Дополнительные, закончившиеся успехом

      Порозовевший, с диким биением сердца и мыслями явно не о математике, Наруто уже полчаса пытается взять себя в руки. Сначала даже получалось, однако сидевший рядом наставник, то и дело наклонявшийся проверить правильность решения, с треском ломал все и без того жалкие попытки юноши перестать думать об одном только нем. Этот запах выветренного черного кофе, смешавшийся с ароматом чего-то знакомого, но в то же время такого далекого для Наруто уже давно бил по голове, не давал заснуть, мучил самыми откровенными снами и фантазиями. Чем только не занимались они в самых потаенных уголках разума Узумаки, как только не попробовали, сколько раз парень, судорожно сжимая зубы, широко водил ладонью по члену, рисуя перед глазами образ только одного мужчины. И скоро сдерживать себя стало совсем трудно: ненужное, бесполезное возбуждение от простых касаний, дрожь в коленках от своего имени, произнесенного этим голосом, что ассоциировался у юноши с чем-то литературным. И сейчас, сидя рядом с Хатаке за столом и судорожно сжимая в руке карандаш, мысли были забиты лишь тем, как прекрасно было бы быть разложенным и жестко трахнутым на этом самом столе. - О чем ты думаешь? - тихий голос прерывает картину бездуховного порно в чужой голове, - Наруто, опять не сдашь экзамен. - Простите, сенсей, - о, юноша бы ответил, о чем он думает и как сильно его сейчас заботит экзамен. Хатаке вымученно выдыхает. Он встает со своего места, обходит стол и становится сзади блондина, наклоняясь ближе и обхватывая сжатый кулак ученика, пытаясь взять карандаш, - Смотри, это просто. Юношеское тело в одночасье прошибает электрический заряд, близость сенсея, его прикосновения, голос над самым ухом и этот аромат - все то, от чего Наруто теряет голову, все то, что заставляет кровь приливать сверху вниз: все в одном флаконе. Горячее дыхание касается уха. Сенсей слишком близко. Наверняка, ближе, чем следовало бы. Он говорит что-то явно конструктивное, однако вся кровь из мозга Наруто уже успела притечь ниже, и сейчас вены закипали, а в ушах громким, беспрерывным басом бил пульс. На листке бумаги уже была исписана половина рукой парня, что бездумно подчинялась чужой ладони. Наруто и сам весь желал подчиниться: от кончиков пальцев до макушки, всем нутром хотел быть зажатым в каком-нибудь уголке этим мужчиной, рядом с которым контроль себя отбрасывался в сторону. - Я тебе в который раз объяснил, а теперь твоя очередь: объясни мне, почему ты уже полчаса думаешь только о том, чтобы я нагнул тебя над этим столом? - Что? - все тело мигом заполняет стыд, от пят до шеи проходит липкое чувство тревоги и ужаса. - Ты знал, что опытные шиноби умеют чувствовать эмоции? Словно чакру, они могут почувствовать то, что гложет человека в данный момент. А от тебя за версту похотью несет, мой юный развратник. Горячий язык в миг ощущается на похолодневшей шее, и этот контраст заставляет парня всего покрыться мурашками и вздрогнуть. Ни единой здравой мысли не успевает пронестись в голове, когда зубы прикусывают ухо, губы целуют загривок, а пальцы вплетаются в светлую макушку, оттягивая голову и открывая доступ к шее. Так сенсей уже хватался за волосы парня в его снах, когда самозабвенно имел горячий рот стоящего на коленях Узумаки. - Вот я и узнал твой грязный, скрываемый секрет. И даже ничего не скажешь? Видимо, ты очень хотел, даже больше, чем показывал, - Какаши шепчет в покрасневшее ухо. Но Наруто не смог бы ничего сказать, даже если бы захотел. Во рту пересохло, будто бежал пять километров, возможным представлялось лишь