Ten Thousand Reasons Why Not

— Не могу поверить, что меня втянули в это, — говорит Гарри, глядя сквозь окошко в аудиторию и обнаруживая, что комната — нет, лекционный зал, — заполнилась еще больше с момента его последней проверки, которая была каких-то двадцать секунд назад. — Тебя? — усмехается Малфой. — Мы тут вдвоем, Поттер, или ты не заметил? Гарри сглатывает, не отрывая взгляда от быстро заполняющихся рядов, и бормочет себе под нос: — Я заметил. — Хм? — Малфой наклоняется ближе, чтобы лучше его слышать, и Гарри закатывает глаза. Он отступает от двери, ведущей в аудиторию, и поворачивается к Малфою, что выглядит и вполовину не таким взволнованным из-за всего этого, как Гарри. — Что с ней случилось, они сказали? — спрашивает Гарри. — С той ведьмой, которая обычно вела этот… разговор? — Это чрезвычайно важный семинар о поведении на рабочем месте, Поттер, — невозмутимо откликается Малфой. Гарри с мгновение внимательно изучает его лицо и задается вопросом, кажется ему или он на самом деле видит на нем тень ухмылки. — Упала в ванной. — Что? — Матильда Рамсворт. Она упала в ванной. Сломала… несколько костей, я полагаю. Гарри фыркает. По его мнению, это недостаточно серьезный повод для того, чтобы не появляться на работе. — Почему ты так нервничаешь, Поттер? — голос Малфоя слегка понижается. Может быть. Или это тоже только кажется Гарри, как и несуществующая ухмылка Малфоя. — Я не нервничаю. — Это всего лишь полчаса твоей жизни, — продолжает Малфой. — Мы попадали в ситуации и похуже, согласись. — Конечно. Мы же авроры. Мерлин, я видел, как тебя превратили в угря. Малфой приподнимает бровь: — Ты сравниваешь проведение семинара о сексуальных домогательствах на работе с превращением меня в гребаного угря? Серьезно? Ты так сильно не хочешь это делать, Поттер? — Отвали, — Гарри бросает на Малфоя недовольный взгляд, и он отвечает ему тем же. Гарри изо всех сил пытается сдержать улыбку, но проваливается. Кажется, Малфой понимает, что его в скором времени ожидает та же участь, а потому он переключает внимание на зал и поджимает губы, стараясь справиться с собой. Такое поведение не в новинку для них, ведь они напарники уже чуть больше года. Гарри даже бы рискнул сказать, что они ладят. Иногда он посмеивается над шутками Малфоя. И тот порой тоже не может сдержать усмешки в присутствии Гарри, хотя обычно он, конечно, смеется над ним. Малфой оказался очень даже толковым аврором. Как-то раз, когда Гарри был пьян, а Рону особенно хотелось посплетничать о Малфое, Гарри в пылу спора дошел до того, что назвал этого мерзавца «исключительным» в своей работе. Он был очень пьян. И это не делает их друзьями. Малфой, честно говоря, все еще придурок. Но он придурок совершенно в другом смысле, и Гарри гораздо проще его выносить. Но эта чушь… этот семинар по домогательствам на рабочем месте… это совсем другая история. Они не на задании, где им нужно сражаться с темными — а еще глупыми, пьяными, в разной степени раздетости и так далее, — колдунами и колдуньями. Они не используют свои знания и опыт в деле. Это… Это, ну… Не то же самое. Гарри сглатывает, понимая, что во рту у него пересохло, и снова смотрит в окошко. — Господи. — Как много? — спрашивает Малфой. — Мерлин, тысячи? Малфой фыркает. — Ладно, может, человек пятьдесят? Позади него Малфой вздыхает, и Гарри оборачивается, чтобы увидеть, что он прижимается плечом к стене и разглядывает свои ногти: — Знаешь, тебе ведь необязательно это делать. В этом вся суть, не так ли? В том, что ты можешь сказать «нет», — он наклоняет голову, не глядя на Гарри. — Хочешь? Сказать «нет», Поттер? Подбородок Гарри напрягается: — Нет. — Значит, ты говоришь «да»? — Малфой переводит взгляд на Гарри, и хотя это тот же взгляд, та же приподнятая бровь, которые он так хорошо знает, они ощущаются… иначе. Как будто воздух вокруг гудит от свистящих над их головами заклинаний. В глазах Малфоя есть что-то непонятное. Немного похожее на вызов. Немного похожее на… надежду? Что просто нелепо. Гарри знает, что вся эта ситуация нравится Малфою не больше, чем ему. Каким бы ни был его взгляд, он заставляет внутренности Гарри сжиматься не самым неприятным образом. Гарри тяжело вздыхает: — Да, я говорю «да», Малфой. Это, как ты знаешь, моя работа. Давай проведем уже этот скучный семинар и вернемся к нашим стандартным обязанностям, хорошо? У нас куча дел. Малфой сверяется с часами. Он с шумом втягивает в себя воздух, а затем прижимается затылком к двери в зал. Он молчит какое-то время, а затем… — Ему необязательно быть скучным. — Что? — рассеянно откликается Гарри. Еще десять стажеров заходят в лекционный зал. Они смеются над чем-то и выглядят гораздо более расслабленными, чем Гарри может чувствовать себя в данных обстоятельствах. Он немного ненавидит их. Малфой прочищает горло и подходит к нему. Он почти вторгается в личное пространство Гарри, и древесный запах его одеколона — все, что Гарри может чувствовать. — Я сказал, — немного тише произносит Малфой, — что этому семинару необязательно быть скучным, так ведь? Гарри пожимает плечами: — Он был таким у нас. Рамсворт не самый блестящий оратор. Я имею в виду, она просто встала перед нами и прочитала руководство. Кстати, о… — Гарри ощупывает карманы, но ничего в них не находит. — Пожалуйста, скажи, что ты взял его с собой. Малфой игнорирует его и делает еще один шаг, так что они оказываются в чуть меньше полуметра друг от друга, и Гарри приходится слегка приподнять подбородок, чтобы продолжать смотреть в глаза Малфою, который выше его на каких-то пару сантиметров. Гребаный мерзавец. — Хочешь сделать семинар более интересным, Поттер? Его рот больше не пересыхает, все наоборот, на самом деле: внезапно он наполняется слюной, и Гарри моргает: — Что? Малфой передергивает плечами, и на его лице появляется скучающая ухмылка: — О, я не знаю. Он оглядывает коридор, скрещивая руки на груди и прижимаясь спиной к двери, через которую они должны будут пройти через несколько минут. — Мы могли бы… — он потирает подбородок, а потом заканчивает совершенно спокойно, — устроить что-то вроде демонстрации. Его взгляд падает на Гарри. — Демонстрации, — ошеломленно повторяет Гарри. Он уверен, что Малфой на самом деле не говорил этого. Его уши явно ошибаются. И его лицо не должно краснеть от смущения. И он не должен испытывать внезапное желание сбежать. Гарри не сбегает. Никогда. Даже тогда, когда это разумно. Особенно когда это разумно. Гермиона указывала ему на это тысячу раз. Малфой снова прижимается затылком к двери и выглядит таким надменным и разочарованным одновременно, что ему не хватает только Панси Паркинсон рядом, которой он мог бы опустить голову на колени. На щеке Гарри вздрагивает мускул. — Знаешь, проехали, — говорит Малфой. — Если подумать, ты и так слишком взволнован. Может, нам стоит придерживаться сценария. В конце концов, у нас есть инструкция… — Давай сделаем это. Малфой резко поворачивается к нему, явно удивленный, его глаза вспыхивают на мгновение, прежде чем он расслабляется и снова превращается в обычную, чертовски собранную версию себя. — Да? — спрашивает он на вдохе. Или нет. Гарри внезапно понимает, что не может дышать, как будто его легким не хватает их обычной емкости, так что, возможно, он слышит свой собственный рваный вдох. Гарри сглатывает: — Конечно, почему нет? — хотя он может придумать десять тысяч причин, по которым это плохая идея. Он просто не может их озвучить. Особенно теперь, когда Малфой намекнул на то, что он нервничает или что он, и того хуже, ханжа, чтобы пройти с ним через тот семинар, который он запланировал. — Гарри, — обращается к нему Малфой, и использование его имени слегка озадачивает Гарри, как будто то, что Малфой собирается сказать, действительно очень важно. Дело не в том, что он никогда раньше не называл его имени. Просто Гарри может пересчитать эти случаи по пальцам одной руки (и, вполне возможно, он помнит каждый из них). — Да? — Даже если ты соглашаешься на это здесь, — говорит Малфой, и его глаза едва заметно темнеют, когда он рассматривает лицо Гарри, — ты можешь в любое время остановить меня там. Сердце Гарри начинает гонку с его легкими, и кровь приливает к его вискам. Но он пытается выглядеть так, как будто между ними происходит самый обычный разговор. Как будто он соглашается на то, чтобы Драко Малфой домогался его, каждый день, и в этом нет ничего особенного. И он почти уверен, что соглашается именно на это. Он не идиот. Он просто гриффиндорец. То, что он может обдумывать свои поступки, не значит, что он обязан это делать. Хотя мысли, наводняющие его разум прямо сейчас… чертовски отвлекают его и имеют прямое отношение к тому, что Малфой, очевидно, собирается подкатывать к нему на глазах у всех этих людей. Может быть, он и гриффиндорец, но любопытство у него когтевранца. Или кошки, которую оно сгубило. Гарри сглатывает, и губы Малфоя расплываются в улыбке, от которой все тело Гарри напрягается, готовясь к схватке, бегству или… чему-то совершенно другому. — Страшно… — Малфой облизывает губы. — Поттер? Перчатка брошена, и Гарри не может не произнести следующих слов, даже если на него наложат Силенцио и заткнут ему рот кляпом. — Еще чего, Малфой. Тогда Малфой улыбается. На самом деле улыбается. Его улыбка — это что-то среднее между хитрой усмешкой и детской радостью. Гарри отчаянно хочется ответить ему тем же, но вместо этого он пихает Малфоя — ладони Гарри на мгновение прикасаются к его твердому животу — и отталкивает его к стене. Улыбка Малфоя остается на месте, а вот его волосы приходят в легкий беспорядок, и блестящая светлая прядь опускается ему на глаза. И нет, Гарри не думает о том, как хорошо он выглядит в этот момент. Черт возьми. Он не может поверить, что его втянули в это.

***

— Всем привет, — говорит Гарри. — Я аврор Поттер, а это аврор Малфой. Гарри считает, что это хорошее начало. Сильное. Немного очевидное, но ничего не поделаешь. Его губы снова пересыхают, и ему приходится буквально приказать себя перестать заламывать руки. Он должен уметь произносить речи. Он умел когда-то. Конечно, тогда ему было пятнадцать, и их жизни были в смертельной опасности, и это не имело ничего общего с сексуальными домогательствами на рабочем месте. Или Малфоем, если подумать. Ладно, это было немного связано с Малфоем, но только потому, что все и всегда немного связано с Малфоем. Малфой прячет руки в карманах брюк, и он выглядит расслабленным настолько, насколько это только возможно, поэтому Гарри копирует его позу и надеется на лучшее. Малфой берет слово и представляет тему, медленно шагая по сцене и осматривая аудиторию так, как будто он ежедневно преподает этот семинар. Возможно, пока Гарри обучал Защите Отряд Дамблдора, Малфой в гостиной Слизерина просвещал однокурсников на тему полового воспитания. По какой-то причине Малфой выглядит абсолютно спокойным. Пока Гарри потеет. Ему хочется вытащить из кармана палочку и наложить Охлаждающие чары, но он сдерживается. Аудитория забита. То, что должно было быть небольшим семинаром для стажеров, видимо, привлекает всеобщий интерес из-за смены преподавателей, и, когда Гарри оглядывается, он видит сотрудников практически со всех этажей Министерства. Засранцы. — Итак, мы с Гарри работаем вместе уже больше года, — говорит Малфой, и его имя снова так легко срывается с губ Малфоя, что Гарри почти сворачивает себе шею, когда смотрит на него. На лице Малфоя играет мягкая улыбка, которая могла бы быть почти дразнящей, если бы кто-то