Чужая Судьба

Онемение прошло спустя короткое время, за которое Михаэль успел о чëм-то пообщаться с Лоренсом. Брат одарил меня привычным тëплым взглядом, но я отнëсся к нему холодно. Возможно, раньше кинулся бы к нему в объятия, плача от радости, но сейчас во мне не было и капли тех чувств, которые я пережил до того, как выбраться из одной тюрьмы и оказаться в новой. И меня волновал только один вопрос. — Что ты здесь делаешь? Улыбка сошла с лица Миши, он сильно озадачился, уловив моё настроение. — Нио, ты не рад меня видеть? — задал встречный вопрос Михаэль. — Я понимаю, что ты многое пережил… — Я хочу услышать объяснения, — оборвал его я, не теряя самообладания. — Желательно, все. — Я понимаю, что вам есть о чëм поговорить, — вмешался Титус, аккуратно переложив маркиза и надзирателя в сторону, — но нам пора идти. У нас не так много времени. Пришлось согласиться. Пока мы поднимались, я думал о том, с чего бы начать расспрос брата, но он решил сам обо всëм рассказать. — Я давно знал о твоëм происхождении. Лейле рассказала мне, когда мои родители умерли. Правда, произошло это скорее случайно, чем намеренно. Я тоже ничего не должен был знать. Также я знал и о том, куда на самом деле отправилась Лейле. Она взяла с меня обещание, что я позабочусь о тебе. Но тут пришли они, мне пришлось согласиться с их планом. Знал, конечно, что они не оставят меня в покое и за укрывательство потерянного принца бросят сюда. В целом, так и произошло. — Тогда почему пошëл на это? Почему не рассказал мне? Миша отвëл взгляд. — Не мог, — выдохнул он. — У меня не было выбора, да и тебе рассказать не мог, потому что обещал твоей матери. Она хотела, чтобы ты был в том месте и всë узнал в тех же условиях, в которых были те, кто отнял у вас всë. Это просто была идеальная возможность. Хотя и сомневался, что это того стоит. Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. С этими словами Михаэль отвернул голову, и я смягчился. Наверное, злиться на человека, который был мне старшим братом на протяжении стольких лет, банально не получалось. Да и вредничать сейчас было ни к чему, поэтому я отпустил ситуацию и прижался к боку мужчины, идя с ним в ногу. Он облегчëнно выдохнул и приобнял меня, явно обрадовавшись тому, что всë относительно наладилось. Первое время нас сопровождала тишина. Титус и Лоренс всë ещë находились в напряжении, готовые в любой момент отразить удар. Я чувствовал, что опасность миновала, но лучше было не ослаблять бдительности. К тому же, Миша тоже не расслаблялся, несмотря на его вид. Он никогда не терял своего спокойствия, даже в таких случаях. Железные нервы, не иначе. — Что нас ждëт там? — спросил я, не выдержав гнетущего безмолвия. Посмотрев в мою сторону, Лоренс стал мрачнее и бледнее. — Самое настоящее театральное представление, которое не забудет никто. Именно таков был его ответ.

