The Truth/Правда

      На самом деле Гарри никогда не продумывал что-то, прежде чем сделать. В последние несколько лет этот саморазрушительный импульс усмиряли друзья, но по какой-то причине Гермиона и Рон отдалились от него с самого начала года. Итак, поздно вечером одинокий шестикурсник Гриффиндора вошел в класс зелий, направляясь к двери, ведущей к шкафам для хранения школьных зелий. Он плотно закутался в плащ-невидимку, прошептал "Алохамора", чтобы открыть дверь, и быстро проскользнул внутрь.       – Давай посмотрим, где это может быть, – пробормотал он себе под нос, потянувшись к ближайшей полке. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому он достал палочку, приготовившись наколдовать Люмос. И тут случилась беда: мгновение невнимательности, и его рука ударила по ближайшей полке, отчего весь шкаф затрясся. Он потянулся к нему, чтобы успокоить, но с верхней полки упал прозрачный пузырек с зельем, ударив его по голове и при этом разбившись. Гарри вскрикнул от удивления и потрясения и только тогда с ужасом осознал, что проглотил немного зелья, чем бы оно ни было.       Осколки флакона продолжили свой путь, с грохотом падая на пол. Поняв, что его вот-вот поймают, Гарри завернулся в плащ и попятился в дальний угол. Он успел как раз вовремя, вбежал профессор Слагхорн, одетый в халат, но с палочкой наготове.       – Кто там? Покажись! – требовательно спросил он.       Что-то заставило Гарри ответить, хотя он знал, что скрыт от глаз Слагхорна.       – Это Гарри, сэр, Гарри Поттер, – говоря это, он стянул плащ с головы, чтобы стать видимым.       – Гарри Поттер, боже мой. Что ты вообще делаешь здесь в такое время?       И снова Гарри почувствовал необходимость ответить.       – Я искал зелье Сна без сновидений, видите ли, у меня проблемы со сном и...       – Мой мальчик, почему ты просто не сходил в лазарет? Мадам Помфри с радостью дала бы тебе порцию, – прервал его профессор Слизнорт.       – Мне было стыдно, сэр, – признался Гарри, мысленно удивляясь, почему он так правдив. – Я не хочу, чтобы директор узнал, что я... слаб.       – Дорогой мальчик, я понимаю, – сказал профессор Слизнорт, и его глаза блеснули. – Вот что я тебе скажу... почему бы нам не забыть обо всем этом? Я не вижу необходимости в столь поздний час беспокоить вашего декана или мистера Филча.       – Неужели, сэр? – у Гарри загорелись глаза. – Это... это здорово!       – О-хо! Самое меньшее, что я могу сделать для такого многообещающего студента, юный Гарри... даже если ты пропустил большую часть заседаний Клуба слизней.       Гарри хотел было заявить, что был занят.       – Ненавижу, когда меня выставляют напоказ, как знаменитость, – сказал он на самом деле.       Профессор Слагхорн на мгновение замолчал, и Гарри забеспокоился, не оскорбил ли он добродушного учителя.       – Я не хотел...       – Не беспокойся, мой мальчик, я все прекрасно понимаю. Я не понимал, что ты... вот что я тебе скажу. В следующий раз будут только ученики Хогвартса, никаких неожиданных гостей. Может быть, тогда придешь? – улыбнулся профессор Слизнорт.       – Я приду, сэр. Еще раз спасибо.       – Ну что ж, тогда отправляйся спать... будь осторожен с патрулями, – Гарри хотел было встать и уйти, но как только он вошел в класс, профессор Слизнорт окликнул его – И, Гарри? Не забудь свое зелье.       Профессор Слагхорн ухмыльнулся, возвращаясь в кладовку. Быстрый взмах палочки собрал разбитый пузырек и заставил его влететь в руку. "Веритасерум" прочитал он надпись на этикетке.       – О боже... может, следует предупредить его?       Однако Гарри уже давно ушел, и учитель зелий выбросил эту мысль из головы. В любом случае действие пройдет через час, а кровать уже ждала его.              