вымученно выдыхать порывы воздуха, рвущиеся изо рта с каждой новой лаской. Хатаке, вылизывая очередной сантиметр чувствительной кожи, пытался вспомнить, когда же его грязное желание сделать с этим юным шиноби что-нибудь постыдное перестало быть для него чем-то запретным. О, он перестал класть табу на свое желание, когда первый раз почувствовал нарастающую похоть в чужой груди. С того момента прижать генина и сделать с ним что-нибудь такое, о чем вслух не говорят, стало хотеться еще сильнее, сдерживаться помогала лишь крепкая воля шиноби. Жаркий мальчишка, закидывая руки на плечи мужчины, неуверенно тянулся за поцелуем, опрокидывая голову назад. - Ох, давно ли мне попадалась такая невинность? - Какаши улыбается и требовательно впивается в предлагаемые губы. Неумелость юноши только сильнее распаляет мужчину, заставляет быть жестче и настойчивее. На секунду разрывая поцелуй, Хатаке переворачивает генина так, как удобнее им обоим и сажает на стол. Пальцы парня больно ударяются о ножки стула. Черно-оранжевая куртка уже слетела на пол, за ней следует сетчатая футболка. Соски блондина оказались более, чем чувствительны: тело прошибает заряд райкири, когда шершавый язык размашисто проходит по правому. Всевозможные ласки сшибают голову, Хатаке за одну секунду достает везде, даже там, где никогда не достал бы сам Наруто. Горячее дыхание, ловкие пальцы, язык - если бы от ласк умирали, парень давно лежал бы без дыхания. Стоявший член уже давно приносил дискомфорт, упираясь чувствительной головкой в жесткую ткань. - Ну? Ни о чем не хочешь меня попросить? - джонин лукаво касается указательным пальцем головки и хитро поднимает глаза, а впервые сдавшийся Наруто готов озвучить все что угодно, лишь бы освободиться от этой сладкой пытки: - Коснитесь меня, сенсей, умоляю, коснитесь меня уже, - стон переходит в тихий плач. Боль, граничащая с удовольствием. Наруто уже долгое время хочется познать истинное наслаждение. - Где мне тебя коснуться? Скажи мне, - о, вредный сенсей, давайте, помучайте чуть не плачущего юношу. Донельзя смущенный, раскрасневшийся и до безумия желанный, он, блеснув глазами, озвучивает свое одно из сокровенных желаний, о котором так часто думал перед сном. О, Наруто, тебя можно прочесть, как открытую книгу, но твой сенсей - почти что садист, он любит издеваться. Один палец за другим, медленно ладонь обхватывает член. Заворожено смотря, глуша в себе стоны получаемого наслаждения, генин молча наблюдал за нереальностью происходящего. Большой палец обводит головку, и сладкий стон все же вырывается на волю, так благополучно и удовлетворительно влияя на старшего. Джонин медленно приближает голову. - Сенсей... не надо.. - не успевший договорить юноша перебивает сам себя громким стоном, когда знакомый язык проводит влажную дорожку от основания до головки. Протестующие отклики довольно быстро сменяются откликами наслаждения. Хатаке, смочив и облизав, доведя парня до состояния почти что истерики, берет полностью не очень больших размеров член. Пальцы судорожно, до боли смыкаются на затылке, слышится хриплый, рваный стон. - К-Какаши-сенсей.. я.. До сладкого, долгожданного и такого нужного оргазма остается совсем чуть-чуть. Хатаке двигается, а Наруто бросает в дрожь. Готовность кончить взрывается перед глазами звездами. Однако Какаши вдруг останавливается, отпуская чужой член. Разочарованный Наруто, уже предавшийся сладкой патоке наслаждения, со стоном запрокидывает голову, а возвращаясь обратно и фокусируя взгляд, останавливает внимание на большом, выпирающем через штаны члене мужчины. Его пальцы