***

— Что всë это значит? — Собрать тайный совет лордов, когда мы ещë даже проститься с почившим императором не успели. — Прошу вас, успокойтесь. В зале совета было неспокойно: министры шумно обсуждали произошедшие события, в то время как их будущие «замены» стояли у стены и молчали, не смея подать голос без разрешения. Пока что. Посреди комнаты стоял длинный стол, по правую сторону которого сидели Искариот Мор, Хильда Чемберлен и Юлий Эрей, по левую — Адонис Реган, Мелвин Бирч и Лонгин Дьюберри. — Я попросил всех вас собраться сегодня здесь, — Адонис окинул коллег безучастным взглядом, — именно в связи с убийством Его Величества императора. В адрес одного из нас выдвинуто обвинение в государственной измене. С учëтом серьëзности обвинения, я посчитал необходимым расследовать этот вопрос как можно более оперативным способом. Я ведь нигде не ошибся, господин истец за дверью? Все взгляды тут же устремились на массивные и величественные двери, которые были открыты Гидеоном Редфилдом и Лоренсом Акройдом. На лицах министров отразился шок. — Да. Всë именно так, как вы и сказали. В комнату лëгким шагом с неизменной улыбкой вошëл молодой юноша, приподняв шляпу в приветственном жесте. — Пришло время детективу Мессии Риду, — сказал он в своей отработанной манере, — раскрыть для вас тьму этой страны! Под громогласное молчание присутствующих на одну из открытых дверей облокотился Титус, скрестив руки и довольно улыбнувшись. Его появления ждали меньше всего. Тут же министры подняли шум. — Было бы куда справедливее представиться своим настоящим именем, — флегматично изрëк граф и министр иностранных дел Юлий Эрей, поглаживая свою бородку, а Титус закатил глаза, — «Амадеус Флокхарт». — Бог мой! — нервно воскликнул виконт и министр образования Мелвин Бирч, на что тут же отреагировал Атанасий, невольно склонив голову. — Разве он не тот самый беглец, которого по всей стране разыскивает орден рыцарей?! — Тише, Мелвин… — осадил его граф и министр обороны Адонис Реган. — Я уже знал о его личности, когда приглашал войти. Заинтересованная в этом деле сторона очень просила его высказаться. — Как бы там ни было, — заговорила маркиза и министр культуры Хильда Чемберлен, — для тебя, члена террористической группировки, что убила императора, было крайне смело лично предстать перед нами. — Ты ведь осознаëшь, — мрачно и холодно изрëк герцог и министр права Лонгин Дьюберри, направив на Амадеуса тяжëлый взгляд. Заметив то, Гидеон нахмурился, — каковы будут последствия, не так ли? Амадеус самодовольно усмехнулся, словно контролировал ситуацию со всех сторон, хотя всего лишь выступал одной из немногих фигур на доске. Но свою роль он отыграет безупречно. — Разумеется… — улыбка ослабла, взгляд стал твëрже. — Я пришëл сюда с чëтким осознанием того, что после этого разговора неизбежно попаду за решëтку, однако я не имею ничего против такого исхода, если это позволит мне вывести убийцу императора на чистую воду! Стоя за плечом Мессии, Титус погрузился в глубокую задумчивость после этих слов. Он нашëл его чëрти знает где и первым делом ударил, так как злился и намеревался отомстить. Но отрицать не мог: ублюдок-детектив стал для вора товарищем и, возможно, другом. По крайней мере, желания убить выскочку студента больше не было. А это уже настоящий прогресс. Поэтому сердце внутри сжималось от осознания того, что этого придурка могут посадить в тюрьму или, того хуже, казнить. Хотелось верить, что Джуниор не допустит подобного исхода. Остальные кандидаты волновались не меньше. Больше всего выпало на честь Гидеона, так как