tenderness

Ястреб цепляется пальцами за край кухонной стойки и упирается лбом в дверцу навесного шкафчика. Ладно. Ладно. Хорошо. Это просто какое-то форменное издевательство и у него нет ни сил ни желание прекратить эту сладкую пытку. Он может сказать «нет». Он может оттолкнуть Даби. Может послать его. Может… Может сделать много чего, но не делает этого. Потому что слишком хорошо. На плите жарится курица с овощами. Надо бы убавить огонь, да только сейчас не до этого. — Даби, — это должно звучать с намеком «прекрати», но звучит больше, как гребанное «пожалуйста». И все это выходит слишком личным и пересекает все мыслимые и немыслимые границы. — Что, птичка? — Ястреб готов присягнуть на святом кресте (очень смешно), что он скорее чувствует эти слова под своей кожей, нежели слышит их в реальности. — Мне остановиться? И именно в этот момент он выбирает, чтобы вновь зарыться своими охеренными горячими пальцами в мягкий пух у основания крыльев. В голове у героя становится восхитительно пусто. На второй план чудным образом уходит и адская неделя, и постоянный стресс, и ужин на плите. Парень прикрывает глаза, прогибается в спине так, что кости хрустят и выдыхает то ли ругательство, то ли мольбу. Пальцы на ногах предательски поджимаются. Господи, как же хорошо. Слышно, как с негромким щелчком крайняя конфорка, на которой готовился ужин, выключается. Ладно, хоть у кого-то из них двоих есть мозги. Ноги продолжают предательски дрожать. Если честно его и ноги-то с трудом держат. Если бы Даби не прижимал его к чертовой стойке, наверное Ястреб растекся бы по полу кучкой перьев. Даби целует чувствительные перышки, утыкается в них лицом, трется, как довольный кот. — Ну же, пташка, мне действительно стоит остановиться? — он издевается, буквально смеется, Ястреб чувствует эту наглую улыбку. — Иди. Ты. К черту… — жарко. Чертовски жарко. Ястреб поводит крыльями и тихо, на грани слышимости стонет, когда чувствует легкий, почти невинный поцелуй в шею. Иногда его почти пугает насколько хорошо Даби выучил его тело. Злодей тихо смеется. Горячие руки обнимают со спины, нагло забираются под домашнюю широкую майку, оглаживают ребра и бесстыдно лапают грудь. Даби словно везде. Его много. Что черт возьми случилось? Где подозрительный и язвительный параноик? Что за неожиданный прилив нежности? Где кроется злосчастный корыстный подтекст? Где пошлые шутки и наглые лапища, что забираются под резинку спортивок? Ястреб откидывает голову на чужое плечо и с интересом смотрит в бирюзовые глаза пирокинета. Бирюзовые. Как море. Тихое и спокойное море. Смотри не утони в этих водах. — Что такое, птенчик? — насмешливо тянет Даби. Он такой расслабленный, такой спокойный и пугающе домашний. Быстрее чем мозг Ястреба успевает сформулировать хоть какой-нибудь адекватный ответ, Даби утягивает его в ленивый расслабленный поцелуй. Нет дикой страсти, нет чего-то безумного и голодного… нет. Есть что-то нежное, ласковое и это подкупает с потрохами. — Кто ты? И куда ты дел Даби? — шутки шутками, но такое поведение реально наталкивает на параноидальные мысли. Параноик, птичка, второе имя долгожителя. — Я оскорблен в лучших чувствах, — наигранно тянет злодей. Наглые руки перемещаются на живот героя и мягко поглаживают кубики пресса. Ястреб подается на встречу нехитрой ласке и кладет свои руки поверх рук пирокинета. Прямо так, поверх майки. Чужое тепло ощущается так явно и под этими руками хочется позорно растаять. Сказать себе, мол, заслужил. Отпустить себя и отдаться на откуп горячему (во всех смыслах) парню. — Ты сейчас заснешь, пташка, — Даби утыкается носом в загривок героя. — А помниться кто-то обещал мне ужин. И кое-что еще… Ужин же был предлогом. Надо было обсудить дела. Вот почему Даби здесь. Они хотели обсудить планы на будущее Лиги, Ястреб должен был предоставить планы «украденные» на базе героев, где проторчал всю прошлую неделю, должен был показать списки героев и их патрули и… Почему его мозг буквально вылетел в трубу, стоило злодею просто коснуться его крыльев? — План базы в телефоне, — собрать себя по кусочкам и привести в божеский вид за секунду… Некоторые вещи иногда начинаешь делать чисто на автомате. — Я сейчас… Договорить ему не дают, ровно так же, как и ступить шаг хоть куда-то. Даби держит слишком крепко. Жмется, не отпускает. — Потом. Все дела потом. Сейчас ужин с продолжением, — с каким именно продолжением становится понятно, когда правая рука Даби все-таки забирается под резинку черных ястребовских спортивок. — Возражения не принимаются. Осознание приходит как-то запоздало. Хочется рассмеяться в голос над собственным же идиотизмом. Ну конечно, это же… почти очевидно. Кое-кто соскучился. Вау. — Что насчет обратной последовательности действий? — Ястреб тихо и довольно стонет стоит большому пальцу провести по чувствительной головке члена. Довольный порочный смех над его ухом подсказывает герою, что насчет «обратной последовательности» никто ничего не имеет против.