Тёплый приём

Идея, пришедшая ему в голову, заставила Оби-Вана одновременно залиться краской стыда и испытать какое-то непонятное предвкушение. Шив должен был вернуться сегодня днём из поездки. Он уже позвонил и сказал, что шаттл скоро прибудет на Корусант, и Оби-Ван как раз собирался заказать им обед на двоих, — но когда он ушёл в гардеробную, чтобы переодеться, то застыл на месте, поражённый странной, но возбуждающей идеей. Он сжал губы, и его глаза загорелись озорством, словно у ребёнка, задумавшего пакость. Хихикнув себе под нос, он быстро скинул с себя одежду… *** Когда послышался характерный звук открываемой двери и чужие шаги по мягкому ковру, когда почувствовалось знакомое присутствие в Силе, когда послышался голос, что произнёс «Оби-Ван, я дома» — Оби-Ван медленно появился в дверном проёме, что разделял спальню и гостиную. — С возвращением, дорогой, — протянул он и кокетливо опёрся ладонью о дверную раму. Шив, расстёгивающий собственный жакет, тут же замер на месте, увидев его. Опустив руки, он окинул Оби-Вана с ног до головы потемневшим, голодным взглядом. Оби-Ван едва сдержал улыбку, а потом тряхнул головой, убирая с лица и шеи свои пышные волнистые локоны, и поглядел на Шива из-под опущенных ресниц. — Ты выглядишь… Невероятно, — выдохнул Палпатин, снова медленно пройдясь взглядом по его телу, от чего у Оби-Вана мурашки побежали по коже. И вправду, он был облачён в чёрную канцлерскую мантию, накинутую на голое тело. Мантия была ему слегка великовата в плечах и поэтому висела свободно, а широкие чёрные рукава, похожие на крылья птицы, придавали его фигуре некоторой таинственности; богатая бархатная ткань ниспадала до самого пола, слегка переливаясь на свету паутиной золотого шитья. Оби-Ван, всё ещё опираясь ладонью о дверной косяк, опустил голову и исподлобья взглянул на супруга. — Тебе нравится? Шив усмехнулся, что означало «да», и протянул к Оби-Вану руку, приглашая его подойти. Тот медленно шагнул вперёд, и из-под чёрного бархата показались его бледные изящные ступни. — Мне интересно… — тихо начал Шив своим мягким голосом. Он взял Оби-Вана за руку, и свободной рукой обнял его за талию, вплотную прижимая к себе. — Есть ли что-нибудь под этой мантией? — прошептал он ему на самое ухо, а затем, едва отстранившись, поднёс его руку к своим губам, не отрывая от него взгляда. Оби-Ван затрепетал от предвкушения. — Почему бы тебе самому это не выяснить? — прошептал он в ответ с лукавой улыбкой. Шив несдержанно впился в его губы, крепко обнимая своего молодого любовника, и Оби-Ван закинул руки ему на плечи, с готовностью подставляясь под глубокий поцелуй, от которого закипала кровь. Когда Палпатин отстранился, он мягко коснулся губами нежной шеи и прошептал: — Всё что пожелаете, ваше превосходительство… Оби-Ван тихо простонал: — Сделай мне хорошо… Палпатин согласно промычал ему в шею и шагнул вперёд, заставляя супруга попятиться назад. Дойдя до спальни, Оби-Ван, повинуясь мужу, покорно опустился на мягкую кровать и, опираясь на локти, медленно отполз к центру, не сводя с Шива томного взгляда. Улыбнувшись ему, Палпатин забрался на постель вслед за ним и навис сверху, заставляя лечь на спину. Он вновь поцеловал его в губы, на этот раз нежно и неторопливо, именно так, как нравилось юному Кеноби. Тот застонал в поцелуй и обвил руками шею мужа, прижимаясь к нему и ощущая, как по всему телу, скрытому плотным бархатом, расплывается размеренный жар. Когда Палпатин прервал поцелуй, Оби-Ван прикусил губу, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не начать тереться о него, словно неопытный подросток. Шив же опустился чуть ниже, касаясь губами его подбородка и шеи, упёрся локтем в кровать, а второй рукой провёл вдоль всего его тела, вниз, остановившись ладонью на колене и огладив его сквозь плотную ткань. Оби-Ван запрокинул голову, не в состоянии сдерживать стоны. Ему было жарко, и к жару возбуждения прибавлялась тяжесть бархата и чужого тела, и это было так приятно, что он просто терялся в ощущениях. Играясь пальцами с седыми завитками на затылке своего супруга, Оби-Ван невольно изогнулся, пытаясь прижаться пахом к телу над ним, на что Палпатин снова тихо усмехнулся ему в шею. — Вижу, вам нравится, ваше превосходительство… Чёрт, Оби-Ван никогда не думал, что это может так возбуждать. Палпатин собрал ткань в пригоршню и медленно потянул наверх, до колен оголяя стройные ноги. После он забрался рукой под мантию и повёл ладонью вверх по бедру, заставляя бархат собираться гармошкой всё выше и выше, — но всё ещё недостаточно высоко, чтобы полностью обнажить чужое возбуждение. Навалившись на Оби-Вана сильнее и глядя ему прямо в