Розовая тень

…я опустошён: ни лёгких, ни сердца. Скажи же мне, почему, чёрт возьми, я чувствую себя таким пустым? chase atlantic — empty

      Красная таблетка помогает ей выговориться, голубая помогает успокоиться, зелёная вообще никак не помогает. Мерсия с шестнадцати сидит на наркотиках, считая их лёгкими: всяко безопаснее героина в вену или красного льда.       Этот многолюдный и богомерзкий город выжигает жалкие остатки желания остаться здесь. Мерсии кажется, что большинство, — даже безликие прохожие — настроены против неё. Из-за веществ многое — разбитое зеркало из разноцветных кристаллов, поэтому реальность для неё совсем не реальность. Будничная рутина состоит из дневной продажи таблеток, вечерней закладки и ночного потребления, только теперь девушке негде травиться наркотиками и спать: в старой квартире в спальном районе на данный момент обитает старший брат, который не должен знать, что его бестолковая сестрёнка числится в списке наркодилеров Детройта.       Одна клиентка Мерсии — зажиточная женщина с татуировками на пальцах — вместо денег за порошок протягивает абонемент на тридцать полных ночей в клуб «Эдем», говоря, что заплатит чуть позже. И она выполняет своё обещание, а у Мерсии остаётся розовая бумажка с изображёнными на ней секс-андроидами. Чтобы не тратить средства на мотель, девушка направляется в бордель, но не с целью позабавиться: ей нужно пристанище, где можно будет отлежаться во время отхождения от эффекта наркотиков.       Лицемерное место; Мерсия смеётся над тем, что имея такое божественное название, клуб — рассадник человеческих грехов. И похоть — желание секса, и алчность — желание заработать, и гордыня — желание властвовать. Всё типично людское, неудивительное.       Когда девушка протягивает абонемент человеку-работнику, то тот подозрительно на неё косится: у такой голодранки в ядовито-розовых колготках в сетку не может быть столько денег на тридцать приёмов с двенадцати ночи до восьми утра. — В чём дело? — острыми длинными ногтями стучит по стойке. — Он настоящий. — Да-да, я вижу, — торопливо отвечает парень. — Вам модель мужскую или женскую?       Мерсия отвлекается на сообщение в телефоне, не отвечая на заданный вопрос. — Мужскую или… — переспрашивает администратор, слегка наклоняясь вперёд.       «Брат достал уже. Напишу ему, что у Ясмины», — девушка мечтает о скорейшем уезде своего члена семьи. — Ага, — отвечает Мерсия, закидывая телефон в сумку. — Вы можете выбрать из каталога любого андроида, — работник кладёт перед гостьей планшет с секс-куклами.       «Твою мать, надо было женщину брать. Мужчина же лезть не будет? Хотя… у них же нет воли…», — Мерсия бездумно тыкает пальцем на первого попавшегося андроида, даже не смотря на его внешность.       Вскоре администратор провожает девушку до комнаты, где её уже ожидает светловолосый, так похожий на человека, робот. Оставаясь в просторной комнате наедине, андроид первый приветствует Мерсию. — Доброй ночи, — голос медоточивый, безжизненный. — Что я могу сделать для Вас? Как мне обращаться? — Ничего не нужно, — она бросает мешковатую сумку на кровать, следом садясь на неё и снимая остроносые сапоги. — Простите, — андроид стоит на месте, не совсем понимая: он ведь обязан предоставить услугу. — Что я могу сделать для Вас? — Я же сказала, что ничего не нужно, — повторяет девушка, — Но зовут меня Мерсия, а тебя? И давай без формальностей. — Мою модель зовут Саймоном. — Так вот, Саймон, послушай. Никакого секса не будет, ничего не будет. Я побуду здесь до восьми утра, а потом уйду, хорошо? — она замечает, как диод робота мигает жёлтым.       Саймон анализирует, сталкиваясь с системной ошибкой. — Тогда что же мне делать? — Что хочешь.       