Красное на белом

Вечер среды. Уже двенадцатый час, а Майк все еще торчит в офисе, ведь Харви — тиран, помешанный на работе. Утешает только то, что дело слишком важное, чтобы Харви бросил его и отправился домой. Они целый день провели в кабинете Харви над толстенными книгами по праву, выискивая лазейку, способную помочь клиенту избежать выплаты многомиллионного штрафа. (Клиент — директор фирмы и, честно говоря, тот еще засранец — заслуживает того, чтобы заплатить каждый цент, и даже больше, но Харви уже прочитал Майку лекцию о том, что клиентов не выбирают, что адвокатам иногда приходится защищать преступников, и это, конечно, хреново, так что Майк больше ничего не хочет слышать на эту тему и молчит.) Майк переворачивает очередную страницу — перед глазами плывет от крошечного шрифта — и трет лицо, потягивается, чуть ослабляет галстук. Сидящий за столом Харви отрывается от чтения и бросает на него взгляд. — Что? — спрашивает Майк, приготовившись к критике по поводу своего неряшливого вида (развязанный галстук, мятая рубашка, снятый и наброшенный на стул пиджак; встрепанные волосы, которые он постоянно ерошит в задумчивости), но сейчас даже Харви слишком устал для саркастических замечаний. — Я проголодался, — сообщает Харви, откидываясь на спинку кресла. Видимо, для него это нечто вроде потягивания, ведь он никогда не позволит себе ничего подобного, пусть даже вокруг и ни души. — Ну, я не съедобный, — отвечает Майк и, как только слова слетают с языка, понимает, что ляпнул глупость, но он тоже устал и хочет есть, а взгляд Харви, кажется, прожигает насквозь. Харви смотрит на него с тем самым выражением, которое обычно появляется у него на лице, когда Майк, по его мнению, говорит одновременно нечто глупое и забавное, то есть почти всегда, как только Майк открывает рот. — Ты слишком тощий. Сходи-ка в тот круглосуточный суши-бар, о котором рассказывала Рейчел, и купи мне чего-нибудь. — И не подумаю, — возражает Майк. До бара пилить три квартала, а у него едва хватает сил перевернуть страницу. — Закажи пиццу. На лице Харви явно отражается презрение. — Лучше я съем тебя. — Валяй, — отвечает Майк и углубляется в чтение особо скучного тома. Через несколько минут он снова потягивается — стул, хоть и стильный и явно от известного дизайнера, ужасно неудобный. И снова ловит взгляд Харви. — Я все еще не собираюсь никуда идти, — начинает Майк, но Харви сырая рыба уже не интересует. — Это что? — спрашивает он, указывая куда-то рукой. Майк прослеживает направление и опускает взгляд, замечая, что рубашка немного задралась и теперь видно несколько сантиметров голой кожи. — Эээ… это долгая история. На самом деле история совсем короткая. Несколько лет назад, еще до мошенничества на экзаменах, Майк нарвался на плохих парней, и один из них пырнул его ножом. Он помнит кровь, много крови; Тревора, пытавшегося его защитить; скорую, мчавшуюся в больницу. Он помнит не столько боль, сколько то, каким беспомощным себя чувствовал, лежа на тротуаре в ожидании парамедиков и зажимая рану рукой в тщетных попытках остановить кровь, окрасившую алым его одежду, сумку и книги. Он помнит, как ему снились кошмары в больнице и после, еще несколько недель. Ему снилось, что Тревора с ним не оказалось, не оказалось вообще никого, кто смог бы его защитить, и он раз за разом умирал в темном переулке где-то у мусорных контейнеров. И никому не было до этого дела. После ссоры с Тревором кошмары вернулись. И даже сейчас он видит кровь (спасибо эйдетической памяти), расплывающуюся алым пятном на странице перед его глазами. Майк наклоняет голову и пытается сконцентрироваться на книге, но в голове лишь воспоминания о тонкой красной линии, не исчезнувшей с бледной кожи даже спустя столько лет. Он пытается казаться бесстрастным, но Харви слишком хороший физиономист. Но Харви почему-то не ловит его на обмане, а встает, выходит из-за стола, становится перед Майком, чуть наклоняется и прикасается к нему кончиками пальцев. — Прости, — тихо говорит он. — Не хочешь — не рассказывай. Не хочу ворошить неприятные воспоминания. — Все в порядке, — качает головой Майк. — Это было очень давно. Лицо Харви по-прежнему бесстрастно, но сегодня, возможно из-за усталости, маска немного сползает, и Майк замечает, как блестят его глаза. И у него появляется такое ощущение, что, если сейчас его кто-нибудь попытается пырнуть ножом, Харви не останется в стороне, и эта мысль успокаивает. Возможно, кошмары скоро пройдут. Конец