Чужая Судьба

— Принц Лоренс, я вынужден просить вас как можно скорее вернуться во дворец. Ваш отец при смерти. В этот момент на лицах каждого отразился шок. И лишь один Лоренс, не шелохнувшись от услышанного, приподнял одну бровь и произнëс: — Что?.. Ветер вздымал одежду и волосы, холодил кожу и разносил по округе последние слова главнокомандующего «ваш отец при смерти». Никто не осмелился сказать и слова, замерев от ужаса осознания, которое повлекло за собой новые потрясения. А рыцари ждали действий со стороны Лоренса. Наклонив голову, Акройд внезапно для членов ордена сел на одно колено перед Джуниором, положив руку себе на сердце. На лицах главнокомандующего и одного из рыцарей, что находился по левую руку от него, отразилось недоумение. Они не ожидали ничего подобного и не понимали, почему принц преклонил колено перед этим шамцем. Бесспорно, невероятно красивым, но всë же шамцем. — Джуниор… — Лоренс, — Шоу смутился, осознавая, в какой ситуации находится, — со мной всë будет в порядке. Тебе стоит быть рядом с отцом. Это… важно. Он горько улыбнулся, сдерживая собственные слëзы. У Лоренса была возможность проводить своего родителя в последний путь и выплакаться у его ещë тëплого тела, в то время как у самого Джуниора эту возможность безжалостно отняли. И оба это понимали, поэтому столкновения не произошло. Поднявшись, Лоренс, перед тем как уйти, взял запястье Рейвена и поцеловал его, совсем не волнуясь о душевном здоровье рыцарей. Мало им было того, что их принц просил разрешения у шамца, так он ещë и с большим чувством поцеловал руку человеку с сомнительной репутацией. Врач густо покраснел, ловя мягкую улыбку возлюбленного. Акройда не заботило мнение посторонних. Больше не заботило. Он прошëл мимо них, а они — следом. Рыцари осторожно посмотрели себе за спину. — Главнокомандующий, может ли этот юноша быть Джуниором Шоу? — достаточно тихо произнëс один из них, хмурясь. — В смысле… тем самым наследником династии Игнис. Но мужчина промолчал, глубоко задумавшись над всем тем, что только что лицезрел. Взобравшись на коней, члены ордена во главе с принцем Лоренсом помчались в сторону дворца. Остальным только и пришлось, что смотреть им в спину, гадая, что будет дальше. Джуниор выдохнул и смахнул проступившие слëзы. Он был бесконечно рад за то, что Лоренсу никогда не придëтся пережить то, что пережил он сам. Но боль никак не отпускала принца, внутри горел огонь. Впервые за всю жизнь в груди поселилось желание продолжить свой путь и взять то, что принадлежит ему по праву. Даже если впереди ждëт лишь смерть. — Джуниор, — Гидеон мягко приобнял его за плечо, отвлекая от мрачных мыслей, — пойдëм к огню. Тебе нужно согреться. Мужчина помог возлюбленному сесть и обнял его, целуя в макушку. Он хотел успокоить любимого, внушить надежду на лучшее, но не представлял как. Пока все рассуждали над тем, что же с ними случится, раз император вот-вот скончается, Редфилд и Шоу пытались найти утешение друг в друге, переживая за близкого им человека. За себя. И друг за друга. Рейвен относился к этому более спокойно, пускай тоже переживал за любимого. Столько всего произошло между ними, что он не мог не переживать. Доктор в любой момент готов был прийти к рыцарю на выручку и утешить, если ему станет совсем дурно, а ноша окажется для него неподъëмной. И, каждый думая о своëм, не заметил приближения толпы людей, пока об этом не заявил Титус, который решил не присоединяться к волнениям остальных, всë высматривая и высматривая. Он привлëк внимание товарищей. — К нам ещë гости пожаловали! Первым поднялся Август, разглядывая приближающихся людей. — О, на этот раз рыцарский орден Белого Феникса… Это они сопровождали кандидатов в тысячелетний лабиринт! — Значит, и про нас наконец-то вспомнили, — фыркнул Ксан. Гидеон посмотрел на рыцарей тяжëлым взглядом, едва не стискивая челюсть. Несмотря на то, что он раньше состоял в ордене Белого Феникса и был капитаном, хорошо знал, во главе с кем явился орден. Вот и кончились спокойные деньки… — Позвольте выразить