Его система не распознаёт фразу «что хочешь», не понимает смысл услышанного — Саймон продолжает стоять на месте, не совершая ни одного движения. Пристально наблюдает за своей клиенткой, пытаясь прочесть, сканировать её, но девушка, как и многие люди, обычная и непостоянная. И слишком яркая, кислотная; прямые волосы ниже лопаток окрашены в неоново-голубой, на нижней губе пирсинг-серёжка, сидит на кровати и болтает ногами, ковыряясь в сумке. Короткая юбка в клетку задрана, бёдра обнажены, но, кажется, её мало что сейчас волнует. Находя пакетик с красными таблетками, Мерсия открывает его и достаёт одну. — Будет нашим секретом, — крутит в пальцах наркотик, демонстрируя свою ловкость. — Хорошо, Саймон? — Конечно.       Девушка кладёт таблетку на язык, долго смотря на андроида. — Так и будешь стоять? Мне как-то не по себе. — Почему же? — он и в самом деле понятия не имеет, что нужно сделать, как стоит вести себя, если его основная цель — оказывать сексуальные услуги — сейчас целью и не является. — Можешь сесть, лечь, рассказать что-то, — Мерсия общается с ним, будто с человеком. — Времени полно. Может быть, конечно, я вырублюсь, ты уж не обижайся.       Она посмеивается, и этот задорный смех принуждает Саймона зациклиться на повторяющейся строчке в его искусственной голове:

Хочешь. Расскажи. Не обижайся.

      Но как он может «хотеть», если его действиями управляют люди; как может «рассказать что-то», если дни однотипны; как может «обижаться», если он — механизм. Саймон подходит ближе и садится на кровать рядом с девушкой, изучая нетипичную посетительницу. Тогда почему она здесь, почему разговаривает с ним, а не приступает сразу к сексу, не приказывает, не подчиняет, как прошлые клиенты. Перед ним — зависимая, держащая при себе экстази, явно заблудившаяся и перепутавшая клуб с притоном. — Ладно, — она вываливает содержимое сумки на постель. — Поищу ещё зелёную, так проще. Охереть какой беспорядок.       Выпадает всякий хлам: смятые бумажки, пачка сигарет, спутанные наушники и ключи с брелками в виде пальм. Ручки, пластины жвачки, потрёпанная тетрадь, на которую когда-то вылили жидкость, — Саймон упорно всматривается в каждый предмет. Его взгляд останавливается на причудливом браслете; Мерсия замечает это. — Нравится? — девушка берёт его в руки, далее протягивая андроиду. — Забирай. — Крупные шары чёрного оникса… и эти агаты, как… — Саймон не может подобрать подходящее слово, замолкает, смотря на блестящие камни. — Шампанское? — дополняет девушка, — Игристое светлое. — Наверно, — продолжая смотреть на украшение, андроид не принимает его. — Камни натуральные. Стоят дорого, но ты собираешься отдать его мне, Мерсия? — Почему нет? Мне он ни к чему, а тебе, вижу, понравился. — Нет, в смысле, да… — диод вновь мигает жёлтым. — Я не могу принять. Ты его купила себе или кто-то тебе это подарил. И… отдавать такое андроиду…       Жёлтый меняется на предупреждающий красный: Саймон ещё раз сталкивается с системной ошибкой. — Эй, всё в порядке, — Мерсия берёт его за руку, попутно отдавая камни на плотной верёвочке. — Я правда хочу избавиться от этого, забирай.       Мерсия бесхитростна, благожелательна и коммуникабельна. Но только тогда, когда маленькая таблетка тает на языке, зрачки расширены, тело немеет. Саймон сжимает в пальцах браслет, и её переливчатое хихиканье фиксируется в его оперативной памяти.       Девушка говорит часами о вещах, которых андроид не знает: он обладает стандартной информацией, но что-то человеческо-рутинное для него в новинку. Узнаёт о том, что в магазине на остановке Кампус-Мартиус несправедливо завышенные цены на продукты, что сапоги промокают на улицах дождливого Детройта, и что тёмная ночь ей намного роднее, чем солнечные дни.       И вскоре девушка засыпает, чтобы потом проснуться и оставить Саймона одного.       