виной тому служил его родной отец. Несмотря на все обиды и разногласия, юный герцог не сумел отрицать своей привязанности к этому мужчине. Тот был с ним столько лет вместе, воспитывал и растил, а мог и вышвырнуть его за ненадобностью. Лонгин оберегал сына и действительно намеревался выбить ему лучшее место. Разве ж мог человек безразличный желать своему чаду счастья и делать для него даже такие ужасные вещи? На этот вопрос Гидеон пытался ответить уже столько лет, но боялся признаться себе в том, что не переживëт. Смерть отца станет для него таким же ударом, как и смерть дедушки. Что же заставило тебя, папа, стать таким человеком? — Прости… — одними губами прошептал Редфилд, чтобы никто не услышал и не увидел. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, но не на отца. Ни в коем случае. Всë ещë страшно и больно. — Сейчас у меня в руках находится кое-какой документ, — продолжил Амадеус, внезапно ощутив страшную тревогу. Всë-таки и он не мог оставаться равнодушным, даже если очень хотел. — Он зашифрован, так что ни одному обычному человеку не удалось бы его прочесть. Лорды-феодалы присмотрелись к документу, не очень понимая, к чему это всë. — Кажется, мне уже доводилось видеть нечто похожее несколько раз, — спокойно заметил Мелвин, посмотрев на коллег. — Это шифр, который используют сангинисты, — отметила Хильда. — Эти ребусы доставили нам немало проблем, — кивнул Юлий, оставаясь невозмутимым до самого конца. — Даже если засланным нами шпионам удавалось раздобыть один из ключей, — впервые заговорил за долгое время Искариот, поймав насмешливый взгляд Рама, — это не особо-то облегчало нам задачу. — Если вам нужны ключи, — произнëс Рейвен, забрав сундучок с ключами из трясущихся рук Августа, — то они все здесь. Доктор протянул их детективу, который взял один и показал министрам. — У всех высокопоставленных чиновников организации есть в общей сложности тридцать вот таких вот ключей. С их помощью мне удалось расшифровать этот документ. Им оказалась инструкция шпиону по имени Отелло от «определëнного лица». В ней сказано: «Убей потомка императора Игнис в тысячелетнем лабиринте и уничтожь все существующие записи о нëм. Предводитель сангинистов Лонгин Дьюберри». Зал взорвался криками лордов, одни граф Эрей и герцог Дьюберри оставались спокойными. Юлий уже всë знал, а Лонгин не видел смысла реагировать на столь дерзкое (пускай и верное) заявление. Вместо этого мужчина исподлобья посмотрел на своего сына и всë понял, получив в ответ жëсткий взгляд, в котором было столько разочарования, сколько сам Лонгин никогда не испытывал. Министры стали наперебой обсуждать сложившуюся ситуацию и обвинять Флокхарта в лживых показаниях. Тогда герцог издал тяжëлый вздох. — Это правда, что я являюсь лордом Иска, где по слухам и располагается штаб сангинистов, так что не удивлëн, услышав подозрения в свой адрес. Более того, мы с почившим императором Альбертом были политическими оппонентами. Однако, сами подумайте, будучи самым очевидным подозреваемым, оставил бы я подобную записку, что способна упрочить направленные на меня подозрения? Я уже и не говорю о том, что один или два подобных документа вполне можно подделать. — Что ж, не могу не согласиться, — маркиза Чемберлен поддержала герцога весьма неуверенно, посматривая на коллег. — Нельзя делать выводы, опираясь на одну-единственную бумагу… — граф Эрей бросил на кандидатов очень красноречивый взгляд. Ваши доводы должны быть убедительнее. Рискуйте. Его сигнал считали правильно. — Вообще-то, это далеко не единственное доказательство, которое мне удалось