присмотрелся повнимательнее или был в достаточной степени параноиком. Гарри смотрит очень внимательно, и он тот еще параноик. Малфой вынимает руки из карманов и продолжает расслабленным и уверенным тоном: — Работа аврора требует большого доверия: вы должны быть уверены, что ваш напарник всегда придет вам на помощь, как и вы ему, — челюсть Малфоя слегка напрягается, когда Гарри смотрит на его профиль… и только тогда понимает, что пялится. Он прочищает горло и отводит взгляд, почти не слыша слов Драко Малфоя: — Такое доверие нужно заслужить, и те из вас, кто приступают к обучению на этой неделе, начнут выстраивать это доверие между собой прямо сейчас. Гарри очень хочется рассмеяться. Потому что, во-первых, он никогда не знал более ненадежных людей — в хорошем смысле — чем те, с кем он проходил обучение. Розыгрыши и насмешки между ними были абсолютно нормальным делом. Два слова: Симус Финниган. Это превращает их семинар в своего рода ироничную шутку. Или что-то вроде того. В конце концов, они не домогались друг друга сексуально, если не считать шуток о размерах чужих достоинств в мужской раздевалке. (Гарри никогда не спрашивал Парвати и Анджелину, о чем они говорят в своей раздевалке. Он думает, что, возможно, ему и Малфою следовало посоветоваться с… женщинами, прежде чем они согласились провести этот семинар. Но потом Гарри думает, что, возможно, Малфой так и сделал. Он определенно выглядит так, как будто знает о чем, черт побери, говорит, пока Гарри стоит рядом, как ненужный реквизит). Это подводит Гарри к его «во-вторых». Все, что Малфой говорит, тоже, как ни странно, правда. Гарри никогда не думал, что Малфой считает их рабочие отношения доверительными. И все же Гарри доверяет ему, и он знает, что Малфой относится к нему так же. Просто это обычно не озвучивают. Но именно так Малфой и поступает сейчас. Озвучивает это. Гарри знает, что ему нужно следить за тем, что происходит, потому что Малфой, очевидно, говорит что-то забавное и публика смеется, а Малфой улыбается в ответ. Серьезно, что, блять, происходит? — Аврор Поттер, — продолжает Малфой, и Гарри вздрагивает от неожиданности, — согласился с моей помощью продемонстрировать то, что можно и чего нельзя делать в Министерстве, и, соответственно, то, что относится и не относится к сексуальным домогательствам. Верно, аврор Поттер? Малфой поворачивается к нему с тревожным блеском в глазах. Гарри сглатывает. Малфой приподнимает брови. — Э, да. Ага. Губы Малфоя вздрагивают. — И поскольку сама демонстрация требует согласия, один из наиболее важных аспектов, который вы можете извлечь из начала нашего семинара — это то, что согласие, даже если оно дано, может быть отозвано в любой момент. Таким образом, Гарри может отказаться от данного им слова. Верно? — Малфой внимательно смотрит на него. Гарри прочищает горло: — Да, верно. — Хорошо, — говорит Малфой, глядя ему прямо в глаза. — Начнем, Поттер? Губы Гарри приоткрываются, но звуков из него никаких не выходит, поэтому он пытается снова: — Ага, хорошо. — Отлично, — Малфой оборачивается к аудитории. — Хорошо, допустим, вы столкнулись с коллегой в очереди на отправку совы, — он вытаскивает волшебную палочку, взмахивает ей, и внезапно на точной копии стойки, где сотрудники отправляют почту, появляется имитация насеста и совы. Гарри еле сдерживается, чтобы не посмеяться над дурацкой изобретательностью Малфоя. — Поттер, давай представим, что ты пишешь письмо, когда я прихожу, — говорит ему Малфой. Когда Гарри остается стоять на месте, Малфой закатывает глаза, снова взмахивает палочкой, и на стойке появляются пергамент и перо. Гарри внимательно смотрит на него, но затем приступает к своей задаче, которая, очевидно, заключается в составлении письма. Он берет перо и, чувствуя себя в высшей степени глупо, начинает рисовать каракули. — Допустим, что ваш коллега сегодня выглядит очень привлекательно, — говорит Малфой, и перо Гарри замирает. — Возможно, он даже немного склонился над стойкой. Гарри оборачивается и недоуменно смотрит на него, опуская перо. — Серьезно? — спрашивает он. Малфой пожимает плечами: — Выбор за тобой, Поттер. Вся аудитория ждет, пока он наклонится, поэтому… Гарри вздыхает, награждает Малфоя скептическим взглядом, а затем немного наклоняется, опираясь локтями на стойку, и продолжает рисовать. — У вас может возникнуть соблазн, — тянет Малфой, — прокомментировать красивую… упругую… подтянутую задницу вашего коллеги. В аудитории раздается хихиканье, и щеки Гарри вспыхивают. — Можно ли говорить нечто подобное вашему коллеге в очереди на отправку совы? — Нет! — довольным хором отвечает вся комната. — Нет, конечно, нет, — соглашается Малфой. — Но что, если у него такая восхитительная задница, что вам буквально хочется её укусить? Гарри фыркает, прежде чем успевает остановить себя, и через плечо бросает на Малфоя недоверчивый взгляд. Раздается несколько смешков, но в основном все кричат: «Нет!» — как и должны. Малфой, глядя на покрасневшее лицо Гарри, буквально светится от восторга. — Верно, — кивает Малфой. — Вы никогда не должны говорить вашему коллеге, что хотите укусить его за задницу. По крайней мере, не без его… Он ждет ответа, прижав ладонь к уху. — Согласия! — кричит комната. — Верно, — отвечает Малфой. Мерлин, ему это действительно нравится. Наверное, это хорошо для незабываемого семинара. Гарри просто не уверен, что сам захочет его запомнить. Но, если подумать, он всегда может попросить стереть ему память, как только все это закончится. — Хорошо, но предположим, что ваш коллега не наклоняется над стойкой, как Поттер, — начинает Малфой. — Эй, — говорит Гарри и выпрямляется. — Допустим, он просто стоит возле нее и ждет отправления письма, — Малфой приближается к