Глава 3
18 октября 2021 г., 21:33
***
Драко избегал ее несколько недель и у него это получалось вполне успешно. Он не приходил даже работать над их проектом, передав Грейнджер все необходимые ингредиенты через Забини. Отвратительное — так бы он описал своё состояние. За два коротких дня, Грейнджер плотно осела в его жизни, заняв в его голове первую позицию. На второй план отошло абсолютно все. Учеба, квиддич, самолюбование, другие девушки, коих в Хогвартсе было предостаточно. Ему было не впервой бегать от девчонок, ведь немало девушек преследовали его по пятам, желая получить от него хоть капельку внимания, но бегать от Гермионы Грейнджер было сложно. Перед глазами часто всплывала та сцена с астрономической башни, в воспоминания возникали ее коньячные глаза, в которых словно горели шальные огоньки. Да и сама Грейнджер то и дело появлялась лично перед, пытаясь вразумить его и заставить хотя бы делать совместный проект, но Малфой просто игнорировал ее возгласы. Еще больше он игнорировал ее попытки обсудить ту игру. Если же слизеринцу удавалось заметить ее раньше, чем она оказывалась почти на расстоянии вытянутой руки, то Драко просто разворачивался и уходил в обратную сторону. Но больше всего ему везло, если он был не один: так было проще обойти гриффиндорку. Во-первых, Грейнджер не решалась раскрыть их небольшую тайну прилюдно, а потому вновь и вновь просто заговаривала с ним о проекте, словно надеясь разбудить внутри него совесть. А во-вторых, абсолютно все вокруг привыкли к тому, что их отношения переменчивы. То они ругались на потеху публике, то могли выносить друг друга хотя бы пару минут, то полностью игнорировали существование друг друга. Это было их абсолютно нормальным поведением. Все, кроме Забини, конечно, даже ничего не заподозрили. Однако Грейнджер продолжала злиться, краснея как переспелый помидор, а Малфой лишь одаривал ее молчанием и презрительным взглядом. Это была новая игра, но начал ее он. Единолично. И считал, что это пойдет им на пользу. Но как же сильно он ошибался.***
Драко сидел на часовой башне, распивая алкоголь, который он украл из комнаты Филча. Прямо как Грейнджер. А огневиски были такими же дерьмовыми, как и в ту самую ночь, что становилось тошно. Все о чем Малфой сейчас мечтал — напиться до потери сознания, надеясь, что это поможет ему избавиться от навязчивых мыслях о девушки, чьи глаза были цвета шоколада, а беспорядочная копна волос напоминала большое пушистое облако, в которое хотелось запустить ладонь и зарыться в нем пальцами. Смешок. Черт возьми, он опять думал о ней. Может ему стоило переспать с ней, и тогда Грейнджер не засела бы в его голове настолько сильно? Почему он вообще сопротивлялся? Она ведь говорила прямыми намеками о том, что она не против получить от него нечто большее. Однако Драко почему-то упирался в какое-то сомнительное «правильно». Что вообще правильно в этом мире? С каких пор он стал делить свои действия на правильные и неправильные? Кажется общение с гриффиндорской заучкой слишком сильно повлияло на него. Чересчур. — Уходи, Грейнджер, — он сделал большой глоток виски. Звук ее шагов он знал наизусть, а потому ему не пришлось даже оборачиваться, чтобы понять, что там стоит бесящая гриффиндорка. — Давай поговорим, — девушка вздохнула, опускаясь на пол, садясь напротив Малфоя. Прямо как в ту ночь. В ту чертову ночь, когда все полетело под хвост к гриндилоу в черном озере. — Нам с тобой совершенно не о чем говорить, Грейнджер. — он почти выплюнул ее фамилию, словно надеясь, что вместе с ней из него выйдут и все мысли о гриффиндорке. Но увы. Он не мог даже просто взглянуть на неё, прекрасно осознавая чем это может закончится, хотя даже скорее всего закончится. Однажды