Брат Мерсии ещё четыре дня планирует оставаться у сестры, поэтому через сутки девушка возвращается в клуб и на вопрос сотрудника о том, кого ей хочется на этот раз, она уверенно отвечает: «Саймона». И когда девушка проходит в ту же комнату, андроид выглядит так, словно ждал её. — Ты снова пришла. — У меня абонемент, — он подмечает её понурое настроение: без наркотиков во рту Мерсия не такая общительная. — У нас не было никаких проблем, поэтому могу ли я все оставшиеся приёмы проводить с тобой? — «Со мной»?       Обнаружена системная ошибка. — Ты не против? — сбрасывает с себя верхнюю одежду, а следом обувь на толстой рифлёной подошве.       Обнаружена системная ошибка. — Как я могу быть «против»?       Мерсия неопределённо пожимает плечами, с грохотом падая на кровать. Поднимает руку вверх, указывая пальцем на зеркальный потолок, и подзывает андроида к себе. — Смотри, это так пугает, — обращается к нему, — Ложись рядом, покажу.       Саймон повинуется и вскоре оказывается на постели с девушкой. Он точно знает, что после фразы «ложись рядом» последует секс, из-за чего подготавливает свою систему к этому. — Там можно увидеть себя — никогда этого не понимала. Как будто запоминает каждое движение, каждую эмоцию — жутко, в общем, — она очерчивает в воздухе их силуэты, отражённые на потолке. — Да и зеркала, в принципе, тоже странное явление. Всё очень и очень странно, Саймон.       Поворачивает голову, видя, как он неотрывно смотрит на неё; как на что-то диковинное и изменчивое. — Я тоже не могу смотреть наверх. Люди приходят, и что-то… непонятное вредит моей системе. Порой мысль, если я имею право называть это так, заставляет меня думать — опять же, если я имею право называть это так… что меня используют, — его диод меняет голубой цвет на жёлтый. — И даже сейчас, мы лежим тут вдвоём… — Мы лежим тут вдвоём, — приподнимаясь, опирается на локти. — И будем лежать. Я покажу тебе смешные видео.       Достаёт из кармана протёртых рваных джинсов телефон, включает его и в самом деле показывает видеоролики то с животными, то с пьяными людьми, то нечто совсем неясное, и Саймон улыбается. Не потому что он понимает этот юмор, не потому что щенки и обезьяны милые, а потому что его ночь впервые проходит не так, как обычно. — О, здесь есть пожарная лестница, — она тянет экстази в рот и подходит к окну, чтобы открыть его. — Чего не сбежишь?       Провокационный вопрос, на который Саймон не может найти подходящий ответ. — Я не девиант, был создан с особой целью… — он приближается к девушке, а затем садится на корточки, чтобы достать спрятанную вещь из-под тумбы. — Мерсия, я хотел сказать, что мне не удалось сберечь браслет. Один мужчина порвал его, и я нашёл только это. Может, где-то здесь есть ещё…       Он показывает девушке один переливающийся камень. — Прости. — Ничего страшного, но ты… — она ощущает щемящее томительное чувство внутри, — сохранил его? Почему? — Потому что это было твоим.       После собственных слов Саймон загоняет себя в бесконечные способы устранить возникающие технические проблемы, однако не справляется. — Красный и мигает, — Мерсия напряжена. — Всё в норме? — Не знаю, — он отворачивается и выглядит взвинченным, будто самый настоящий человек.       Принудительная перезагрузка.       Это не помогает — ничего не помогает. Мерсия продолжает приходить даже после уезда брата, и девушка истрачивает почти весь абонемент: остаётся три посещения. Она снова идёт к Саймону, и администратор сообщает, что у него сейчас клиент. Девушка испытывает беспричинную злость. Но причина всё-таки есть — Мерсия привязывается к андроиду. К неживому прототипу человека, который не имеет эмоций, не умеет искренне сопереживать, не может быть интересным собеседником. Из-за скорбного, частично добровольного одиночества Мерсия исключает всё то, что делает его машиной, и включает то, что делает его человеком.       