своë почтение всем присутствующих сейчас здесь кандидатам, — на ходу обратился капитан, тут же устремляя взгляд на Редфилда. — Какая встреча, капитан Легворк, — мужчина усмехнулся. — А главнокомандующий Реган был сильно занят? — А моë присутствие вас удручает, Ваше Высочество Гидеон? Между мужчинами сверкнули молнии, что заметили все остальные. Рыцари позади капитана вздохнули, прекрасно зная, откуда растут ноги, но не собираясь вмешиваться. Джуниор поднялся вслед за Гидеоном и коснулся его плеча, мысленно спрашивая у него, что происходит. На это мужчина только улыбнулся. — Среди вас есть пострадавшие? — капитан Легворк, не дождавшись ответа на свой вопрос, стал пристально оглядывать присутствующих, отмечая их безобразный вид. — Благодаря своевременной помощи доктора Шварца тяжëлых последствий удалось избежать, — ответил Атанасий, блаженно улыбаясь и приковывая к себе взгляды членов ордена. — Если, конечно, у кого-то не окажется персональных жалоб. Таковых не оказалось. Как-то не появлялось желания, чтобы люди ордена Белого Феникса, несмотря на его более радушный приëм, осматривали их, словно преступников в тюрьмах. Ведь ясно, для чего на самом деле проводились такие проверки. — Что ж, тогда, просим вас сесть в экипаж и приготовиться к поездке в столицу. Были поданы три кареты, каждая запряжëнная двумя парами лошадей. Это говорило о том, что для кандидатов совсем не пожалелили средств для перевозки, ведь могли предоставить закрытые повозки с одной парой лошадок. Такое пренебрежение часто выказывалось со стороны императорского двора. Но был один нюанс, который сразу же бросился в глаза. — Мы поедем назад в карете с решëтками? — Гидеон поднял брови. — А не слишком ли это приметно будет? — Просим прощения, — Легворк открыл дверцу первой кареты, — но мы до сих пор до конца не осведомлены, где нас могут поджидать сангинисты. Ваше Высочество Редфилд, Ваше Высочество Зурлеас, юный господин Морган, прошу вас сесть в первую карету. Герр доктора Шварца и герр Аудупона — во вторую. — Нам бы одежда не помешала! — тут же заявил Август о своих потребностях, уперев руку в бок. — Всенепременно, — не особо довольно отозвался капитан, что, конечно же, попытался скрыть от юного маркиза. Рыцари предоставили одежду нуждающимся в ней кандидатам и рассадили ранее названных по двум каретам. К оставшимся же Титусу и Джуниору подошëл зрелый мужчина с бородой и усами, в то время как Легворк отвечал на вопросы Редфилда и руководил рыцарями. — Прошу вас, — мужчина открыл дверцу, приглашая шамцев внутрь. У обоих разыгралось нехорошее предчувствие от подобного разделения. Они запросто могли уместиться и в две кареты. — Да… — мрачно начал Рам, разглядывая решëтки на окнах. — Если не возражаете, я бы предпочëл ехать верхом на лошади, а не в карете. Данная просьба поставила в тупик неподготовленного рыцаря, который всего лишь выполнял отданный ему приказ. Он волновался, не желая выстраивать диалог с главой воровской гильдии и, возможно, наследником династии Игнис. Кажется, мужчина испытывал особую нетерпимость к двум шамцам, что усиленно старался не показывать. — В замке под водой всë ещë находится человек, — Джуниор перевëл внимание рыцаря на себя, облегчая его страдания. — Ме… Амадеус Флокхарт. — Вы о том самом Мессии Риде? — уточнил мужчина, когда оба кандидата уселись в карету. — Не беспокойтесь, мы непременно его разыщем, — и закрыл дверцу. Джуниор ощутил неприятное чувство, словно его только что подло обманули. Возможно, так оно и было. И лишь писк Эвана успокаивал его. Они удобнее уселись с Титусом, и скоро все три экипажа тронулись с места. — Атмосфера тут какая-то странная, — поделился мыслями вор, всë разглядывая эти не дающие ему покоя решëтки. — Тебе тоже так показалось, Тита? — Шоу сел чуть ближе, кутаясь в предоставленный ему плед. Рам для чего-то толкнул дверцу и пришëл в некоторое изумление, которое тут же прошло. — Так и знал. Нас заперли. Джуниор нахмурился. — Наверное, этого следовало ожидать? Промолчав, Титус вздохнул. — Следовало.