ей уже удалось овладеть его разумом, заставить играть в ее игру, но он не позволит ей сделать это ещё раз. Теперь гриффиндорка будет подчиняться правилам его игры, если можно это так назвать. Грейнджер вероятно не понимала, что делала с ним. Для неё это была обычная игра, но для него это было нечто большее. Не то, чтобы он успел влюбиться в неё, но Малфой больше не мог не думать о ней. Не мог думать о ком-то другом. Она снилась ему, заставляя его просыпаться посреди ночи. К счастью или нет, но это были далеко не кошмары, однако после Драко уже не мог спокойно спать. За завтраком в Большом зале он не мог перестать смотреть на нее, хотя скорее глазеть, а на совместных занятиях Грейнджер, словно намеренно, занимала место неподалёку от него, иногда ей даже удавалось сесть на соседний стул. И она словно намеренно касалась его бедра своим, якобы случайно толкала его ладонь при письме. В общем делала все, чтобы он рассвирепел внутри. И как бы не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но ей это удавалось. Драко задавался вопросом: а что не удавалось самой молодой и великой волшебнице Гермионе Грейнджер? Было хоть что-то недоступное для нее, хоть что-то в чем она была полным нулем. Конечно, он мог найти сотню причин почему гриффиндорка была хуже других, хуже чем он. Однако почему-то сейчас все эти причины казались глупыми и абсолютно несущественными. Даже вид ее крови, которая, вероятно, была настолько грязной, что ему бы не удалось отмыться от нее никогда. Если только не купаться в кислоте. Когда ее не было рядом, то он сам думал о ней, вспоминая ее красивое тело, милую ямочку на щеке, когда она улыбалась и нежное белье, что всегда идеально сидело на ней. — Что произошло? Почему ты так резко захотел закончить нашу игру? Почему ты избегаешь меня, Драко? Он смерил ее тяжелым взглядом. — Ты нихера не понимаешь, Грейнджер. — Так объясни мне! Вскрикнула она, резко поднимаясь со своего места. — Не надо совать свой крошечный нос в чужие дела, — процедил он сквозь зубы. — Один раз ты это уже сделала, осталась довольна? С его губ слетела нервная усмешка. Он вновь сделал большой глоток алкоголя, чувствуя расплывающуюся по венам горечь. Виски должны были помочь ему, отпустить ее и забыть обо всем, однако был совершенно иной эффект. Ему становилось только хуже. — Я не понимаю, — Гермиона подошла к нему, опускаясь на колени перед ним. — Нам же было весело. — Весело, Грейнджер, — Драко усмехнулся. — Тебе, черт возьми, было весело, а я боролся со своими желаниями, со своими демонами. Помнишь мы опять повздорили перед тем, как начать играть? О, Салазар, именно в тот день я захотел тебя так сильно, что не смог больше логически мыслить. Ты даже застала меня один раз, когда я дрочил, думая о тебе. Взглянув на лицо девушки, которое было красным, словно спелый помидор, он вдруг понял, что наговорил лишнего. Много лишнего. Гребаный алкоголь развязал ему язык. Малфой выругался. Слышала бы Грейнджер его мысли, то узнала бы не один десяток новых матерных слов. Они выжидающе смотрели друг на друга. Он ждал оскорблений, насмешек, хотя бы пощечину, но гриффиндорка застыла будто статуя, слегка приоткрыв рот от удивления и изредка хлопая своими длинными черными ресницами. Казалось, что даже стены начали давить на слизеринца, настолько глубокая, тяжелая тишина повисла между ними. Кто же первым решится прервать ее? Сделав очередной глоток алкоголя, Малфой ощутил уже привычное жжение в горле. Он был пьян, но не настолько, чтобы не контролировать себя. Однако, стоило Грейнджер только опуститься рядом с ним и лишь слегка податься вперед к нему, как парень жадно впился в ее губы, сменяя страстные поцелуи укусами. Он прижал ее к себе, раздвинул губы