Гарри. — Привет, Поттер, — начинает он разговорным тоном. — Малфой, — отвечает Гарри, не понимая, играет он свою роль или нет. — Как прошли выходные? — спрашивает Малфой, а затем опускает ладонь Гарри на плечо и слегка сжимает его. — Итак... Он разворачивается к аудитории: — Это считается домогательством по отношению к Поттеру? Несколько человек в аудитории бормочут, что нет. — Верно, наверное, нет, — соглашается Малфой. — Однако, это не означает, что случайные прикосновения к коллегам всегда приветствуются. Как определить, когда это допустимо? Он ждет, пока стажеры начнут поднимать руки, и Гарри ловит себя на том, что с интересом наблюдает за происходящим, немного неуверенный в правильном ответе. Вероятно, это не совсем правильно, учитывая, что он ведет этот семинар, но… Малфой вызывает женщину с задних рядов. — Это зависит от того, знаем ли мы этого человека, дружим мы с ним или он нам чужой и так далее. — Да, отличный ответ, — кивает Малфой. — Контекст имеет большое значение. Но есть шанс, что, даже если близкий друг уже дал вам явное согласие — или несогласие, в зависимости от обстоятельств — на такой тип поведения, вы все равно можете перегнуть палку. Давайте проверим на Поттере. Поттер? Гарри открывает и закрывает рот. Затем, когда Малфой не продолжает, спрашивает: — Что? — Могу я прикоснуться к твоему плечу в знак приветствия? — Ты только что это сделал. Малфой закатывает глаза: — За пределами этого семинара. — О, то есть просто… — Да, просто, — говорит Малфой, и, удивленный вопросом, Гарри не знает, что ответить. Он должен сказать что-то конкретное? Чего Малфой ждет от него? — Ну, — пытается выкрутиться Гарри. — Ты никогда раньше этого не делал. — Да, я знаю. Но я спрашиваю, был бы ты против, если бы я иногда так делал? — челюсть Малфоя напрягается. — О. Ну, нет, — Гарри почесывает шею и видит, как глаза Малфоя вспыхивают. — Правда? — Да, — пожимает плечами Гарри. — Почему нет? Малфой моргает. Он останавливается на мгновение, а затем говорит: — Хорошо. Итак, это пример согласия с обеих сторон, а также… м-м, очевидно, достаточно близких отношений для того, чтобы позволять нечто подобное, так что… Легкий румянец окрашивает высокие скулы Малфоя, и он больше не смотрит Гарри в глаза, отбрасывая волосы назад. Затем Малфой снова поднимает на него взгляд. — Таким образом, чтобы избежать обвинений в домогательстве на рабочем месте, вы должны осознавать свои поступки и соблюдать то, что некоторые называют «разумным поведением человека». Вы должны понимать границы той серой зоны, которую мы пытаемся очертить, и работать внутри нее, и, конечно, если человек не хочет, чтобы вы прикасались к его плечу, он имеет полное право сказать вам это, и вы должны уважать его желание, — он смотрит на Гарри и вздыхает. — Вам есть что добавить, аврор Поттер? Гарри обнаруживает, что ободряюще ему улыбается. Он впечатлен тем, как Малфой ведет этот семинар, хотя никак этого не ожидал. — Нет, я думаю, ты все очень хорошо сказал, — отвечает ему Гарри и замечает, как на смену секундному удивлению Малфоя приходит крошечная довольная улыбка, а затем… легкая ухмылка. Гарри возвращает её, и Малфой продолжает. — На седьмой странице вашего руководства вы найдете термин «враждебная среда» и его определение. Туда включены примеры того, что может сделать работу в Министерстве нетерпимой для вас, а также правила подачи заявлений о таких ситуациях. Зал наполняется шелестом страниц, но Малфой оставляет свое руководство в кармане и продолжает: — Итак, — говорит он. — Вернемся к сценарию отправки почты. Тон его голоса заставляет Гарри задрожать от предвкушения. Взгляд Малфоя, когда он снова смотрит на Гарри, только усиливает это ощущение. — Поттер, можешь продолжить писать письмо? Гарри приподнимает брови: — Мне снова наклониться или… Губы Малфоя вздрагивают: — Не в этот раз, если тебе, конечно, самому не хочется. Лицо Гарри вспыхивает, и он с трудом сдерживается от того, чтобы не показать говнюку средний палец, хотя его взгляд говорит об этом, и Малфой знает это. Гарри поворачивается к стойке и берет перо, тихонько матерясь, когда оно дрожит у него в руках. — Итак, враждебное окружение, — говорит Малфой, и затем раздаются его неторопливые шаги. — В Министерстве даже поведение, которое не является жестоким или носящим явно сексуальный подтекст, может рассматриваться и восприниматься как домогательство. Проще говоря, если вы не уверены, можете делать это или нет, просто не делайте этого. По аудитории разносится смех. А потом Гарри ощущает его. Близко. Позади себя. Гарри инстинктивно замирает. Присутствие Малфоя такое явное и… волнующее, как заклинание, которое наложено, но просто парит за спиной, а не наносит удар. Его слишком… много. И одновременно нет совсем. И что-то в том, как Малфой стоит позади него, нарушая личное пространство Гарри, и тревожит, и успокаивает его. — Поттер, — бормочет он. И кажется, что вся комната затихает, пытаясь его услышать. Гарри задерживает дыхание, ожидая, что будет дальше. Затем Малфой нежно опускает ладонь Гарри на бедро, его дыхание такое близкое, что волосы на затылке у Гарри шевелятся. Гарри подавляет дрожь. — Хорошая погода сегодня, — вкрадчиво шепчет Малфой. — Да, — выдавливает из себя Гарри. Блять. Малфой наклоняется еще ближе, его губы приближаются к уху Гарри, и он спрашивает: — Не возражаешь, если я одолжу это перо? Гарри напрягается, но, не дожидаясь ответа, Малфой подходит еще ближе, вплотную к Гарри, и обнимает его, вынимая перо из онемевших пальцев Гарри. Когда он это делает, его пальцы, лежащие на бедре Гарри, скользят вперед и останавливаются на животе Гарри, слегка надавливая и заставляя его теснее прижаться к Малфою. У Гарри перехватывает дыхание. Малфой дышит ему в шею — тепло и