Напиши мне сказку

      Т/И была в депрессии. Сколько она себя помнила, она всегда была относительно спокойным и умным ребёнком, но, вместе с этим, она страдала от своего же разума с того момента, как ей перевалило за 14. Её странный, совсем не подходящий под рамки общества мозг творил с ней ироничные и смешные шутки. Например любовь к математике и литературе одновременно. Она решала самые сложные задачи за пару минут, отчего учитель доверяла ей проверку работ остальных детей, при этом, одновременно её сочинения были лучшими в классе, однако понять гуманитарий она или технарь Т/И так и не смогла. Но, как бы то ни было, свой жизненный путь девушка решила посвятить именно писательству. Ей нравилось вымещать свои мысли на бумагу, использовать вычурные эпитеты и громкие метафоры. Т/И точно была одарена, но к сожалению, её же дар приносил ей страдания. Мама говорила, что она слишком много думала. «А как тут не думать?» — спрашивала про себя девочка и с каждой минутой загоняла себя в клетку собственного рассудка. Переживания по поводу мнения остальных, желание выделиться, желание родительской любви и простой человеческой любви, а также анализ фильмов про маньяков и тайные отсылки в «По ту сторону изгороди» терзали её каждую секунду. Ей было грустно, одиноко и злой голос в голове ежесекундно предлагал вариации решения проблем. От «пошли полистаем ленту новостей два часа, забив на все дела» до «можно наестся таблеток и всё закончится».       С этим всем было тяжело. Ещё тяжелее было вдали от дома, но девушка сама избрала такой путь. Ещё в 16 она пришла к родителям вместе со своей лучшей подругой и они радостно сообщили, что едут учиться в Корею, по обмену. Родителей такая перспектива не устраивала, но дети были слишком убедительны, а учителя радостно поддакивали, мол девочки обе умненькие и точно справятся, тем более по корейскому у них твёрдые пятёрки. Мама Т/И сопротивлялась особенно: говорила, что в Корее они с подружкой рассорятся и девочка будет всё равно страдать, да и вообще американцев там недолюбливают и при каждом удобном случае её голову будут мыть в школьном унитазе. Эти монологи Т/И стойко выслушала, собрала свои вещи и покинула родное гнёздышко отправившись в неизвестное.       Неизвестное макнуло её в дерьмо в первый же день. Сначала оборзевший таксист, стянувший со школьниц двойную цену, а потом и общежитие, предоставляемое им, оказалось не лучше, чем в рассказах мамы. Тараканы и пьянчуги-соседи. Но сдавалась Т/И только в редких случаях и это был явно не один из них. Она рыдала навзрыд каждый вечер в душе. Тут же приобрела тягу к самоповреждениям и маленькие, но глубокие порезы на запястьях и бедрах. Подруга же упорно не замечала, как маленькая Т/И разрушала себя каждый день. Так они и пережили два года, в «тараканьем логове», как в шутку называли общежитие они сами, на мизерную стипендию и подачки от родителей.       Но стоило им только стукнуть по 18, как Т/И осталась одна. Подруга сбежала с каким-то до безумия красивым корейцем (так именовала его она сама), а перед Т/И встал вопрос «Что же дальше?». Общага заменилась на съемную комнату в подвале у старенькой Чхве Ину, а стипендия волшебным образом испарилась, помахав рукой. Решив, что возвращаться в Штаты не вариант, да и что, зря она с таким усердием каждую ночь писала хангыль и смотрела дорамы, совершенствуя свой корейский и убирая, как ей казалось, уродский акцент? Он, кстати, всё равно остался, правда был уже не так заметен. Девушка с рвением начала подавать свои документы в университеты и… Не прошла. Вернее, проходила, но нужно было заплатить баснословные суммы (всего-то 6 тысяч долларов), которых в её распоряжении не было. Энтузиазм поубавился, но девушка не отчаялась. Мысленно договорившись с собой, что станет великой писательницей самостоятельно, Т/И устроилась на работу доставщиком еды и усердно писала. Вот только на работе всегда были завалы, приходилось брать сверхурочные, писала она мало, да и идеи как-то быстро исчерпывали себя, так что уже через полгода девушка поняла, что засела где-то в глубине себя, пытаясь найти смысл в своих действиях, а заодно и