найти, — сказал Амадеус. — В общей сложности, — подхватил Гидеон, как только настал его выход, — в нашем распоряжении находятся около трёх сотен подобных документов. — Гидеон, — Лонгин нахмурился. — Среди них есть и парочка любопытных, например, как этот. — Гидеон. — Это план по строительству дамб на одном из имперских озëр. — Точно! — воскликнул граф Реган, прозрев. — Это ведь именно Лонгин предложил императору построить дамбу на озере Киррилос, где и расположен Тысячелетий лабиринт. Я запомнил это, так как в тот раз он предоставил монарху до мелочей проработанный проект сооружения. — А это значит, что герцог Дьюберри уже давно планировал затопить замок, — завершил Лоренс, стараясь держать себя в руках. В основном, ради Гидеона. Август сдерживаться не стал и высказался по этому поводу, но его тут же осадил отец. Искариот был хмур и бледен, но не мог позволить сыну уронить честь их семьи. Не сейчас, когда в этом зале решалась судьба каждого, кто в нëм присутствовал. — А вот этот документ датируется десятью годами ранее, — продолжил Мессия, показывая новый документ. — В нëм указана основная причина убийства императора. — Достаточно существенная, чтобы предать?! — Всему виной оказался вамикурас, цветок, обладающий сильным наркотическим эффектом. На протяжении многих поколений именно его продажа была основным источником дохода такого бедного региона, как Иска Ринам. Однако император Альберт запретил выращивание и распространение вамикураса. В этом и заключается истинный мотив убийства. Лорд Дьюберри самолично подтвердил сей факт в этом документе! Амадеус указал на Лонгина, окончательно обвиняя его в содеянном, но в этот раз герцог не стал терпеть подобного отношения к себе. Подскочив со своего места, он ударил по столу и стиснул челюсть. Все перепугались не на шутку. — Довольно лжи! — вскричал мужчина. — Мы уже достаточно выслушали от члена террористической группировки, судьба которого — гнить в тюрьме. Жалкий щенок совсем позабыл о своëм месте и возомнил из себя породистую собаку, а на деле всего лишь дворняга, как и его родители!.. — Значит, себя ты тоже приписываешь к дворнягам, отец? Спокойный и удивительно тихий вопрос Гидеона поставил всех в тупик, особенно Лонгина и Амадеуса. Герцог похолодел изнутри и широко распахнул глаза, словно не узнавая родного сына. И только сейчас к нему пришло осознание того, что этот самый родной сын находился на стороне людей, смело обвиняющих Его Светлость герцога и палача Империи Игнис во всех смертных грехах. Его сын, наследник титула, его плоть и кровь. Пошëл против него. Своего отца. Того, кто его породил. Это был удар в самое сердце. Отцовское сердце. Ведь нет для родителя наказания хуже, чем отречение от него собственного ребëнка. Лорды-феодалы были поражены не меньше, не веря тому, что отпрыск Дьюберри нашëл в себе смелость на самом деле противостоять отцу и обнажить клыки. Ручной пудель, когда-то отбившийся от рук, превратился в волка, готового разорвать на мелкие куски любого, кто встанет у него на пути. Под ошеломлëнные взгляды присутствующих Гидеон встал рядом с Амадеусом и положил руку ему на плечо. — Я имею право сделать ещë одно смелое заявление: мой отец, герцог Лонгин Дьюберри, муж сестры почившего императора, однажды изменил своей жене, герцогине, с простолюдинкой, и в результате этой связи родился Амадеус Флокхарт. Сын Марии Флокхарт и племянник Эллиса Флокхарта. Но, возможно, вы его знали под именем «Чарльз Рид». Известный тогда детектив и погибший в лабиринте кандидат. — А ведь… — виконт Бирч затрясся, смотря на Флокхарта со