Она опоена веществами, из-за чего многие поступки опрометчивы, а суждения ошибочны. Мерсия вспоминает о пожарной лестнице и обходит здание. Взбирается, не совсем понимая, чего хочет добиться: то ли заставить андроида сбежать, то ли напасть на тех, кто причиняет ему вред. Огромное окно третьего этажа без штор, комната под номером пять; Мерсия видит, как клиент насилует Саймона.       Мужчина вдавливает его голову в постель, стоя сзади и совершая резкие грубые толчки. Постоялец кричит, нагибается к нему и оттягивает за волосы, а у Мерсии сжимается сердце и далее рьяно бьётся, охваченное сильной болью с примесью лютой ненависти. Когда клиент кончает, он напоследок избивает андроида и в скором времени наконец уходит.       Эти две минуты для Мерсии — непомерная мука, а для Саймона — ещё хуже. Девушка импульсивно стучит в окно, желая перебраться через него. Андроид надевает нижнее бельё и отворяет ей, после чего девушка перелезает внутрь и обнимает его. — Ты что здесь делаешь? — рядом с ней его цвет — красный. — Тебе не больно? — она видит на его теле сперму и голубую «кровь». — Почему мне должно быть больно?       Она стаскивает простынь с кровати, чтобы вытереть жидкости, следом снимает с себя мешковатую толстовку. — Пойдёшь со мной?       Мерсия встаёт на носочки, чтобы натянуть на него свою одежду. — Куда? — Ко мне домой. Я могу забрать тебя отсюда… Никто больше не сделает это с тобой, Саймон, — её речь замедленная из-за наркозависимости, однако Мерсия уверена в сказанных словах. — Можем сбежать через пожарную лестницу, а потом… там можно будет срезать у банка, пройти через… ну… — мнётся, — В общем, ты согласен?       Если он примет предложение, прорвётся через изолирующую его стену, то станет девиантом.       Он прилагает все усилия, чтобы стать им. — Да.       Она надевает на него капюшон, чтобы скрыть диод, и вскоре оба оказываются за пределами клуба. Мерсия мало думает о последствиях, берёт его за руку и спешно ведёт до своей квартиры. Некоторые прохожие обращают на них внимание: под холодным ливнем — девушка, похожая на танцовщицу из стриптиз-клуба, и парень, одетый лишь в толстовку и трусы, с босыми ногами.       В её крохотной квартире беспорядок: много неоновых светильников, разбросанных вещей и упаковок для фастфуда. Но даже это для парня нечто новое, желанное. — Нужно… тебя приодеть, — её глаза чёрные, затуманенные. — Не хочу, чтобы тебя нашли. — Я постараюсь вытащить диод, Мерсия. Тогда буду полностью похож на человека.       Саймон не до конца понимает, на что идёт и как рискует. Однако теперь он с ней, а это значит, что готов на всё.       Девушка уходит и через какое-то время приносит мужскую одежду, купленную за низкую цену в магазине напротив. К её приходу Саймон избавляется от того, что указывало на сущность робота.       О чём думает Мерсия? О том, что они будут жить вместе, пока она не состарится или не подохнет от передозировки где-то в переулке? О том, что они пойдут выбирать мебель или отправятся на Женевское озеро?       Ни о чём не думает и действует по наитию. Видит золотые звёзды и разноцветных бабочек с образом красивого мужчины, который когда-то сохранил от неё безделушку, от которой Мерсия хотела избавиться. И сейчас они смотрят друг на друга, будто побег того стоит, надеясь на что-то хорошее впереди.       Но её продолжает преследовать тот кошмарный момент изнасилования Саймона. И, кажется, девушку это тревожит намного больше, чем его. Она не замечает своего стремления коснуться и обнять, будто бы эти движения утешили его.       