существовании. Каждый день всё больше и больше угнетал её. Она не видела смысла в том, чтобы просыпаться по утрам. Она ненавидела свой подвал, свою работу, своё существование. Даже как-то по глупости пыталась свести счёты с жизнью, наглотавшись таблеток. К её огорчению, таблеток было мало и всё, что она получила — блевотный вечер и изжога после каждого приёма пищи острого. После этого робких попыток больше не было, а на другие она пока способна не была. Привычными стали вечера, где она сидит на тротуаре, покуривая сигарету и смотря куда-то на небо. Сигареты были дешёвыми и паршивыми, а небо частенько закрыто облаками, но она успешно игнорировала данные факты.       Надежды не было. Очередное утро, громко урчащий желудок и наглая крыса, доедавшая хлебобулочное изделие в углу, совершенно никого не стесняясь. Ненавистный взгляд в зеркало и салатно-зелёная рубашка с рыгающим Риком, присланная мамой как подарок в какой-то праздник и девушка идёт в супермаркет за продуктами. На улице май, погода располагающе-раздражающе тёплая, но солнца, слава богу, не видно за облаками. В ушах играло что-то между саундтреками к «Холодное сердце 2» и Холзи. Т/И неспеша двигала тележку и бросала в неё продукты, прикидывая в голове стоимость каждого из товаров и общую стоимость.       Она совсем не слышала, как буквально в двух метрах от неё стояли две девушки и рьяно спорили. — Ким Джису, мы не уйдём из этого магазина, пока я не найду свои любимые закуски. — твёрдо говорила Дженни, пытаясь удержать старшую, которая хотела скорее слинять. — Ууууу, Джендык, мы тут и так уже тридцать минут торчим. Там Лиса уже по-любому завела Чеённи в какой-нибудь антикварный магазин и опустошает её кошелёк, пока мы тут стоим. Её спасать надо… — Если бы ты помогала мне, мы бы справились быстрее, онни. — обижаясь нахмурилась Ким-младшая. — Да ладно тебе… — ткнула её в бок Джису и хотела было что-то ещё сказать, но заметила, как между рядами с крупами мелькнула салатовая футболка с забавным изображением. Ким готова была поклясться, что это рисовка из какого-то мультика, до которого ещё не дотянулись её ручонки, но очень этого хотели. — Ты пока ищи, я сейчас. — бросила она своей подруге и ринулась вдогонку за футболкой.       Благо, обладательница оной двигалась неспеша, с задумчивым лицом оглядывая полки и слегка кивая в такт музыке. Джису догоняет её и как зачарованная идёт следом, пожирая взглядом рисовку старика со смешной подписью рыгания. Т/И, боковым взглядом отмечает, что позади неё кто-то движется, причём намеренно за ней, и останавливается, поворачиваясь к преследователю. Им оказалась очень красивая девушка в чёрной толстовке и штанах, с каким-то воодушевлённым любопытством разглядывающая её футболку. С сожалением Т/И понимает, что если на спине рисунок ещё более менее хороший, то спереди прямо над пупом красуется красное пятно от лака, которое она пыталась вывести всеми немыслимыми способами, но получилось только развазюкать его по пространству футболки, задев ногу глубокоуважаемого Рика. Т/И встречается взглядом с незнакомкой, отмечая ещё раз её невообразимую красоту в виде белой кожи, чёрных волос, губ-сердечка и прекрасных глаз. В ней в принципе всё было прекрасно, одно только было не понятно, зачем она шла за ней. Т/И снимает один наушник и слегка робко спрашивает (всё-таки общение в последнее время не входило в её список дел, которые она умеет творить хорошо): — Вы что-то хотели?       Джису же окончательно перешла от разглядывания футболки к её хозяйке, почему-то очаровываясь большими, немного оленьими глазами и явно зарубежным профилем. За свою жизнь Ким повидала много фанатов-иностранцев, но эта девушка чем-то интриговала. А ещё она выглядела уставшей, от чего хотелось уложить её спать суток эдак на двое. Девушка снимает наушник и тихо задаёт вопрос, от чего по спине у Джису бегут мурашки, потому-что этот мягкий, немного детский голос, с легким акцентом чарует её ещё больше, чем неизвестный мультик на футболке, кстати о ней… — Оу… Я… — Ким неловко потирает свою правую руку. — Мне очень понравилась твоя футболка, только я не знаю что это за мультик…       Т/И слушает мелодичный и вкрадчивый голос незнакомки, чувствуя как предательски краснеют кончики ушей, скрытые под волосами, то ли от осознания пятна на футболке, то ли от волшебной незнакомки. Почему-то в душе было смутное ощущение, что она уже где-то видела эту девушку, вот только где вспомнить не могла. — А, это… — Т/И опускает взгляд на своё тело и футболку, начиная теребить место, где было пятнышко. — Это футболка с мультсериалом «Рик и Морти».       