своим языком и проник в рот, наполняя его вкусом дешевого алкоголя и ощущением чего-то, что мгновенно отозвалось жаром внизу живота. Холодная ладонь коснулась ее лица. Несмотря на шершавость кожи слизеринца, прикосновение было мягким и достаточно нежным. Гермиона чувствовала его желание всем своим нутром, осознавая, что внутри нее разжигался не менее сильный огонь. Придвинувшись ближе, девушка оседлала его, опускаясь на мужские бедра. И тут она вздохнула, ощутив не только волну его эмоционального желания, но и физическое возбуждение. Малфой ухмыльнулся, словно мог читать ее мысли. Девичьи пальцы легко стянули слизеринский галстук, переходя к мелким пуговицам на мужской рубашке. Пробежав вдоль груди, Гермиона скользнула рукой вниз — к брюкам. В то же время Драко быстро расправлялся с ее одеждой. Его действия были ловкими, но абсолютно не терпеливыми — он как можно быстрее хотел избавиться от ненужных элементов ее одежды, и наконец получить то, что он так долго хотел — Гермиону Грейнджер. Пусть это будет очередной уровень их игры, но больше Малфой не собирался сопротивляться своим желаниям. Он выбирал действие. Когда мантия и рубашка Грейнджер оказались на полу, он прильнул губами к ее тонкой шее. Медленно опускаясь вниз, ощущая под ладонью рой мурашек, прокатившихся вдоль девичьего позвоночника. Смешивая страстные поцелуи с резкими укусами, он хотел покрыть все ее тело своими отметинами. Драко хотел, чтобы она пахла его запахом, чтобы каждый кроваво-красный подтек на ее коже напоминал ей о том, что она сделала с ним, что он так сильно желал ее, что не смог бороться со своим естеством. Девушка застонала и услышала его стон. Этот низкий, гортанный звук заставил ее тело содрогнуться. Малфой провел рукой по шее Гермионы, спустился вниз и обхватил своей широкой ладонью ее грудь, нащупывая выпуклый сосок через тонкую ткань бюстгальтера. Она чуть не задохнулась от наслаждения. Руки спустились ниже, и вот Грейнджер уже ощутила легкий холодок, когда он поднял ее юбку и дотронулся до обнаженного бедра. Его пальцы заскользили по ее колену, затем по бедру и наконец добрались до самого лона. — Ты хочешь меня, — мягко сказал он, почти невесомо касаясь ее намокшего белья. Он сказал это так просто, как мог бы сказать: небо голубое. — Ты очень красивая, Грейнджер, — продолжил Драко шепотом, проводя пальцем вдоль ее кружевных трусиков. Его теплые пальцы были так близко от того места, где она хотела, чтобы он дотронулся до нее. Но он слегка передвигал ими вдоль ткани, потом немного потянул ее вниз. От предвкушения ее сердце пропускало удары. Он снова остановился, и она подавила стон разочарования. Грейнджер почувствовала как к ее щекам прилила кровь — она была готова умереть со стыда. Если бы кто-то из ее друзей увидел бы ее в таком свете, то наверняка решили бы, что Малфой опоил ее амортенцией или зельем похоти. На ней оставался лишь белье да юбка, он же был почти одет — лишь рубашка была распахнута, открывая вид на подтянутое тело, выдавая в нем игрока в квиддич. Ее руки прошлись вдоль его оголенной груди, очерчивая незамысловатые узоры. С ее губ сорвался стон, когда длинный палец неожиданно вошел внутрь, а затем также резко добавился еще один. Она извивалась под его настойчивыми горячими пальцами, закрыв глаза и запрокинув голову. Пульс громко стучал у нее в ушах. Пальцы впились ему в плечи. Она простонала его имя, обнимая и прижимаясь, а Драко не соображал почти ничего, задирая свободной рукой ее юбку, лаская бедра и сжимая ягодицы. Он наклонился вперед, и его губы скользнули по ее соску. Гермиона глубоко вобрала воздух, его язык погладил вершинку, затем закружил вокруг. Ее сосок почувствовал холод, когда мужчина передвинулся к другому и