мэри. Ты не представляешь, что я купил сегодня.