The drawings on your hands

       Томас смотрел на быстро сменяющиеся пейзажи за окном, пока Джеймс ехал к аэропорту как можно быстрее.        Они оба боялись того, что опоздают и самолёт улетит.        Джеймс боялся потерять семью, которую уже потерял однажды из-за слухов, а Том боялся потерять друга, не понимая, что тем самым делает ему больно.        Торд наблюдал точно такие же пейзажи, сжимаясь от боли на заднем сидении.        Говорят, от признания обычно легче, но Ларссон теперь понимает, что это вовсе не так.        Омерзительное чувство. — Неужели меня никто не сможет полюбить... — тихо бормочет мальчишка.        Женщина переводит взгляд на зеркало заднего сидения и тяжело выдыхает, поджимая свои губы.        Всё не должно было быть так, верно? Это не то, что хотела она для своего сына.        Приезд в аэропорт и разгрузка вещей.        Было ощущение, что это может длиться бесконечно; до регистрации оставался час, приехать так рано явно было ошибкой. Зато это предоставляло возможность обдумать все и вся, потому что даже уверенный в поездке Торд сейчас не знал, чего хочет.        Уставший взгляд серых глаз пронзал автомат с перекусами, из которого падала какая-то пачка с шоколадом. Надо было хоть как-то отвлечься. Правда, прогулка по залу ожидания, во время которой Ларссон нервно разламывал плитку на кусочки, только усугубляла ситуацию.        Он был один на один со своими мыслями.        «Может, не стоило так импульсивно все бросать? Может, еще есть шанс наладить все с Томом? С другой стороны, у нас не было никаких отношений, чтобы их налаживать,» — сам того не заметив, парень намотал уже дюжину, а то и больше, кругов. Тиара молча смотрела на эту прогулку сына, не понимая, что происходит в его голове.        Торд и сам не знал. Он мог так пройти еще сотню кругов по почти пустому залу, если бы не объявили о начале регистрации. Стоило бы решить все здесь и сейчас. — Черт! Регистрация на рейс начинается. Мы можем не успеть, — Джеймс и Том тем временем только прибыли в аэропорт. — Она обычно длится несколько часов... Но все равно стоит поторопиться, — Риджуэлл старался успокоиться, проходя в здание. Получалось так себе. «А вдруг они уже ушли? Где они сейчас? Стоят в очереди? Прошли к стойке паспортного контроля?» — мысли носились в голове черноглазого со скоростью света.        Разделившись, Ларссон-старший и Риджуэлл-младший пошли в разные стороны. Один в зале ожидания высматривал старые-добрые-любимые растрепанные волосы Торда, другой направился к стойкам регистрации, высматривая нужный рейс.        Том хотел заговорить с Тиарой, которая ждала сына, но та не знала, что сказать парню. Уедет он, останется? Ох, если бы кто-то это знал.        Торд же старался успокоиться в туалете, умывшись за пять минут несчитанное количество раз. Было так сложно прийти в себя и выйти из небольшой комнатушки в люди, мол, "смотрите! Я Торд Ларссон, я улетаю в Норвегию через несколько часов, и я совершенно не знаю, что делаю со своей жизнью!". Но тут на руке проявилось "я бы не хотел, чтобы он улетал". Парень молча смотрел на надпись.        Это были слова Тома, который разговаривал с Джеймсом и Тиарой. Он был совершенно искренен, и, кажется, понравился родителям лишь больше.        Ларссон вышел из уборной и выдохнул, потирая заплаканные глаза. — М-Мама, нам пора, — Торд схватил мать за руку и потянул за собой, да вот только... — Нет, Ларссон, пожалуйста, нет! — Том всхлипнул, рвано выдохнув. — Останься со мной...