ровно. — Так нормально? — голос Малфоя низкий и такой близкий. Гарри не знает, о чем он спрашивает, хотя это сказано достаточно тихо, так что, должно быть, не связано с семинаром. Наверное, он просто уточняет, не против ли Гарри, если он продолжит демонстрацию. И поэтому ему вовсе не кажется, что он совершает ошибку, когда он выдыхает: — Да. Но Малфой позади него слегка напрягается. Гарри слышит, как их зрители двигаются на скамьях, пытаясь не испытывать дискомфорта от зрелища перед собой. Мерлин, это неловко. Но это еще не все. Гарри сглатывает, когда рука Малфоя остается на его животе, и он спрашивает снова: — Это… нормально? — гораздо более нерешительно на этот раз. И Гарри не знает, о чем он думает и думает ли он вообще о чем-то, кроме того, как пах Малфоя прижимается к его заднице, когда он снова тихо отвечает, чтобы только Малфой мог его слышать, выдыхая: — Да. Почти сразу же ему становится ясно, что это неправильный ответ, что Малфой ожидал не этого. Что это не по книге. И все же вот он, Гарри, стоит здесь, а Малфой обнимает его со спины, рука его опускается неуместно низко (как будто это было бы уместно, если бы рука его находилась выше), и единственное слово, которое ему хочется произнести, которое он собирается произнести — жадное, отчаянное «да». Как только Малфой слышит это, он выдыхает через приоткрытые губы, его дыхание приподнимает волосы на затылке Гарри, и пальцы Малфоя сжимают его мантию, его ногти царапают Гарри сквозь слои хлопка. И от этого яйца Гарри пульсируют. Все усилия Гарри уходят на то, чтобы не закатить глаза, не откинуться назад и не прижаться к твердому телу Малфоя. Черт побери. Но это всего лишь секунда. А потом Малфой прочищает горло. Он разжимает кулак, но ладонь его по-прежнему согревает живот Гарри. И он, к огорчению Гарри, снова спрашивает: — Такое поведение, аврор Поттер, допустимо? Лицо Гарри вспыхивает. Теперь в голосе Малфоя звучит легкое веселье, но также предупреждение, хотя в нем нет холода или злости. И нет безразличия. Он прижимается к Гарри сзади, все еще почти собственнически прикасаясь к его животу, пока он ждет — уже в третий раз — ответа Гарри. Гарри глубоко вздыхает и громко отвечает: — Нет, аврор Малфой, недопустимо. Малфой немедленно отступает: его руки, его дыхание, его тело исчезают. Малфой глубоко вздыхает. Он снова прочищает горло. Гарри хочется повиснуть на дурацкой стойке. Пластиковая сова смотрит на него почти что с упреком. — Так что да, следите за тем, что вы делаете, — резюмирует Малфой на выдохе. Гарри убеждает свой член не становиться еще тверже — а он слегка возбужден — и посылает стойке перед собой глубокую благодарность. Малфой звучит именно так, как Гарри себя чувствует, когда, заикаясь, уточняет: — Есть какие-нибудь… э, черт, простите... есть какие-нибудь вопросы? Он отвечает на несколько вопросов, и этого достаточно для Гарри, чтобы вернуть контроль над своим телом и развернуться к аудитории. Он видит, как Малфой напряжен. Он рассеянно отвечает, когда его спрашивают, какой отдел рассматривает заявления о сексуальных домогательствах, а затем смотрит на Гарри темными глазами и тяжело сглатывает. Гарри понимает, что это очень странная ситуация: он осознал, что его привлекает Драко Малфой, во время семинара по сексуальным домогательствам, на котором Гарри активно подвергался этим самым домогательствам с его стороны. Это неправильно. Но он чувствует, что все к этому и шло… что он давно это знал, просто не хотел признавать. Во-первых, они напарники. Они работают вместе. И гораздо лучше, чтобы у него на Малфоя не стояло. Кроме того, Малфой никогда не проявлял к нему никакого интереса. Хотя теперь Гарри невольно задается вопросом, а не был ли он настолько слепым, что не замечал этого. Потому что Малфой смотрит на него. И его полуприкрытые глаза и блестящие губы, которые он то и дело облизывает, явно указывают на интерес. Несмотря на то, что это демонстрация, и Малфой должен приставать к Гарри… это не выглядит игрой… дыхание Малфоя возле его уха, его рука на бедре Гарри, а потом на животе… Мерлин, а как его пальцы сжались на мантии Гарри, когда он сказал «да». А теперь… Что ж, Малфой почти всегда излучает уверенность, так что даже сейчас он, кажется, вполне себя контролирует. Хотя тишина в аудитории и повисает на несколько секунд, пока они смотрят друг на друга. Как только Гарри понимает, как это, должно быть, выглядит со стороны, он выпаливает: — Услуга за услугу. Малфой едва заметно вздрагивает: — Что, прости? — Мы еще не затронули этот момент, — говорит он и внутренне ежится от своего предложения. Серьезно? — Мы должны дать им несколько примеров «услуги за услугу», тебе так не кажется? Потемневшие глаза Малфоя вспыхивают, его кадык вздрагивает над отглаженным воротником униформы. Гарри трудно поверить, что он прижимался к его заднице несколько минут назад. Малфой медленно кивает, и уголок его губ приподнимается, что Гарри почему-то воспринимает как дерзкий вызов. Гермиона пыталась поговорить с ним о его склонности принимать вызовы. Ему нужно начать её слушать. Не отводя взгляда от Гарри, Малфой спрашивает аудиторию: — Кто может мне сказать, что такое «услуга за услугу» в данном контексте? — Э-э, — раздается тихий голос откуда-то спереди. — Это когда один участник просит другого о сексе… э-э… — Домогательства на рабочем месте по принципу «услуга за услугу» — это когда начальник требует от работника какого-либо сексуального поощрения в качестве условия найма, — произносит Малфой, мельком глядя на Гарри, а потом снова переводя взгляд на аудиторию: он вновь предельно собран. — Также это может быть использовано в качестве условия продвижения сотрудника по службе или во время принятия решения о его увольнении. В