страхом и ужасом, словно перед ним возник призрачный образ Чарльза. — Точно, — едва вымолвила маркиза Чемберлен, прикрыв рот рукой. До этого министры будто и не видели сходств с одним из бывших кандидатов, который однажды умер. На их глазах. Но после слов юного герцога они прозрели и вспомнили абсолютно всë, что хотели забыть. Лонгин пошатнулся, покрылся липким холодным потом и стал белее мрамора. Сердце замедлило своë биение, грозясь вот-вот остановиться навсегда. — Амадеус Флокхарт, господа министры, — а Редфилд не прекращал, всë давил и давил, — незаконнорожденный сын моего отца. И мой младший брат, которого я признаю. Мессия не поверил в услышанное. В ушах раздался белый шум, перекрывший любые звуки. Только что он вкушал свой триумф, победу над главным злодеем, а теперь вынужден был вспомнить, кем являлся всë это время. Незаконнорожденный. Бастард. Выродок. Ублюдок. Ошибка. Страх накрыл с головой, и, чтобы не сойти с ума, Деус вцепился в руку Деона, тяжело дыша. Молчание затянулось. — Гидеон Редфилд! Все перевели взгляды на герцога, чьë лицо почти слилось с волосами. Смотреть на это было жалко. — Как посмел ты пойти против своего отца! Я дал тебе всë и даже больше, а ты!.. — Как жаль, что среди всего того, что ты мне дал, не оказалось самого важного для ребëнка, искренне любящего своих родителей. Папа. Дьюберри замер, замолчал. Рот открылся, глаза выпучились. Что-то внутри него надломилось, когда Гидеон… нет. Его сын, его копия, с грустным взглядом так по-детски невинно произнëс «папа». Ведь первым словом его мальчика было именно «папа». «Папуля, я люблю тебя», — однажды со светлой улыбкой произнëс кудрявый мальчик с большими красными глазками. Совсем как у его папули. Колени подогнулись, на плечи упал тяжëлый груз, и Лонгин осел на пол, обессиленный и поражëнный. Это стало самым настоящим концом. — Боги, — прошептал он и возвëл очи к небу. — Он прав. Во всëм прав. Я — убийца! Но хуже всего то, что я — ужасный отец! Я виноват не перед Империей. Я виноват перед своими детьми. Всë, что они сказали, сущая правда! Весь зал ахнул и затих. Поднявшись со своего места, Юлий Эрей обошëл Лонгина Дьюберри и встал за его спиной. Это была поистине пугающая картина. — Империя поистине ужасна, — покачал головой мужчина, выражая крайнюю степень неодобрения. — Отношение имперцев к семье — это позор. Но я не намереваюсь читать вам законы морали. Я здесь исключительно ради того, чтобы наконец-то раскрыть истину. Приведите истинного наследника трона! В зал вошëл незнакомый многим молодой человек, ведущий за собой невероятно красивого шамца. Его привели в центре, являя министрам. — Теперь я могу рассказать то, как на самом деле обстояло дело. И граф Эрей пустился в долгий рассказ об императоре и императрице, о злодеяниях Вальтера Редфилда и судьбе потерянного принца. Джуниор чувствовал себя неловко под тяжëлыми взглядами министров, но держался. Он знал, что рядом его друзья. Его семья. Больше он ничего не боялся. — Стоило с самого начала понять, что с тобой что-то не так, — фыркнула Хильда. Юлий проигнорировал еë и положил руку на плечо Лонгина. — Что скажете? — Что готов понести наказание за свои злодеяния… и признаю Джуниора Шоу-Игниса императором. — Это немыслимо! — Искариот Мор встал. — Он сын шпионки из Шамса и!.. — И наш будущий император, — оборвал его Гидеон, тут же встав рядом с Джуниором и приобняв его за плечо. Михаэль на это прищурился, но промолчал. Потом. Всë потом. Остальные кандидаты обступили их, молчаливо выражая свою позицию. Спорить было бессмысленно. Оставалось только смириться.