***

Гидеону не нравилось это всë с самого начала, он прекрасно видел, что рыцари избегали смотреть в его сторону. Половину из них он хорошо знал лично, поэтому понимал, что им было просто стыдно. Стыдно заниматься тем, чем они занимаются. Потому что были хорошего мнения о Редфилде и относились к нему с большим уважением. Едва сев в карету, Гидеон решил обратиться к Оскару Легворку и задать ему пару вопросов для прояснения ситуации, чему сам Легворк, конечно же, рад не был. — И куда мы направляемся, если не секрет? — Ожидал вашего вопроса, — криво усмехнувшись, ответил Оскар. — Его Светлость Дьюберри ожидает всех вас в герцогстве Редфилд. — Что? — удивился Август. — Почему именно герцогство? — Мы всего лишь исполняем приказ, — пожал плечами капитан, отвечая всë также небрежно. Нахмурившись, Гидеон потëр лоб. Задав ещë несколько вопросов, на том успокоился. Сидя напротив Августа и смотря через прутья решëтки, Гидеон был погружëн в глубокие и безрадостные раздумья. Во всей этой суматохе как-то забылось всë то, что он успел узнать о родном отце, отношения с которым и без того были натянутыми. Встреча с ним могла усугубить дело: мужчина боялся не сдержаться и высказать ему всë, что о нëм думает. Но, с другой стороны, некоторые вещи мог и прояснить, столкнувшись лицом к лицу с тем, кто его породил. Атанасий и Август тоже молчали, перекидываясь неоднозначными взглядами. Конечно, Гидеон их замечал, но игнорировал. Все они были обеспокоены произошедшими событиями, такие моменты спокойствия казались нереальными. Епископа и того вовсе укачало, разморило, и он уснул. Они окончательно расслабились. Но Редфилд никак не мог расслабиться. Дорога до герцогства должна была занять около часа: не так далеко они находились от столицы. Больше всего он переживал за Джуниора, которого, по какой-то причине, определили в третью карету с Титусом. Не нравилось ему это… Как и полагалось, меньше чем за час они добрались до столицы и скоро стояли у ворот в поместье Редфилд. Гидеон вышел из кареты с ощущением, словно вернулся домой спустя двадцать лет, отчего даже слëзы блеснули на глазах. Его встретила любимая Пегги, соскучившаяся по своему хозяину. Но, оглянувшись, мужчина заметил, что прибыли только два экипажа. Третьего не оказалось. — А где третья карета?.. — Ваша Светлость! Легворк и рыцари преклонились перед вышедшим к ним Лонгином Дьюберри, что осмотрел присутствующих с одобрением. Ему хватало того, что среди них оказался его сын, до остальных и дела не было. Отпустив орден, он пригласил всех внутрь. — Я рад, что вы все добрались живыми и невредимыми, — говорил мужчина по пути в поместье. — Но как же Джуниор и Титус? — не выдержал Ксан, волнуясь. — Не могла же их карета задержаться. Они ехали следом за нами. — Да, они не задержались. Их отвезут в другое место. Как раз им подходящее. Гидеона всего передëрнуло, ведь именно этого и боялся больше всего. Обогнав отца, он встал перед ним. — Вы отправили их в тюрьму для особо опасных преступников? Его слова всколыхнули остальных, и они замерли, смотря на Лонгина в ожидании. Герцог оставался невозмутимым, вполне ожидая такой реакции сына. — Тебя это удивляет, Гидеон? — Да! Ты ведь прекрасно знаешь, кто такой Джуниор!.. — Гидеон, — прервал Редфилда мужчина, одарив его холодным взглядом алых глаз. Юный герцог действительно замолк и стушевался. — Будь добр, не выясняй отношения на публике. Мы обо всëм поговорим наедине. Стиснув руки в кулаки, Деон отошëл в сторону, пропуская отца вперëд. Идти за ним он не спешил, всë ещë переполненный неоднозначными эмоциями. Остальным пришлось прошествовать мимо него, одаряя наследника сочувствующими взглядами. Скоро он направился следом за ними. Фойе поместья Редфилд выглядело не дурно, ничего лишнего. Мрачный и грубый стиль, не лишëнный вкуса. Портреты членов семьи, начиная от самого первого Редфилда и заканчивая Гидеоном, висели строгим рядом в порядке старшинства, в каждом присутствовала несравненная глубина характера, которую умело передали художники. Но вот отдельный портрет юного герцога казался лишëнным духа, того огня, которым обладали его предки. Словно бы такого человека давно не существовало, и его нарисовали грубо, по памяти. Одним словом, жуть. Август