третьем ряду поднимается рука. — Да? — спрашивает Малфой. — Возможен ли этот расклад между сотрудниками с одинаковым положением? — Нет, — отвечает Гарри, выскакивая вперед, чтобы Малфой не успел ответить раньше него. — Это просто домогательство. Если нет разницы в силе, если один из участников не может контролировать другого, то это не «услуга за услугу». Здесь мы говорим, например, о министре и главе Аврората, главе Аврората и главном авроре, главном авроре и авроре, авроре и стажере. Любые варианты в рамках отношений «босс-подчиненный». Малфой, что подходит к нему, пока он говорит, шепчет: — И даже без руководства. Впечатляет, Поттер. — Отвали, — беззлобно огрызается Гарри. — Значит, — прерывают их с третьего ряда, — вы и аврор Малфой не можете оказаться в такой ситуации. — Нет, — отвечает Гарри. — Но мы будем рады разыграть для вас несколько примеров. Именно потому они и здесь. Ничего неприличного они не делают. Но Гарри все равно шумно вздыхает. — Итак, — говорит он, поворачиваясь к Малфою. — Итак, — отвечает ему Малфой со спокойным выражением лица. Гарри приходит в голову идея: — Представим, что аврор Малфой совершил серьезный проступок и был отправлен обратно в стажеры, — он пожимает плечами. Малфой тут же усмехается и скрещивает руки на груди. И нет, он не выглядит сексуально. — Разве ты не предпочел бы получить звание главного аврора? Гарри раздумывает над этим с мгновение: — Думаю, любой сценарий одинаково правдоподобен, так что решать тебе. Малфой закатывает глаза и отвечает: — Если выбор за мной, то я глава Аврората. — А я министр, — парирует Гарри, хотя его совершенно не привлекает эта должность. Губы Малфоя вздрагивают, и он сдается: — Хорошо, будь главным аврором. Кто-то в аудитории хихикает, но Гарри чувствует такое воодушевление, что у него голова идет кругом. А еще он нервничает… почти как на первом свидании, ради Мерлина, пульс его учащается, а в животе порхают бабочки. Он вытаскивает волшебную палочку и превращает прилавок Малфоя в довольно красивый письменный стол. Насест становится креслом, а сама сова — чернильницей. Гарри садится в кресло и командует: — Малфой, проходи. И, будь добр, закрой за собой дверь. — Поттер, но здесь нет… Гарри призывает стул и превращает его в отдельно стоящий дверной проем. Малфой облизывает губы, а затем подыгрывает, проходя через проем и закрывая за собой дверь. — Вы хотели меня видеть… главный аврор Поттер? Гарри позволяет себе искренне улыбнуться Малфою, а затем забрасывает ноги на стол. Он манит Малфоя пальцем, и тот делает несколько шагов к нему и оказывается по другую сторону импровизированного стола Гарри. — Как тебе, должно быть, известно, — начинает Гарри, — через месяц я займу должность главы Аврората. Драко приподнимает брови: — Неужели? Студенты смеются, и Гарри многозначительно смотрит на Малфоя и наслаждается его выражением лица, которое как будто говорит, мол, ладно, туше, Поттер. — Да, и если ты правильно себя поведешь… Я могу порекомендовать тебя на мое место в качестве главного аврора. Хочешь этого, Малфой? Малфой переводит дыхание. Гарри почти верит в то, что он и правда хочет эту должность. Хотя почему нет? Они никогда не обсуждали свои… амбиции. Гарри думает, что ему нужно будет как-нибудь спросить его об этом. Малфой его напарник, черт возьми. Они провели множество часов в засаде, обсуждая дела, перебирая факты и обмениваясь идеями, а после заполняя документы до рассвета. Гарри понимает, что хочет знать, к чему стремится Малфой и в каком направлении он планирует двигаться, если партнерство с Гарри — всего лишь ступенька на его карьерной лестнице. Он хочет знать, не участвуют ли они в каком-то затяжном соревновании за одни и те же цели в жизни. Потому что прошедший год совсем не походил на соревнование. Он казался… правильным. Они казались правильными. Кто бы мог подумать? — Так что? — подталкивает он его, когда Малфой колеблется. — Ты хочешь этого? Решительный взгляд Малфоя встречается со взглядом Гарри: — Да, хочу. — Очень хорошо, — отвечает Гарри. — Мне нравится твоя амбициозность. Малфой снова приподнимает брови: — Спасибо, сэр. Гарри судорожно втягивает в себя воздух, крепко сжимая подлокотники кресла. — Но если ты хочешь занять эту должность, аврор Малфой, тебе придется сделать все возможное… чтобы показать мне, как сильно ты этого хочешь. Гарри обнаруживает, что произносит эти слова почти в оцепенении. Его тело реагирует на них, несмотря на то, что все это — всего лишь игра, и его член упирается в ширинку его форменных брюк. Толпа перешептывается, явно понимая, к чему идет разговор, и Гарри думает, что на этом можно остановиться. Но потом Малфой отвечает низким голосом: — Я готов на все, чтобы добиться повышения, сэр. И, черт возьми, это второе «сэр» заставляет сердце Гарри бешено заколотиться. Он опускает ноги на пол, отодвигается от стола и слегка разводит колени. В какой-то отдаленной части его мозга, на которую Гарри не обращает внимания, начинает верещать сирена. Но взгляд Малфоя по-прежнему прикован к нему, и Гарри не может перестать смотреть на него… не может думать, пока Малфой жадно рассматривает его, а серебро его глаз похоже на расплавленную ртуть. Почти в трансе Гарри убирает руку с подлокотника кресла и опускает её к себе на живот. Ресницы Малфоя вздрагивают. Гарри почти содрогается от возбуждения. — Аврор Малфой, — говорит он, и голос его звучит ниже, чем он предполагал. Малфой сглатывает: — Да? Ладонь Гарри опускается на пару сантиметров ниже, едва касаясь пальцами пряжки ремня. Взгляд Малфоя прослеживает его движение. Его губы приоткрываются, а затем он снова смотрит на Гарри. Все тело Гарри реагирует на выражение его лица, на котором читается, если Гарри позволит себе это признать, неприкрытое