***

             Чудесным образом (и с небольшой помощью определенной карты) Гарри обошел все патрули и благополучно добрался до портрета Толстой дамы, где снял плащ и назвал пароль этой недели.       – Бладжер.       – Молодой человек, вы хоть представляете, который сейчас час? – укоризненно спросил портрет, распахивая дверь.       – Где-то после двух, – ответил Гарри, входя внутрь. Толстая Леди фыркнула, но не смогла остановить его, он переступил порог... только для того, чтобы остановиться как вкопанный, обнаружив, что кто-то пристально смотрит на него со своего места на диване в гостиной.       – Опять нарываешься на неприятности, Гарри? Ты совсем не заботишься о правилах, да? – Гермиона смотрела на него так, словно он только что оскорбил лично ее.       – Я никогда о них не заботился, – выпалил он. – И у меня нет никаких неприятностей!       Гермиона поднялась на ноги и уперла руки в бедра, продолжая пристально смотреть на него.       – Гарри Джеймс Поттер! Ты выходишь ночью делать Мерлин-знает-что, а затем открыто заявляешь о своей любви к нарушению правил? Что мешает мне снять с тебя баллы и назначить отработку?       – Уж точно не наша дружба, которую ты похоже, твердо решила разрушить! К твоему сведению, я пытался достать зелье для сна без сновидений, чтобы остановить кошмары, но тебе все равно!       – Как ты смеешь обвинять меня в том, что я разрушила нашу дружбу? Я не хожу с нелепыми теориями, что у Малфоя есть темная метка! И уж точно не я жульничаю на уроке!       – Жульничаю? Да чтоб тебя, Гермиона! Единственная причина, по которой я старался преуспеть в классе – это произвести на тебя впечатление!       – Ну, ты выбрал провальный способ... подожди, – взгляд Гермионы немного смягчился. – Что значит "произвести на меня впечатление"?       – Ну, я ленивый придурок, а ты уже много лет пытаешься заставить меня работать... Я подумал, что с книгой Принца у меня наконец-то появился шанс проявить себя, – ответил Гарри. Он тут же поморщился: зачем он ей все это рассказывает?       Ее взгляд стал еще мягче, и она снова села, похлопав по дивану рядом с собой в знак приглашения, которое Гарри быстро принял.       – Гарри, скажи мне правду. Почему ты хочешь доказать свою состоятельность мне?       – Потому что я люблю тебя, но недостоин тебя, – сказал Гарри. – Вот дерьмо.       – Ты... ты любишь меня? – глаза Гермионы расширились, и она наклонилась ближе к нему. – Гарри, ты действительно любишь меня?       – Н-ну... да, – слово вырвалось само.       Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу.       – Ох... ох. Но... а как же Чо? Неужели она тебя не интересует?       – Она хорошенькая, но не такая, как ты. Я не могу говорить с ней так, как мы. Могли.       – О, Гарри... – Гермиона придвинулась ближе и обняла его.       – Мне нравится, когда ты меня обнимаешь, – сказал Гарри через несколько мгновений.       – И мне нравится обнимать тебя, Гарри, – ответила она. – Почему ты никогда не говорил об этом раньше?       – Я никогда не думал, что нравлюсь тебе. Кажется, тебя больше интересовал Рон.       Она разорвала объятия, глядя на него с легким отвращением.       – Рон? С ума сошел? Представляешь, что будет, если мы станем встречаться?       – Вы бы все время ссорились, и он постоянно ревновал и унижал бы тебя, – ответил Гарри.       – Вот именно, – усмехнулась она. – Ну что ж, Гарри, я рада, что у нас был этот... интересный разговор. Мы должны завтра еще немного поговорить. А сейчас пошли спать.       – Ах... – Гарри покраснел.       – О Боже... неужели ты думал, что я имею в виду?..       – Да. Я хочу тебя, Гермиона... ты – все, что я хочу в девушке, – выпалил он.       – О... – теперь она тоже покраснела. – Завтра, Гарри. Ты будешь долго болтать со своей девушкой обо всем этом после того, как мы немного поспим... в собственных постелях.       – Спокойной ночи... Я люблю тебя.       – Спокойной ночи, Гарри... мечтай обо мне, – ответила Гермиона, целуя его в щеку, прежде чем направиться вверх по лестнице в спальню девушек.       – Хорошо, – прошептал Гарри ей вслед.       В ту ночь он долго не мог заснуть.