судорожно расстегивают ширинку, вторая рука шарит по полкам, схватывая белую баночку смазки. Разгоряченный и до беспамятства манящий наставник, окуная пальцы в вязкую субстанцию и поднося их ко входу, наклоняется лицом к чужому: - Ну же, поцелуй меня, мой маленький развратник. Губы касаются друг друга, когда первая фаланга оказывается внутри. Наруто только тихо вздыхает. - Так хочешь, что совсем расслаблен, Наруто, готов поспорить, ты делал это с собой. Вы правы, сенсей. Впрочем, как всегда. Первый палец оказывается внутри, сразу нащупывая нужное место. Наруто выгибается - фейерверки перед глазами еще ярче, чем он себе представлял. Второй палец заставляет вцепиться в плечи мужчины и заставить себя убавить громкость. - Ты бы видел себя сейчас... Пальцы, выходя, размазывают остатки смазки по члену. Хатаке вымученно выдыхает, приставляя головку ко входу: как же давно он хотел этого. С застывшим сердцем Наруто сам нервно ждет: быть заполненным уже не терпится. Входя сразу до половины, Хатаке тут же ощущает острое давление горячих стенок, напряжение уходит, остается только он и этот прекрасный, желанный парень, что позволяет вот так себя брать. Дальше толчки пошли грубее: выходя до конца головки, входя до основания, Какаши и не знал, что от удовольствия можно сойти с ума. Волны наслаждения, приливаемые отовсюду, кружили голову и заставляли забыть о том, что перед ним - невинный парень, которому, хотя, не очень и хотелось бы, чтобы наставник был нежнее. Трахая грубее, имея все быстрее, оба понимали, что скоро достигнут грани. Воздух стал жарким и душным, с примесью чистого возбуждения, ощущавшегося так четко и ясно, словно это аромат только разрезанного, свежего яблока. Наруто уже успел сосчитать все звезды, успевшие пронестись перед глазами, и не мог дождаться своего ошеломительного оргазма, надеясь, что сенсей не решит прервать все, как уже сделал это. Хотя, сенсей не смог бы. Исписанное удовольствием лицо говорило о том, что сейчас ему проще убить товарища, чем перестать вдалбливаться в это желанное тело. Комната наполнилась пошлыми звуками: хлопки кожи о кожу, несдержанные стоны и тяжелое дыхание. Хатаке взял горячее тело за бедра, придвигая ближе, фиксируя положение. И угол попадания стал другим. Юноша, закрыв глаза рукой и до боли закусив губу, старался сдержать себя, старался не застонать так, что услышали бы все коноховцы. Еще несколько необходимых толчков, с каждым он думал: еще не все. И лишь только дойдя до самого конца, до обрыва, предаваясь этому низменному наслаждению, слыша измученные невыносимыми наслаждениями стоны наставника и чувствуя его оргазм, он кончает себе на живот, все таки не сдержавшись и громко выдыхая имя своего сенсея.

***

- И как теперь нам быть, сенсей? - он спрашивает у лежащего на своем животе и пытающегося перевести дыхание Хатаке, - Обычно, наставник и наставляемый таким не занимаются. - Значит, мы больше не просто наставник и наставляемый. Все зависит от того, кто я для тебя, - он поднимает голову и проникновенно смотрит в голубые глаза, - кто я для тебя, Наруто? Ошарашенный взгляд. Стоит ли открыть правду, мучившею так много времени. О, стоит, определенно стоит после того, что случилось. - На самом деле, я.. - он запинается, смотрит в пол и снова поднимает глаза, - я люблю вас уже давно, сенсей. И делайте с этим теперь, что хотите! Удивленный взгляд. Счастливая улыбка. - Ох, Наруто, я тоже тебя люблю, - радостное лицо оказывается в паре сантиметрах от такого же радостного, но не способного поверить лица - ну, а раз мы все разрешили, поцелуй меня снова, мой Наруто.