желание. В отдалении кто-то прочищает горло. Гарри моргает. Черт. Он тут же выпрямляется, снова хватаясь за подлокотник. Его сердце бешено колотится. Малфой опускает ладонь на стол, и Гарри видит, что его щеки заливает румянец. Гарри тяжело выдыхает, шея его горит. — Хорошо, — говорит Малфой. И снова выдыхает: — Хорошо. Как видите, ваш босс просит вас о… как мы все можем догадаться, оральном удовлетворении. Он бросает короткий, но многозначительный взгляд на Гарри и оборачивается к аудитории: — Это основание для немедленного увольнения и визита в Визенгамот. Он делает глубокий вдох: — Если вопросов больше нет, то я думаю, что наше время истекло. Раздаются неуверенные аплодисменты, как будто все только что посмотрели пьесу, которую они с Малфоем наспех разыграли, а потому она вышла не совсем успешной, и зрители расходятся, перешептываясь. Глаза Малфоя останавливаются на Гарри, и, когда они встречаются взглядами, между ними проскакивает что-то, чему Гарри не может дать названия. Он знает только, что это делает его член еще более заинтересованным. Малфой направляется к выходу, и Гарри подрывается из кресла, чуть не опрокидывая его, прежде чем взмахивает палочкой и заставляет весь реквизит исчезнуть. Напряженная спина Малфоя исчезает за дверью, и Гарри торопится за ним. Малфой шагает по коридору и сворачивает за угол, направляясь к их офису, когда Гарри наконец догоняет его. Их руки соприкасаются. Гарри чувствует, как напряжен Малфой рядом с ним, и его тело почти немедленно реагирует на электричество, которое проскакивает между ними от случайного прикосновения. Гарри прочищает горло: — Это было… — Чулан для метел? — Ага. Малфой рывком открывает дверь, они вместе проскальзывают в темноту чулана, и Малфой тут же прижимает Гарри к двери. Его руки дрожат, пока он торопливо расстегивает пуговицы на мантии Гарри. Гарри нащупывает палочку и накладывает на чулан Отвлекающие чары, прежде чем отбросить её и приняться за одежду Малфоя. — Мерлин, ну ты и мудак, — выдыхает Гарри. — Ты не лучше, — отвечает Малфой. А потом, ох, блять, они целуются. Целуются. Влажно и с языком, и Гарри запускает руки под мантию Малфоя, вытягивает из-под ремня его рубашку и задирает её, чтобы поскорее прикоснуться к его горячей коже. Мышцы живота Малфоя напрягаются у него под пальцами. Гарри находит под пупком Малфоя тонкую линию волос и проводит по ней большим пальцем. Малфой стонет, толкаясь языком ему в рот, и Гарри впивается зубами в его нижнюю губу. — Блять, — рычит Малфой, дергая за брюки Гарри. — Да, — шумно выдыхает Гарри, и это заставляет Малфоя рычать, что, черт побери, ему чертовски нравится. — Скажи это, — требует Малфой, стягивая брюки Гарри до середины бедер. — Что? Боксеры Гарри следуют за брюками, и он шумно выдыхает, когда его напряженный член оказывается на свободе. — Ты знаешь что, — говорит Малфой, вдавливая его своим весом в дверь. Он зажимает член Гарри между их телами и стискивает в пальцах его задницу. — То, что ты не сказал там. — О, — бормочет Гарри. Зубы Малфоя царапают ему шею, и Гарри хватает Малфоя за воротник, дергает его на себя и шепчет ему на ухо: — Встань на колени и отсоси у меня. Малфой низко стонет. Затем он одаривает Гарри ужасно похотливой улыбкой и опускается к его ногам. Малфой наклоняется и прижимается лицом к члену Гарри, трется о него щекой. Это нереально сексуально, но Гарри торопит его: — У нас нет на это времени, — и, издав тихий смешок, от которого член Гарри вздрагивает, Малфой обхватывает его ладонью, пару раз оглаживает, а потом на мгновение встречается с Гарри взглядом и опускает голову. Волосы падают ему на лицо, когда он всасывает головку члена Гарри в рот. — Чертов… Боже! — выдыхает Гарри, откидывая голову и прижимаясь затылком к двери, а после крепко зажмуривается. Его руки находят голову Малфоя, и он вцепляется в его мягкие волосы. Малфой мычит, вбирая Гарри немного глубже, только чтобы следом отстраниться и очертить головку языком, дразня её. Глаза Гарри уже привыкли к темноте, и он наблюдает за тем, как Малфой принимается влажно и неторопливо посасывать его, и чувствует, как снова и снова прикасается к мягкому небу Малфоя. Это самый чувственный минет, который Гарри когда-либо получал. Малфой, кажется, точно знает, как сделать ему хорошо, но при этом не заставить его кончить ему в рот. Гарри скулит в блаженном отчаянии, и Малфой моргает, в глазах его вспыхивают озорные огоньки. Затем он обхватывает яйца Гарри ладонью и так сладко сосет его член, что Гарри просто распадается под его прикосновениями. Гарри гладит голову Малфоя, а затем удерживает его, начиная подаваться вперед бедрами, чтобы глубже проникнуть в его неприлично растянутый рот. Малфой мычит от удовольствия, слегка оттягивая яйца Гарри, хоть они и начинают сжиматься, и движется гораздо быстрее, член Гарри трется о его язык и между его влажными губами. — Так близко, — шепчет Гарри, запрокидывая голову, пока он продолжает трахать рот Малфоя. К его полному разочарованию, Малфой отстраняется от него и бормочет: — Повернись. — Что? — трудно слышать слова и понимать их, когда его член все еще рядом с губами Малфоя. Малфой нежно целует его головку. — Повернись лицом к двери, — он расстегивает свой ремень и выдергивает его из брюк. Видя сомнение Гарри, Малфой уточняет, и каждое движение его губ отзывается в члене Гарри: — Я знаю, что у нас нет времени, и не собираюсь трахать тебя, Гарри. Но я хочу кончить на твою горячую задницу. Он расстегивает молнию. — Блять, — выдыхает Гарри. — Хорошо. Он поворачивается лицом к двери, и член его нелепо подпрыгивает, слюна Малфоя сияет на его теле в тусклом свете, пробивающемся из-под двери. Но Малфой еще некоторое время остается на коленях. Он берет задницу