потянул его в рот, согревая своим кружащим языком. Она ощущала, как тонкая шерсть брюк трется о ее интимные складки, потом он притянул ее ближе, и выпуклость в его штанах прижалась к ней вплотную. Он был большим. И кажется все еще продолжал увеличиваться. Она хотела снять с него брюки и увидеть его член, почувствовать его внутри. Резко его пальцы покинули ее, а потом послышался звук расстегивающейся ширинки. Облизнув губы, Гермиона опустила глаза вниз, наблюдая затем, как слизеринец приспустил резинку темно-серых боксеров, оголяя свой член. Ее взгляд был прикован к его выпирающей эрекции. Он стоял твердо и гордо, слегка изогнувшись в сторону его тела. Горячий, твердый член толкнулся в нее через белье. Она ахнула, когда его головка скользнула внутрь. Придерживая девушку за талию, Малфой не позволял ей опуститься на его член. Он дразнил ее, не позволяя ей ощутить его плоть внутри. Замедлившись, он отогнул в сторону ткань ее трусов, и вот Гермиона уже почувствовала нежную кожу головки члена слизеринца. Она вцепилась в его плечи, когда Драко медленно начал погружаться внутрь, растягивая ее своим огромным размером, постепенно наполняя ее. По бедрам девушки словно пробежал разряд молнии, она шумно втянула воздух и закатила глаза. Он усмехнулся и слегка поцеловал ее, затем начал двигаться. Медленно входя и выскальзывая назад, словно издеваясь над ней. Попытки Грейнджер взять инициативу в свои руки не увенчались успехом — Малфой крепко сжимал ее бедра, полностью властвуя над процессом и, конечно, над ней самой. Его твердая плоть скользила вперед и назад, снова и снова, с каждым разом входя все глубже. Ее мышцы сжимались вокруг его члена, а с губ девушки то и дело срывались сдавленные стоны. Неконтролируемые ощущения вибрацией прошлись сквозь нее, и она ахнула, когда он вошел еще глубже. Блондин стал двигаться быстрее. Их дыхание было частым и прерывистым.***
Гермиона медленно приходила в себя, ощущая тепло мужского тела. Тонкие пальцы Малфоя нежно скользили вдоль ее спины, иногда перебирая растрепавшиеся пряди ее волос. Она положила голову на его грудь, слыша размеренный ритм его сердца. Часть ее хотела проскользнуть в спальню и прийти в себя, другая же хотела остаться прямо здесь — рядом со слизеринцем. — Ты устала? — спросил он. В ответ она лишь промычала что-то нечленораздельное. — Очень развернутый ответ, мисс Грейнджер, — слизеринец усмехнулся. — Однако тебе необходимо вернуться в постель и чем скорее, тем лучше. Вновь недовольно промычав Гермиона отпрянула от его груди. Стыд медленно возвращался к ней, вместе с осознанием того, сколько меток они оставили друг на друге: на белоснежной аристократической коже Малфоя была не только ее помада, но и красные подтеки, а также следы ее ногтей. Кажется в порыве страсти она совсем перестала контролировать себя. Интересно, их кто-то слышал? Будет ли весь Хогвартс обсуждать неизвестную парочку, которая перебудила всех своими стонами среди ночи? Малфой помог девушке подняться на ноги, нежно придерживая ее за локоть и талию. Подав ей одежду, он также помог ей одеться. — Оказывается ты можешь быть заботливым? — с легкой усмешкой спросила она. — Только со своими девушками, — блондин пожал плечами, застегивая пуговицу на своих штанах. — И много у тебя их было? Он замер, поднимая на девушку свой взгляд. — Грейнджер, — он ухмыльнулся. — Ты когда-нибудь выучишь правила своей же игры? Я еще не выбрал правду, а ты уже задала вопрос. Скрестив руки на груди, девушка хмыкнула. — Ладно-ладно, — парень навис над девушкой, обхватывая ее лицо руками. — Мы продолжим нашу игру завтра, а сейчас тебе не помешает отдых. Его губы коснулись ее, оставляя почти невесомый поцелуй. — Так уж и быть я выберу правду.