Не замечает, как влюбляется. В его большие голубые глаза, в заботу, которую тот стал проявлять, в то, что теперь левая сторона постели не пустует. Они спят вместе, словно возлюбленные, однако Мерсия страшится проявлять более откровенные действия. — Мерсия… — он поворачивается, и в полутьме черты её лица ещё более красивые. — Да? — она не спит. — Что такое? — Рядом с тобой появляется нечто, похожее на чувства. Наверно, я перенимаю поведение людей и пытаюсь следовать этому. — И что же ты чувствуешь? — пододвигается к нему ближе. — Спокойствие… иногда радуюсь, иногда волнуюсь, — ему непросто привыкнуть к тому, что теперь является девиантом. — Посещают мысли странные… желания. — Какие желания?       Возникает настороженная тишина. Саймон тщательно разглядывает Мерсию, словно видит впервые. — Я могу поцеловать тебя?       Его внезапный вопрос обескураживает девушку, но она поддерживает инициативу и тянется к нему, чтобы едва коснуться губ. Саймон анализирует, запоминает короткий поцелуй, а затем, ощущая непреодолимую необходимость поцеловать её ещё раз, воплощает в реальность задуманное. Трогает шею, притягивает к себе; не собирается вспоминать те ужасающие половые акты с незнакомцами, ведь сейчас перед ним та, из-за которой он по-настоящему испытывает что-то человеческое, ранее неведомое.       Она понимает к чему ведут его прикосновения, когда замечает эрекцию. Мерсию искренне удивляет мужское возбуждение, несмотря на то, что андроид был запрограммирован под сексуальные практики. — Я… не знаю, как такое… возможно, — видит секундное замешательство девушки и растерянно оправдывается.       Ей вдруг становится любопытно: если он теперь девиант с приобретёнными чувствами, будет ли тело реагировать таким же образом, как реагирует человеческое? Получит ли он оргазм, произойдёт ли семяизвержение, если в его теле вообще есть нечто похожее на сперму?       Кладёт ладонь на его живот, следом скользя вниз. Сначала дотрагивается члена через ткань, затем запускает руку в трусы. — Я могу прекратить, — предупреждает Мерсия, боясь его спугнуть, учитывая безрадостный опыт в борделе. — Не нужно.       Ему хочется попробовать её, сконцентрироваться на новых ощущениях. На приятных ощущениях.       Далее — мастурбация и оральная ласка, ведь девушка намеревается доставить особенное удовольствие вместо когда-то полученного унижения. Саймон останавливает её, беря за подбородок. Желанно целует и шепчет: — Сделаю так, как ты захочешь. — Нет, — облизывает губы, мотая головой. — Сделай так, как хочешь ты.

Как хочешь ты.

      Больше двух месяцев Мерсия и Саймон живут вместе. И с девушкой что-то происходит: она часто выходит из дома, ничего не объясняя, продолжает употреблять наркотики и иногда плачет, однако ничего не рассказывает своему любимому. Лишь однажды говорит:

Знаешь, Саймон… У меня хорошая семья, это я никчёмная. Я стала такой, потому что сама ебанутая. И не заслужила тот браслет, который подарила мне мама.

      Саймон переживает за неё, но не знает, как помочь. В ночь, когда девушка вновь исчезает, парень вдруг слышит стук в окно. Он видит Мерсию на пожарной лестнице; девушка грязная, на руках и одежде видна кровь. — Саймон… — перелезает через окно, становясь перед ним. — Кое-что произошло.       Она не в ладах со своим отравленным рассудком. — Что случилось? — он нагибается, чтобы взглянуть на её раненные колени. — Он больше не сделает тебе больно, — в голосе проскакивают нотки помешательства.       Она бросает на пол старый револьвер. — Ты о чём, Мерсия? Откуда это? — теперь перед ним открываются новые чувства: жуткая паника, невольный страх, растущее беспокойство за неё. — Я его убила. Того мужчину, который надругался над тобой.       