***

Наступил долгожданный день коронации нового императора. Народ был взволнован и потрясëн новостями о личности их будущего монарха. Намечалось масштабное мероприятие. Джуниор стоял перед троном в белых одеяниях, волнуясь пуще обычного. Впервые он выглядел так роскошно: волосы уложили в невероятно красивую причëску, одежду сшили на заказ и украсили драгоценными камнями, которые переливались на свету, как звёзды в ночном небе. Он чувствовал, как на него смотрят тысячи глаз, полных ожидания и надежды. Где-то в толпе Джуниор увидел бывших министров, Юлия Эрея и Михаэля. Присутствие брата значительно успокоило его. Первым из новых лордов-феодалов к Джуниору вышел Гидеон Редфилд, нынешний министр права и Иска Ринам. После того, как Лонгина Дьюберри посадили в тюрьму, Гидеон принял титул герцога, а потому Джуниор посчитал верным определить ему бывшую должность и регион его отца. К тому же, однажды сам Редфилд просил его об этом. Остановившись напротив, всего в паре шагах, Гидеон тепло улыбнулся, получив в ответ такую же улыбку. — Джуниор. — Гидеон, — Шоу-Игнис выдохнул. — Я хочу сбежать. — Понимаю, но тебе стоит держаться, — Редфилд усмехнулся. — Мы с тобой. Поэтому сим признаю тебя императором этой страны. Приблизившись и положив руки на плечи Джу, Деон мягко коснулся губами его лба, тем самым признавая как правителя Империи. И как бы не хотелось продлить этот момент, им следовало уважать время других. Они ещë успеют побыть наедине. Следующим вышел Август Морган, нынешний маркиз, министр финансов и Люмена. Без платья и парика его было практически не узнать, и Джуниор чуть не рассмеялся, увидев, как его уложили. Август недовольно на это фыркнул. — На себя бы посмотрел, императрица. — Ох, Август, ни какого уважения… Морган быстро сказал свои слова и поцеловал Шоу в щëку, тут же уйдя прочь. По всей видимости, сгорел со стыда. Ох, а это только начало… Церемония продолжалась. Следом за Августом был Ксан Аудупон, маркиз, министр культуры и Окт Ноте. За ним Рейвен Шварц, граф, министр здравоохранения и также Иска Ринам. После следовал Атанасий Зурлеас, граф, министр образования и Люмена, соответственно. Завершал их процессию Титус Рам, также получивший титул графа и министра иностранных дел и Парве Ноте, как и его девушка. Граф Эрей настоял на этом, а Джуниор не стал возражать. Наконец появился Амадеус Флокхарт. Герцог. Премьер-министр Солема. Держался он крайне достойно, но, дойдя до императора и встав на одно колено, чтобы поцеловать его руку, показал истинные эмоции. — Не рад выйти из тюрьмы? — усмехнулся Джуниор, щурясь. — Титус с радостью принял свою амнистию, а вот ты до последнего отказывался выходить. — Признаю Джуниора Шоу Его Величеством императором, — проигнорировал его слова Амадеус, но не тут-то было. — Мессия. — Молю, позволь мне вернуться в тюрьму. — Ну уж нет, — Джуниор вздохнул. — Считай это своим наказанием за все грехи. И за мои мучения в лабиринте. — Но… — Амадеус Флокхарт, полагаюсь на твою мудрость и твою верность мне. Осознав всю боль, Флокхарт поднялся и ушëл. Наверное, плакать и жаловаться другим о несправедливости судьбы. На этом церемония, конечно, не закончилась. Джуниор думал, что умрëт, продлись она ещë дольше, но вскоре всë завершилось, и он был свободен. Собираясь побыть наедине и вдали от шумного празднества, Джуниор направился в имперские сады. Ему всë ещë было непривычно в шкуре императора, но постепенно это становилось всë проще принять. Через какое-то время всë усвоиться. Джуниор удивился, встретившись с Лоренсом. Он стоял у розовых кустов, погружëнный в глубокую задумчивость. — Лоренс, — позвал император рыцаря, и тот отмер, обратив на него внимание, — почему ты не явился на церемонию назначения? — Потому что семь предыдущих лордов уже отошли от дел, — ответил Акройд, повернувшись к Игнису. — С моей родословной мне там было делать нечего. Однако теперь, когда ты стал императором, я могу наконец-то… — упал на одно колено. — Стать истинным рыцарем! Джуниор одарил Лоренса светлой улыбкой и принял протянутый меч. — Лоренс Акройд, отныне ты маркиз и министр обороны и Гулада. Нарекаю тебя главнокомандующим ордена Белого Феникса. Завершив этот ритуал, оба рассмеялись. Лоренс встал с колен, и они направились на выход из сада, где их уже ожидали остальные. Так и завершилась историю Тысячелетнего Лабиринта Богов. Но не императора и его лордов-феодалов, которым ещë предстоит пройти немало испытаний, чтобы отвоевать себе право быть теми, кем они стали. И решать будут Боги.