с интересом разглядывал интерьер, так как ему никогда не доводилось быть гостем в таком месте. Герцогство сильно отличалось от маркизата, находящегося близ моря, но ему нравилось, несмотря на мрачность обстановки. Дом как-никак принадлежал роду палачей Империи, чьим знаменем был сам Бог Крови. Морганы же предпочитали Богиню Вод Хав. — Матушка здесь? — спросил Гидеон, стараясь держать эмоции в узде, что вызвало одобрение со стороны отца. — К сожалению, — покачал головой Лонгин. — Она должна быть во дворце, у постели покойного брата, и лить слëзы вместе с его сыном. Стиснув зубы, Гидеон подавил очередное желание вцепиться в мужчину и высказать ему всë, что думает о нëм. Он и так в своë время потратил много времени на то, чтобы доказать что-то стене. И то, высказывай он свои мысли стене, добился бы больших результатов. — Попрошу гостей пройти в гостиную. Дворецкий проведëт вас. А тебя, Гидеон, попрошу остаться. Мы давно не виделись, и нам есть, что обсудить. Пожилой мужчина в форме дворецкого услужливо попросил кандидатов пройти за ним, указывая направление. Рейвен шëл в конце. Он посмотрел через плечо, встречаясь взглядами с Гидеоном, после чего отвернулся и продолжил идти за другими. Так будущий наследник герцогства Редфилд остался без поддержки. — Пойдëм, Гидеон, — Лонгин направился к лестнице. — Тебе-то не нужно показывать дорогу. Нахмурившись, Гидеон поднялся за отцом, держась на почтительном расстоянии. Скоро они оказались в кабинете герцога, и тогда начался их привычный разговор. — Обязательно было проявлять характер в присутствии посторонних? — Какого чëрта Джуниора отправили в тюрьму?! — Он — сын шпионки из Шамса, пускай и ныне покойной. Ты сам это прекрасно понимаешь. Никто никогда не допустит его восхождения на трон. К тому же сангинисты… — Он — законный наследник, и трон принадлежит ему по праву! В комнате наступила тишина. Лонгин обернулся на своего сына, будто видел его впервые за всю свою жизнь. То, что он сказал, заставило его удивиться, по меньшей мере. — Гидеон, — мужчина сел в кресло, массируя морщинистый лоб, — что за глупости ты говоришь? На данный момент только вы с Лоренсом являетесь кандидатами на престол. Теперь вы конкуренты и… — Я не стану императором. Я уже говорил об этом. Вздох. Лонгин поднял на сына уставший взгляд и усмехнулся. — Да, говорил… хочешь сказать, что уступаешь трон Акройду? Я не могу позволить тебе так поступить. — Нет, отец, — твëрдо произнëс Редфилд, смотря на отца исподлобья. — Он тоже не собирается становиться императором. Все мы, каждый из кандидатов, выбрал своим императором Джуниора Шоу-Игниса. — Ты не понимаешь, о чëм говоришь! — не выдержал уже герцог, встав. — Ты не можешь так легкомысленно разбрасываться столь громкими заявлениями! — Но я буду! И сделаю это, как можно громче! Потому что только Джу достоин трона. Никто из нас. Лонгин хотел возразить и собирался, но осëкся, так как его озарила внезапная мысль. Он видел огонь в глазах сына, слышал, с каким жаром он отстаивал право наследника Игниса на престол, и не мог не изумиться этому. Всë в его сыне говорило о страшной верности и сильной влюблëнности. Только не снова… — Гидеон, — снова вздохнув, герцог Дьюберри опустился обратно в кресло, словно постарев на десяток лет, — я ведь уже говорил тебе, что любовь для таких, как мы, — это непозволительная роскошь. Мы не имеем на неë права. К тому же, вы совершенно из разных миров… — Мне всë равно, отец, — Гидеон расслабился, его лицо разгладилось. — Я не позволю ему умереть. Я не позволю обойтись с ним также, как с его родителями. Потому что люблю. Ты ведь тоже когда-то любил, папа? Иначе не повторял бы эту идиотскую фразу день изо дня, словно утешая самого себя. Это жалко. Отец, мне жалко смотреть на вас. Несмотря ни на что, я был лучшего о вас мнения. Лонгин прикрыл глаза. — Иди к другим, Гидеон. Скоро вас допросят, так что вам следует ждать вердикта нынешних министров. Вы ничего не способны сделать в такой ситуации. — Посмотрим. Развернувшись, Гидеон покинул отцовский кабинет, хлопнув дверью. Это доставило Дьюберри новую головную боль. О Сангвис, будь милосердным к нему. Убереги то немногое, что ты имеешь. Ведь скоро он станет единственной твоей опорой.