глаза, он обхватил горячей ладонью его член, до сих пор скрытый под мантией, и Оби-Ван шумно выдохнул, заставляя себя расслабиться. Да, ему определённо нравилось. Он притянул Шива к себе и поцеловал его, глубоко, страстно, выгибаясь навстречу и едва двигая бёдрами в такт движениям его руки. Чёрт, чёрт, чёрт, это было так приятно, так прекрасно, — ни о чём не думать и просто получать удовольствие, отдаваться этому размеренному огню, разливающемуся по всему телу. Когда Палпатин вновь прервал поцелуй, чтобы прильнуть губами к его чувствительной шее, он закрыл глаза и шумно задышал, подставляясь под любовные ласки. Его голова была совершенно пуста, оставляя место лишь восхитительному огненному удовольствию. А затем Палпатин стал опять постепенно спускаться всё ниже и ниже, прижимаясь губами к бархату. Свободной рукой он наконец задрал подол мантии полностью, и бархат тяжёлыми складками осел на животе и груди Оби-Вана. Тот лениво приподнялся на локте, чтобы лучше видеть, что происходит. И он увидел — увидел, как Палпатин довольно усмехается и облизывает губы. У Оби-Вана было лишь мгновение, чтобы осознать, что именно тот задумал. О Сила. О Сила, Сила, Сила… Когда горячие влажные губы обхватили его головку, Оби-Ван снова рухнул на спину, протяжно застонав, и пустым взглядом уставился в высокий потолок. Шив медленно двигал головой вверх и вниз, и Оби-Ван накрыл глаза рукой, словно это бы помогло ему хоть чуть-чуть сбавить возбуждение и приглушить ревущее пламя. О Сила. Сама мысль о том, что канцлер Республики, самый известный, уважаемый и могущественный человек в Галактике, отсасывал ему, Оби-Вану, подчинившись его глупой прихоти, опьяняла. Он ощущал себя так, словно сам был на вершине мира, словно сам в этот момент стал самым важным человеком во всей Вселенной и держал в своих руках всю власть… Он, лежащий на кровати в одеяниях канцлера, и канцлер, делающий ему восхитительный минет… Ох, он так долго не продержится. — Шив… Он запустил руку ему в волосы, то сжимая, то разжимая пальцы, он извивался на кровати, ему было невыносимо хорошо, и в паху затягивалась тугая пружина. Он уже не контролировал ничего, даже своё собственное дыхание, сорвавшись на поверхностные вздохи. О Сила, ещё, ещё немного!.. — Шив, Шив!.. О Сила… Ах!.. Палпатин отстранился, и Оби-Ван содрогнулся всем телом, вцепившись руками в покрывало. Он попытался отдышаться, выровнять пульс, но оглушительный, совершенно невероятный оргазм напрочь выбил его из колеи, и долгие, протяжные мгновения Оби-Ван просто приходил в себя, наслаждаясь тем приятным утомлением, какое бывает только после хорошего секса. Когда он более-менее отдышался и приподнялся на локте, то первое, что он увидел — белые пятна спермы на чёрной материи. От этой абсолютно непристойной картины Оби-Ван тут же густо зарделся. Палпатин же выглядел вполне довольным собой. Он с усмешкой провёл рукой по влажным следам, напротив, сильнее размазывая их по бархату и заставляя впитываться в ткань. Оби-Ван не сдержал усмешку. — Как пошло… — прошептал он устало, но удовлетворённо. Потом опустил взгляд супругу между ног. — Думаю, мне, как канцлеру, стоит выразить свою благодарность исполнившему мою просьбу, — сказал он с усмешкой. Он лениво сполз с кровати и встал на колени. Палпатин молча последовал его жесту и уселся на краю постели, разведя ноги. Оби-Ван торопливо откинул взмокшие волосы со своего лица и ловко расстегнул чужие брюки. Палпатин был возбуждён, и Оби-Ван не стал заставлять его ждать, тут же взяв в рот. Он почувствовал уверенную руку на своём затылке и прикрыл глаза, всецело концентрируясь на том, чтобы доставить своему супругу истинное удовольствие. Он постепенно ускорялся, зная, как это нравится Шиву, и лишь надеялся, что теперешний вид его — на коленях, с растрёпанными волосами, в помятой канцлерской мантии — тоже подливал масла в огонь их страсти. Он услышал низкий стон и позволил себе ухмыльнуться. Палпатин был близок — Оби-Ван понял это по шумному дыханию, по руке, что восхитительно туго сжала его пряди, по тихому «Оби-Ван…». Шив потянул его за волосы, заставляя отстраниться, и с рыком кончил, опустив свой член так, чтобы сперма попала Оби-Вану на грудь, а не на лицо. Тот тихо рассмеялся и прижался щекой к бедру Палпатина, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как чужие пальцы массировали его затылок. — Боюсь, эта мантия безвозвратно испорчена, — сказал он, поднял взгляд и невинно улыбнулся, словно не делал только что своему супругу божественный минет. Палпатин расслабленно хмыкнул, погладил его по щеке и, наклонившись, коротко поцеловал. — Не такая уж и большая цена за такой тёплый приём.