Её лицо и капюшон забрызганы кровью, как и толстовка. Саймон отводит Мерсию в ванную комнату, затем раздевает. — Садись, — включает воду и принимается мыть её. — Зачем ты это сделала… — Чтобы тебе больше не было больно, — она протягивает мокрую руку к его щеке и следом приподнимается, чтобы поцеловать; губы дрожат. — Мне не было больно, — он поражён тем, что Мерсия так любит его. — Ты совершила преступление, понимаешь? Откуда у тебя оружие? — Взяла у Ноки, — девушка шатается, будучи под таблетками и в шоковом состоянии из-за совершённого убийства. — Кто такой Ноки? — он бережно гладит её лицо, а затем берёт душевой шланг, чтобы смыть с неё улики: осознаёт, что им теперь придётся скрываться ещё больше, так как девиация, употребление наркотиков и их распространение, укрытие девианта и убийство тянут на пожизненный срок. — Наркодилер. Тот мужик… помнишь его, Саймон? Когда мы сбежали… я много думала об этом, так тяжело это вспоминать. Я не хотела, чтобы тебе было больно, — вновь повторяет она. — Уроды, которые пользуются этими ебучими услугами такие конченные… Раньше мне не приходилось размышлять об этом, но когда я встретила тебя…       Она начинает плакать и обхватывает себя руками. — Я нашла мудака с помощью одной своей клиентки и застрелила его, он пытался напасть… говорил мерзости… — Мерсия… — Саймон обнимает её, и его одежда намокает. — Что же нам теперь делать? Тебя могли заметить. — Наверно заметили, я не знаю.       Когда парень укладывает девушку спать, он загружает стиральную машину окровавленными вещами, потом ополаскивает её ботинки и револьвер. Но понимает, что в этом нет толку.       Ложится рядом и перебирает пальцами мокрые голубые волосы.       Заведомо обречённые отношения.       На днях Саймон отправляется в магазин, чтобы купить еды. Возвращается домой с фруктами и куриными крылышками, которые так любит Мерсия.       В маленькой комнате на постели безжизненное тело. Саймон подрывается, берёт девушку на руки, пытаясь разбудить. — Мерсия, — тормошит, фиксирует отсутствие сердцебиения.       Он так хотел, чтобы она бросила наркотики. Чтобы полечилась в реабилитационном центре, восстановилась в колледже, помирилась с семьёй. Но всё это было не для них. Она умирает от передозировки действительно никчёмная, бросившая Саймона здесь одного. По её вине он становится девиантом, по её вине вынужден рыдать и разрываться от режущей боли, пока тощие бледные конечности болтаются, когда парень её приподнимает, прижимая к себе. Его милосердная Мерсия, спасшая от мучений, убила человека, умерла и обрекла Саймона на новые. — Нет-нет, что же ты наделала…       Был пустым, пустым и остался. Тогда Саймон был таковым из-за отсутствия чувств, сейчас же такой из-за их переизбытка.       Но она дарила ему любовь, которую, обитая в клубе, не получил бы никогда. Парень благодарен Мерсии за то, что она вдохнула в него жизнь. Бессмысленную и короткую жизнь. Из-за глупости, из-за неприятного стечения обстоятельств, из-за эгоизма Мерсия тащит на дно ещё одного человека. Девианта.       Он достаёт припрятанный в комоде револьвер, далее вновь садится к мёртвой на кровать, кладёт её на свои колени. — Спасибо, любимая, спасибо… — как же болезненно-блаженно ощущать едкую горечь и глубокую мучительную скорбь; как же болезненно-блаженно вспоминать её сочные поцелуи, её безудержный смех, её упоительный запах. Эта квартира — их маленький безумный мир без странных зеркал, смесь нестерпимых страданий и малого счастья.       Помнить цвет её волос, смешные привычки, попытки отучить себя от таблеток; думать об утомлённых глазах Мерсии, о родинке над губой, о словах, ею произнесённых. Он состоит из неё, живёт ей. Однако сейчас девушки нет, значит нет и его.       Подставляет к виску револьвер, зная о наличии пуль; держит её холодную ладонь, приговаривая: — Мне очень больно, Мерсия.

Сегодня, четырнадцатого января, в апартаментах «Сью» на Роланд-стрит были найдены два трупа: мужчина и женщина. Стало известно, что Лиз Палмер — опознанная, умерла от передозировки наркотическими веществами. Мужчина же оказался девиантом — андроидом модели PL600. Скорее всего, он совершил самоубийство. Ведётся расследование.