Ким жадно впитывает в себя информацию, а заодно и образ девушки. Её мозг лихорадочно пытается придумать, что ответить, чтобы затянуть разговор подольше. Отчего-то ей кажется, что эта милая девушка совсем не знает о том, кто она такая, да и фанаткой к-попа в принципе не является, что очень даже кстати. Вдруг, она чувствует, как кто-то кладёт ей руку на плечо. — Что-то случилось?       Джису поворачивает голову и видит рядом Ким-младшую, держащую в руках любимые снэки. «Будь ты проклята, Джэндыки, вот как надо, копаешься как бомж в помойке, а как не надо, так ты тут же всё найдёшь…»       Т/И запаниковала, когда к ним подошла ещё одна девушка, потому что настроена она была… Враждебно, что ли? Словно защищала или готова была защищать в любой момент. Т/И хотела было загнаться, а потом решила, что мало ли какие люди бывают с причудой. Благо бархатный голос ответил: — Всё хорошо, я просто заинтересовалась мультиком на футболке.       Дженни заметно расслабилась, поняв, что это не очередной фанат, но впрочем так же и удивившись, что её Чичу вообще подошла к кому-то, чтобы поговорить о мультфильмах. Она их, конечно, любила сильно. Игрушки собирала, диски и всё такое, но не так же, чтобы к людям приставать! — Ладно тогда… — растерянно ответила Ким-младшая. — Пойдём? — Да, да, пошли.       Джису позволила себя увести и уже в догонку крикнула милой незнакомке: — Спасибо!       Т/И махнула рукой в сторону уходящих девушек и кивнула головой. Какое-то странное чувство появилось в её душе, а мысли о том, что этих двух странных кореянок она точно где-то видела слишком сильно начали давить и вызывать дискомфорт. Она задумчиво оглядела полки и уперлась взглядом в кофе. Т/И любила кофе, к тому же, её американская подруга постоянно варила им обеим крепчайший кофе по утрам, который не то, что разбудит, заставит пробежать стометровку за 10 секунд. Со временем кофейный вкус приелся и горечь больше не приносила наслаждения, а скорее вызывала рвотный рефлекс. От нахлынувших воспоминаний почему-то защемило в душе, но Т/И не хотела признаваться себе, что ей было больно от того, что её соседка бросила её. Ещё больше не хотелось признаваться в том, что она скучала по ней. Почти каждый день. Но это ведь нормально для друзей, правда?       Отбросив мысли в сторону и решив, что во всём виноват недосып, Т/И кидает в свою корзину пачку кофе и движется дальше, вспоминая, какие продукты должна ещё найти.       Тем временем Джису с Дженни уже стояли на кассе и терпеливо ждали своей очереди. — Я так перепугалась, когда увидела вас, я думала, что это очередная сумасшедшая фанатка, которая сказала тебе какую-то чухню. Вы бы видели себя со стороны. Стоите обе, пялитесь друг на друга… — разглагольствовала младшая Ким. — Она была довольно добра со мной, учитывая, что это я её преследовала. — рассудительно заметила Джису, о чём-то думая. — А ещё у неё милый акцент.       Дженни хихикнула и толкнула свою онни в бок. — А чего, тебе понравилась? Да, да? Никогда не думала, что ты вот такая жуткая преследовательница футболок и охотница за акцентами, Чичу. — уже давясь от смеха сказала Ким. — Ой, да иди ты, мне просто мультики нравятся… — попыталась оправдаться Ким старшая. Благо телефон в кармане у Джен завибрировал и той пришлось ответить на звонок, как оказалось от Чеён.       Они расплатились за свои покупки и направились к двум другим участницам, а Т/И спешно покидала супермаркет, поняв, что через час уже нужно идти на пункт, до которого добираться только сорок минут. День обещал быть крайне тяжёлым и напряжённым, а тучи в небе, словно что-то почувствовав, расступились, открыв солнышку пространство, дабы то освещало людские макушки.