Гарри в руки и массирует её. — Как тебе не стыдно иметь такую задницу? — почти задумчиво спрашивает он, а затем наклоняется и со стоном кусает Гарри за ягодицу. Гарри вздрагивает от боли, но это приятного рода боль. И, Мерлин, ему действительно очень нравится, как руки Малфоя сжимают его, разводят его ягодицы, проводят пальцами между ними, а затем шлепают его — резкий и головокружительный звук наполняет всю комнату. Но затем, еще раз игриво укусив его, Малфой поднимается. Он шепчет заклинание, и задница Гарри становится неприлично скользкой. Когда Малфой подходит к нему вплотную, Гарри чувствует, насколько он твердый. Мерлин, какой же кайф… что он сделал это с Малфоем, может быть, даже не в первый и уж точно не в последний раз. Малфой прижимается к заднице Гарри. Затем его рука скользит вперед, и он обхватывает член Гарри и начинает дрочить ему. Бедра Малфоя дергаются вперед, его член трется между ягодицами Гарри, проходится по его анусу, и, черт возьми, это потрясающе. Почти так же потрясающе, как ощущение от кулака Малфоя, который скользит по его члену. Гарри движется вместе с ним, упираясь одной рукой в дверь, а другой тянется назад и хватается за все, до чего может дотянуться, впиваясь пальцами в бедро Малфоя. Их судорожное дыхание наполняет чулан. — Поттер, — выдыхает Малфой, прижимаясь губами к его шее. — Я сейчас кончу на тебя. Гарри скулит, когда его яйца поджимаются, пока головка его члена то исчезает, то показывается в кулаке Малфоя — красная, блестящая. — Гарри, я сейчас кончу, — и именно отчаянная нужда, звенящая в его голосе, подталкивает Гарри к оргазму, и он выливается в руку Малфою, забрызгивая дверь. Малфой издает сдавленный звук, он тяжело и горячо дышит в шею Гарри, и тот чувствует, как первый выстрел спермы из члена Малфоя бьет ему между ягодиц, стекая вниз. — О Боже. Его рука выпускает член Гарри, чтобы, как и раньше, прижаться к его животу в интимном жесте, пока он толкается в Гарри и кончает. Голова Малфоя опускается Гарри на плечо, он немного сгибается и тяжело выдыхает: — Блять. Гарри нравится, как бедро Малфоя ощущается у него под пальцами, но он позволяет ему выскользнуть из них и обеими руками устало упирается в дверь. Малфой дышит рядом с ним еще мгновение, а затем отстраняется от Гарри, который призывает палочку и накладывает на них невербальные Очищающие чары. — Показушник, — ворчит Малфой, но это дружеский подкол. — Что? — спрашивает Гарри, натягивая белье и брюки и застегивая их. Он смотрит через плечо на Малфоя и видит, что тот ухмыляется. — Беспалочковая невербальная магия? Господи, — Малфой качает головой, заправляя рубашку в брюки, а затем поднимает ремень и заново заправляет его в шлевки. Вид одевающегося Малфоя определенно не должен быть таким горячим. — Ты тоже это делаешь, — напоминает ему Гарри. — Мне приходится работать над этим, Гарри. Гарри решает, что ему нравится, как его имя звучит на языке Малфоя. Очень мило. Особенно когда следом за ним раздается «я сейчас кончу», конечно. — Ты станешь главным аврором в следующие пять лет, попомни мои слова. — О чем ты? — спрашивает Гарри, застегивая мантию. Но мысль о том, что Малфой думал об этом и нервирует… и льстит ему. В груди Гарри теплеет, и ему становится тяжелее, но приятнее дышать. — Ты знаешь, что это произойдет, — говорит Малфой. — И черт бы меня побрал, если ты этого не заслуживаешь. Он качает головой, глядя на пуговицы на мантии. Затем косится на Гарри. — Да ладно тебе, не удивляйся так. Я твой напарник. Я знаю, на что ты способен, — затем, словно Малфой ничего не может с собой поделать, взгляд его скользит по телу Гарри, и в его глазах появляется озорной блеск. Гарри фыркает от двусмысленности его слов и краснеет. — Возможно, я только что убил свои шансы на повышение на этом семинаре, — и хотя это совсем не смешно, он снова фыркает. — Ерунда, — говорит Малфой. — Всем понравилось. И потом: это в лучшем случае материал для выговора, Поттер. — Ты не думаешь, что мы провели самый неприемлемый семинар по сексуальным домогательствам за всю историю Министерства? Малфой кривится: — Ничего подобного. А вот это, — говорит он, указывая на их окружение, — было неприемлемо. — Мерлин, — говорит Гарри, пытаясь подавить смех, но не выдерживает. — Ты ужасно влияешь на людей, ты в курсе? — Это не я попросил сделать мне минет на глазах у пятидесяти человек, — приглаживает волосы Малфой. — Ничего подобного. Я не мог заставить себя сказать это. И ты первый начал, Малфой. — Драко. — Что? — Можешь называть меня Драко, — поясняет Малфой тихо. Затем он улыбается. — По крайней мере, пока мы делаем это в чулане для метел. Тело Гарри дрожит от слов Малфоя, и он не может сопротивляться удовольствию, которое получает, когда Малфой говорит о том, что они делают это. Он прислоняется к двери и набирается храбрости: — А что если я приглашу тебя выпить после работы? Могу я тогда называть тебя Драко? — Когда ты будешь приглашать или когда мы будем в пабе? — Малфой снова очень близко подходит к Гарри. — Все, на что ты согласишься, — Гарри пожимает плечами, толкая ладони в карманы брюк. Малфой наклоняется к нему, так что его взгляд теперь устремлен на рот Гарри. — Я сосал твой член. Думаю, я согласен на то, чтобы ты использовал моё имя в любом сценарии, который тебе понравится. — Драко, не хочешь ли ты выпить со мной после работы, а потом, может быть, вернуться ко мне, чтобы я мог выкрикивать твое имя, пока ты будешь меня трахать? — Ужасно специфично, но мне нравится. — Ты можешь отозвать свое согласие в любое время, — напоминает ему Гарри. Малфой улыбается: — Могу я поцеловать тебя в этом чулане для метел, Гарри? — его палец подцепляет шлевку на брюках Гарри. Гарри наклоняет голову, его глаза закрываются: — Да.