***

Закрыв дверь и облокотившись на неë, Лоренс запрокинул голову и уставился в потолок. Это далось ему нелегко, но, выплакавшись у постелили отца, он почувствовал себя лучше. Вместе со слезами ушла и боль, которая очень давно стянулась внутри тугим комом. Джуниор был прав, что Лоренсу это важно. Наверное, он и не осознавал, насколько важно. Раньше таких душевных бесед с отцом у него никогда не было. Мы никогда тебя не забудем, папа… — Лоренс, — Акройд опустил голову и увидел перед собой красивую женщину, так похожую на его отца, — как ты? Эбигейл Редфилд — в первую очередь герцогиня, младшая сестра императора. Потом уже мать Гидеона. Лоренс всегда относился к тëтушке с большим уважением и ценил еë компанию. Она действительно была лучшей партией, любой состоявшийся мужчина мечтал о такой супруге, а вот сама Эбигейл словно бы ни о ком никогда и не мечтала. Как знал Лоренс со слов Гидеона, она предпочитала свободу от брака. В целом, в этом они сходились вместе со своим мужем. — Всë хорошо, фрау Редфилд… — Теперь можешь называть меня просто тëтей, — Эбигейл улыбнулась. — Скажи мне, Гидеон… — Он жив и здоров. Даже больше, — поспешил заверить еë Лоренс, понимая, что женщина боится вместе с братом потерять ещë и сына. Такого удара она не выдержала бы. Герцогиня снова улыбнулась и прикрыла глаза. — Хорошо. Я рада. Тебя ждëт граф Реган. Кивнув, Лоренс прошëл мимо тëти и направился дальше по коридору. В одном из кабинетов министров его ожидал Адонис Реган, министр обороны и его дядя. Мужчина сразу поднялся, как только племянник вошëл. Видя на его лице усталость и изнеможение, он вздохнул. — Дядя… — Лоренс позволил Адонису взять себя за лицо и посмотреть в глаза. Ему было сейчас тяжело. — Я был другом твоего отца, Альберта, ещë с юношеских лет. Он был благородным императором, и я уважал его больше, чем кого-либо. Теперь же, когда дело обернулось вот так… — граф выдержал паузу. Слова тоже давались ему с трудом. — Мне лишь остаëтся молить тебя о прощении… — Нет, не стоит… — Лоренс, я был бы рад, если бы ты согласился унаследовать трон своего отца. На лице Акройда отразилось замешательство. Он отпрянул, смотря дяде в глаза. — Я не могу этого сделать, — рыцарь выпрямился. — Потому что есть человек, служению которому я посвятил свою жизнь. — И… кто же этот человек, мальчик мой? — Джуниор Шоу-Игнис, потерянный принц Игнис и истинный наследник трона. Адониса словно удар поразил. Он отшатнулся и прикрыл рот, не готовый к подобным заявлениям. Поначалу ему казалось, что Лоренс если и откажется от права наследования, то в пользу Гидеона Редфилда. Но… — Мальчик мой, но он отправлен в тюрьму, — с виной в голосе произнëс Реган, осознавая, что происходит. — Гидеона Редфилда, Атанасия Зурлеаса, Августа Моргана, Ксана Аудупона и Рейвена Шварца должны были допросить на предмет произошедших в тысячелетнем лабиринте событий и их связей с сангинистами. Отелло Блэкмора, сангиниста, скоро признают виновным в убийстве императора и организации серии других инцидентов. А Мессию Рида уже вовсю обыскивают рыцари по обвинению в причастности к ответственной за произошедшие события террористической группировке. Титус Рам загадочным образом исчез из кареты, прежде чем они с Джуниором Шоу добрались до тюрьмы. Так что его сейчас также активно разыскивают рыцари ордена. — Джуниор?.. — Лоренс был ошеломлëн, но в следующую же секунду он вцепился в плечи графа, дрожа от ярости. — Что, чëрт возьми, вы сделали с Джуниором?! Отправили в тюрьму?! — Лоренс! — Адонис повысил голос и оттолкнул от себя обезумевшего племянника. Тем не менее, он был взволнован не меньше. Он успокоился и пригладил волосы. — Этот юноша, что невольно стал символом нынешнего восстания из-за своей крови, вероятно, уже не сможет покинуть тюрьму живым. И в следующий миг Лоренс остолбенел, а сердце его замерло на несколько секунд.